Когда Игорь впервые привёз свою сестру из глухой деревни в нашу квартиру, я ещё не понимала, что эта худенькая девчонка с косой до пояса и глазами, как у затравленной лисы, перевернёт мою жизнь.
— Она поживёт пару недель, пока работу найдёт, — сказал он, целуя меня в лоб. — Ты же не против?
Против? Да я тогда ещё верила, что семейные обязательства — это святое. Как же я ошибалась.
Первые дни Ольга робко жалалась на углы, ходила в моих старых платьях и мыла полы, будто отработывая кров. Но уже через месяц Игорь, не глядя мне в глаза, сообщил, что «временно» дал её мою кредитку.
— Ты же понимаешь, ей нужно платить за курсы парикмахера, — он гладил мою руку, а в его голосе звучало что-то новое. Что-то липкое. — Это инвестиция в её будущее.
Инвестиция. Да. Пока я вкалывала на двух работах, оплачивая ипотеку, «будущее» его сестры обошлось мне в 300 тысяч. Новый телефон, сапоги из бутика на Тверской, посиделки в кафе с какими-то «друзьями». А через три месяца Ольга заявила, что курсы ей надоели.
— Ну не моё это, — сказала она, развалившись на диване и грызя мои конфеты из Duty Free. — Там все тупые, да и ногти портятся от химии.
Игорь лишь пожал плечами:
— Зато попробовала! Нельзя же заранее знать.
Он не упомянул, что я три года не могла сменить работу мечты, потому что «денег хватает и так». Не сказал, что мой старый ноутбук, который я собиралась менять, теперь вечно занят её тиктоками.
— Ты ревнуешь к родной сестре? — он хохотал, когда я впервые завела разговор. — Да она же как дитя!
«Дитя» к тому времени уже вовсю пользовалось моей косметикой, спало в моей постели, когда я была в ночной смене, и однажды я застала их на кухне в три часа ночи: Ольга в одном его свитере, он — с каплей варенья на губе, которое она смахнула пальцем.
— Братенька, — хихикнула она, глядя на меня через плечо, — а помнишь, как в детстве мы в речке купались голышом?
Они сидели на моём диване — моём, купленном на первые зарплатные кровь и пот — и смотрели какой-то глупый сериал. Ольга, обвив ногами Игоря, криво красила ресницы моей тушью за 3 тысяч. А на столе лежала квитанция за её очередные «курсы» — на этот раз визажиста. Которые она бросила через три дня.
— Ты же обещала начать работать, — голос мой дрожал, как струна перед разрывом.
— Ой, — фыркнула она, даже не обернувшись, — везде требуют опыт. Может, купишь мне салон? Так сразу стану бизнесвумен!
Игорь засмеялся.
Я не помню, как оказалась на кухне. Как схватила торт, который испекла на его день рождения ( шесть часов у плиты), и швырнула его в стену. Кремовые розы брызнули по обоям, словнули по лицу Ольги.
— Вон! — крикнула я так, что задрожали стаканы в шкафу. — Оба! Сейчас же!
Ольга вскочила, прижимая к груди мою сумочку (да, мою):
— Ты чё, обкурилась? Это же братнин дом!
— Мой дом! — из меня вырвался рёв загнанной медведицы. — Ипотека на мне! Ваши дурацкие курсы на мне! Даже твои проклятые трусы, в которых ты сидишь — куплены на мои деньги!
Игорь попытался вставить что-то про «семью», но я влепила ему пощёчину открытой ладонью. Сладкий привкус крема на коже.
— Ты хоть раз в жизни заплатил за свет? За воду? За её бесконечный шопинг? — я трясла перед его лицом распечаткой со счетов. — Она даже зубную пасту мою ворует!
Ольга, вдруг оживившись, полезла в телефон:
— Щас полицию вызову! Ты психопатка!
— Вызывай! — я вырвала у неё гаджет и швырнула в аквариум, где задохнулась золотая рыбка — подарок Игоря на нашу годовщину. — Пусть приедут и увидят, как вы двое паразитируете на мне!
Тишина. Потом Ольга завыла:
— Братик, она мою новый айфон утопила!
Но Игорь молчал. Стоял, сгорбившись, с кремовым отпечатком на щеке, и вдруг пробормотал:
— Ладно... Мы уйдём. Временно.
— Навсегда! — я распахнула дверь подъезда так, что стекло треснуло. — И заберите своё барахло!
Выкидывала их вещи с балкона: её платья с бирками, его коллекцию дорогих часов, коробки от её ботокса. Соседи собрались внизу, снимая на телефоны, как Ольга, в слезах и в слипшемся туше, подбирает трусы из куста сирени.
Он пытался писать. Звонить. Стучал в дверь ночами, бормоча о «прощении». Но я сменила замки. И отправила в общий чат с его роднёй видео — как его «невинная» сестра, ещё до всех курсов, целуется с его лучшим другом в нашей спальне.
Деревня взорвалась. Его мать назвала Ольгу «шалавой», отец отрёкся. А я... я сплю. Впервые за три года — сплю, не считая чужие долги.
Сегодня утром увидела их на вокзале — толкают друг друга у билетного автомата. Ольга в стоптанных ботинках (не моих), он — в рваной куртке.
Они даже не заметили меня. А я купила кофе, села в такси и уехала — без чемоданов, без прошлого.
Кредитку, кстати, так и не забрали. Зато я оплатила ею грузчиков — вывезти их хлам. Мелочь, а приятно.