— Ты опять уходишь?! — Лера стояла в прихожей и смотрела на мужа так, будто тот собрался не к матери, а на другую планету.
— Маме помочь надо. У неё там проводка греется, — Тимур натянуто улыбнулся, уже шнуруя кроссовки. — Ты не волнуйся, я быстро. Час — и дома. Ну, ей срочно нужно, сама понимаешь. Проводка — штука опасная.
Лера промолчала, хотя знала: ни через час, ни через три муж не вернётся. Потом он заедет ещё и к двоюродной сестре, а потом понадобиться что-то отвезти дяде. Так было всегда. Первые недели после свадьбы Лера относилась к этому спокойно. Всё же переезд, обустройство, родня... Всё навалилось разом. Она верила, что пройдёт время, и всё наладится.
Но шёл уже второй месяц совместной жизни, а Валерия все вечера проводила в гордом одиночестве. Она ужинала одна. Потом искала фильмы, которые им не было суждено посмотреть вместе с Тимой. Обои в спальне она тоже переклеила сама, с аудиокнигой в ушах, чтобы было не так одиноко. Тимур всё время «не успевал» или «обещал маме трубы глянуть».
— А у нас когда будет «срочно»? — Лера всё-таки сказала это, тихо, сдержанно, но голос дрогнул.
— Ну ты же понимаешь, — Тимур развёл руками.— Они же не просто так зовут. Я ж всё делаю для семьи, не гуляю. А ты ж у меня сильная.
Лера молча кивнула, хотя внутри всё скрутило от обиды. Быть «сильной» в этой семье — это сидеть смирно и тихо ждать. Ждать, когда освободится её муж. Ждать, когда его любовь и забота наконец переключатся с бесконечных родственников на неё.
Нет, родственники Леру не обижали. Принимали её тепло, с показной лаской, и на все лады нахваливали ее супруга, напрашиваюсь на комплименты по поводу хорошего воспитания.
—Как же с мужем тебе повезло, Лерочка. Уж такой он у нас — отзывчивый, добрый. Всех спасает, никому не отказывает и руки у него золотые. Он у нас и за сантехника, и за электрика, и за плотника… - родственники наперебой перечисляли все достоинства Тимура
Лера, опустив глаза в тарелку, кивала и натянуто улыбалась. Ей так хотелось выкрикнуть: – Ну и вызовите сантехника и электрика из ЖЭКа! Почему вы отрываете моего мужа от семьи?! Почему я должна месяцами ждать, пока он починит кран на кухне и мыть посуду в ванной? Почему я должна сама клеить обои в то время как он что-то отвозит дяде?!
Но Лера молчала. Слишком хорошо воспитана. Нехорошо поднимать скандал при всех. Лучше попробовать поговорить с мужем.
— Ты хоть скажи, я у тебя на каком месте? — спросила она однажды, когда Тимур снова вернулся ближе к полуночи. — После брата и сестры? Мамы? Машины твоего дяди? По-