Работа в бюджетной столовой — это не то место, о котором мечтаешь, но для старта карьеры сойдёт. Я окончила колледж и искала работу несколько месяцев, надеясь найти что-то получше. Но в итоге пришлось устроиться сюда. Вскоре произошла ситуация, которой я не горжусь. Точнее, я сама по сути на пустом месте устроила скандал, и до сих пор вспоминаю этот момент с недоумением: чего я так сорвалась?
В тот день к вечеру поток клиентов заметно ослабел. В обеденное время здесь всегда было много людей, но сейчас лишь изредка забредали посетители. Мы готовились заканчивать смену и весело проводили время. Одна из поварих рассказала анекдот, и смех раздавался по всей столовой — от кухни до зоны для посетителей.
— Да что анекдот! Сплошная выдумка! — подхватила другая повариха. — Вот послушайте, девки, что в реальной жизни происходит. И не с кем-нибудь, а с моим мужем!
Все замерли в ожидании, а она продолжила:
— Представляете, он такой везучий у меня! С утра во вторник на работу опоздал: замёрз замок в гараже, никак не поддавался! И пока он мучился с ним, на работе его почти полтора часа не было — начальник даже не заметил!
Она сделала паузу для эффекта.
— А на следующий день он дома в подпол провалился. И ни царапины! Я его просила: достань ведро картошки и вилок капусты к обеду. Он открыл подвал, потом сам же отвлёкся на телефонный звонок. Ходил такой деловой, разговаривал по телефону и сам же в этот подвал и улетел! Забыл, что собственноручно дверку открыл. Я испугалась, бегом к нему — а он хоть бы хны, ни царапинки. Везунчик!
Мы ещё пуще развеселились.
Я сидела за столом, безмолвно наблюдая за тем, как в зал столовой вошли дедушка с бабушкой. Оба выглядели лет под семьдесят. Дедушка шёл с палочкой, и сразу бросалось в глаза, что он плохо видит. Они были скромно одеты, как многие пенсионеры своего времени — просто обычные люди, которые пережили свою эпоху. Бабушка держала его под руку и ласково разговаривала с ним.
— Здравствуйте, девушки! — вежливо поздоровались они.
Мы молчали, не желая повторять одно и то же в сотый раз. Усталость от постоянных приветствий нависала над нами, как тень. В этот момент казалось, что каждое «здравствуйте» становится лишь формальностью, лишённой искренности.
Я смотрела на эту картину с некоторым недоумением. Как они тихонько подошли к столу, и как бабушка остановилась и произнесла:
— Подожди, сейчас стульчик поставлю.
Дедушка сел аккуратно на стульчик, а бабушка погладила его по плечу, словно стараясь передать ему свою теплоту и заботу. Затем она достала из сумки какую-то булочку и положила перед ним.
— Девушки, а можно нам, пожалуйста, стаканчик тёплого молока? — обратилась она к нам ближе.
Я вдруг резко вспылила:
— У нас со своей едой нельзя!
И тут же обратилась к подругам:
— Вы слышали? Молока ей подавай! Да ещё и тёплого?
Я оглянулась на других сотрудниц. В ответ лишь одна нервно хихикнула. Я продолжила:
— Вот, пожалуйста, наше меню! — ткнула пальцем в кусок заламинированной бумаги.
Старушка посмотрела на меню и тихо произнесла:
— Девушка, нам только молока. Мне для мужа. Ему практически ничего нельзя, только всё диетическое. Я сама для него готовлю, я должна о нём заботиться.
Её голос звучал с нотками тревоги и усталости, словно за каждым словом стояла история заботы и любви.
— Так уж вышло, что мы задержались в городе, а у него режим. — Она взглянула на меня с надеждой, в её глазах читалось беспокойство о здоровье мужа. В этом простом запросе скрывалась вся тяжесть их жизни, полная ограничений и забот.
Меня понесло:
— Вы что, меня не слышите? А омаров вам не нужно подать? Мы можем, правда, девчонки!
Сотрудницы снова как-то нервно отреагировали на мои слова. Я продолжала:
— Мы вроде на одном языке с вами общаемся. У нас есть регламент работы и меню. Мы не можем удовлетворять потребности каждого. Мы же сюда вас не звали — вы сами пришли! Если чего-то вас не устраивает, то мы вас не задерживаем. Можете уматывать!
Старушка смотрела мне прямо в глаза и улыбалась.
— Почему ты злишься, внучка? Мы разве сделали тебе что-то плохое? Мы же просто пришли — моему супругу не очень хорошо.
— Знаете что? — распалялась я. — Если вам нехорошо — то вы уж точно вывеску перепутали!
Торжествующе посмотрела на других сотрудниц столовой. Старушка продолжала смотреть на меня с добротой.
— Вы посмотрите на неё! Она ещё и улыбается! Знаете что...
Но договорить я не успела: из своей комнаты вышла Надежда Ивановна, наш администратор.
— Лизунова! — обратилась она ко мне. — Что здесь происходит?
— Да вот пришли тут... молока им подавать! А у нас такого и у меню нет! — пыталась найти у неё поддержку.
— Да ещё и тёплого им подавай! — хохотнула я.
Надежда Ивановна взглянула на меня с недоумением:
— И в чём проблема? Берёшь стакан молока!
Она демонстративно взяла с подноса стакан и помахала им перед моим носом.
— Ставишь на стол, достаёшь из холодильника пакет с молоком... Великодушно извините, у нас молоко с жирностью 3,2 вот из такого пакета. Вас это устроит?
Старушка подтвердила кивком головы.
Надежда Ивановна продолжила:
— И наливаешь!
Она налила полный стакан молока и поставила его перед дедушкой.
— Всё! Или для тебя это слишком сложно? Ты здесь кто?
Смутившись, я ответила:
— Помощник повара...
Надежда Ивановна снова посмотрела на меня строго:
— И в чём тогда проблема?
Я не унималась:
— А как мы его продадим? У нас же нет такой товарной позиции!
Надежда Ивановна вздохнула:
— А тебя это не должно волновать! Кому надо — тот знает, как отбить чек!
Она повернулась к старушке и заверила её:
— Простите нас, через 2 минуты всё будет готово!
Одна из поварих схватила стакан молока и понесла к плите. Я смотрела на эту картину с недоумением.
Надежда Ивановна снова обратилась ко мне:
— Лизунова! Ко мне в кабинет!
Я зашла в кабинет, где уже сидела Надежда Ивановна. Она грозно посмотрела на меня и спросила:
— Ты у нас работать хочешь?
Я быстро ответила:
— Хочу!
Тогда чего ты себя ведёшь как... чего ты на стариков окрысилась? Они тебя как-то обидели раньше? Может я чего-то не понимаю?
Я попыталась объясниться:
— Но ведь мы не можем здесь всех ублажать? У нас же есть регламент...
Надежда Ивановна прервала меня:
— Ублажать? Слово-то какое вспомнила! А чего такого они у тебя попросили? Стакан молока? Пенсионеры пришли и попросили у поварихи стакан молока. И это повод для скандала? Это ж надо было так разораться на них, чтобы я твои крики отсюда услышала!
У меня перехватило дыхание от её слов.
— У тебя родители есть?
Я кивнула.
Надежда Ивановна продолжила:
— А бабушка с дедушкой живы?
Я ответила:
— Да вроде живы...
Она наклонилась ко мне ближе:
— А если бы они пришли в подобное заведение, а их вот так встретили... Как бы ты отреагировала? Ты так же самодовольно стояла бы и улыбалась?
В голове возник образ: мой дедушка с бабушкой стоят растерянные перед нахальной особой...
Я тихо произнесла:
— Подошла бы ближе... взяла бы стакан с компотом и брызнула ей в харю...
Опустив голову, сказала я.
Надежда Ивановна улыбнулась одобрительно:
— Вот этот ответ мне по душе! Хоть и поступок не одобряю.
— То есть, когда твоих родственников кто-то обижает, это «возьму стакан и брызну в харю» — тебе не нравится, да? А чужих людей обижаешь и сама этого не замечаешь – это норма? — спросила Надежда Ивановна.
Надежда Ивановна замолчала, а затем начала говорить:
— Я никогда этого не понимала. В моём детстве нахамить нам могли абсолютно в любом месте. Какая-то продавщица в молочном отделе, в халате, который три недели не видел стиральной машинки, могла мне на простой вопрос «А почему нет молока?» целую лекцию прочитать о том, как её достали такие вот покупатели с глупыми вопросами — «Почему нет молока?» и «Когда будет масло?».
Она продолжала:
— Почему меня вы все достаёте? Идите и спрашивайте там! — неопределённо показывала вверх продавщица.
Надежда Ивановна вздохнула.
— Где «там» мог спросить восьмилетний ребёнок, я искренне не понимала.
Надежда Ивановна продолжила.
— В ресторан зайти нельзя было. Ждёшь даты, на собственный юбилей отец деньги откладывает, всю семью ведёт в ресторан. Мы приходим, а половины блюд нет, а это вообще вчерашнее или бог знает, когда приготовленное. И вместо того чтобы извиниться за сервис, тебе ещё какой-то задрипанный официант хамит. А денег брали за эти «посиделки» чуть не половину зарплаты. Я этого с детства терпеть не могу! И никогда не пойму.
Надежда Ивановна сделала паузу.
— Я хоть как-то могу понять этих работников старой формации. Они с молоком матери впитали в себя это неадекватное поведение перед клиентами. Но ты же представитель нового поколения. Неужели тебе самой не противно, как порой обслуживают клиентов в сфере обслуживания? Или тебя всё устраивает?
— Не всё меня устраивает, — начала я. — Тут недавно покупала себе джинсы, в недешёвом, кстати, магазине. Родители денег дали на обновку. Так эта клуша, которая на продавца откликается, сидит на кассе и залипает в мобильный телефон. Я ей говорю: «Эй, дамочка, может, настало время поработать? Не видишь, эти джинсы мне велики!» — показываю, как джинсы болтаются. — «Неси новые!» Вы бы видели, какое она лицо скорчила!
Надежда Ивановна внимательно слушала.
— Я её спрашиваю: «А какие модели сейчас носят? Может, что-то интересное из новых поступлений или коллекций?» И что она мне ответила? — «Всё перед вами!» — героиня продолжила. — Я оделась обратно в своё и ушла. Ей вообще глубоко наплевать и на магазин, и на клиентов. Главное, чтобы ей никто не мешал.
— Тогда я трижды тебя не понимаю, Лизунова, — сказала Надежда Ивановна. — Кстати, как тебя зовут? Чего я тебя по фамилии всё время?
— Александра, — ответила я. — Сашкой отец зовёт.
— Ну вот, Саш, я тебя не понимаю. Ты здраво мыслишь. Начинать нужно с себя. Кто-то обижает человека — ты защити, а не вставай рядом с обидчиком, — сказала Надежда Ивановна.
— Даже если человек сильнее меня? Если какой-нибудь амбал пристаёт к девчонке, я её должна защищать? Тогда нам обеим достанется, — возразила я.
— Обязательно достанется. Как минимум он на тебя наорёт. А может, наоборот — остановится и одумается. Скажет: «И правда, чего-то меня понесло». А стариков обижать, Сашка, это вообще грешное дело. Особенно безответных и безобидных. Никто не знаешь, сколько им вообще осталось. Подрастёшь, поймёшь. Очень странно, что ты этого не осознаешь, вроде умная девчонка.
— Простите меня, Надежда Ивановна, — произнесла я тихо.
— Не за что у меня прощение просить, ты меня не обижала. Это ты от меня ещё натерпишься, если останешься у нас работать. Я за словом лезть в карман не привыкла. Ты вон там должна извиняться. Надежда Ивановна показала в сторону зала. — Если ты поведение своё не изменишь, то сразу предупреждаю — не сработаемся мы. Тут уж тебе, Сашка, решать. Я не позволю здесь бардак разводить ни в каком виде. Свободна.
Я вышла из кабинета и прошептала тихое:
— До свидания, Надежда Ивановна.
Внутри меня всё перевернулось. Я задумалась над её словами и поняла, что была не права. Да, я могла бы поступить иначе.
Собравшись с мыслями, я направилась в зал к старикам. Они сидели за столом и обсуждали что-то между собой.
— Извините меня, пожалуйста! — произнесла я с искренним сожалением.
— Да что ты, внучка! Мы на тебя не обижаемся! У тебя, наверное, жизнь тяжёлая, — ответила бабушка с доброй улыбкой.
Я почувствовала искренность в её словах и решила поделиться своими мыслями:
— Знаете, иногда мы просто забываем о том, как важно быть добрыми друг к другу. Я постараюсь это исправить!
Старики кивнули в знак понимания и поддержки. В этот момент я осознала: даже маленькие шаги могут изменить мир вокруг нас. Постепенно, перешагивая через себя, я поняла, что именно мы сами способны это сделать.
Доброту и внимательность к окружающим нечем измерить. Но она либо есть, либо её нет. Это качество проявляется в мелочах: в искренней улыбке, в готовности выслушать, в поддержке в трудную минуту. Доброта — это не просто действие, а состояние души, которое способно изменить атмосферу вокруг нас.
В мире, где часто царит равнодушие, именно доброта становится тем светом, который освещает путь и вдохновляет на перемены.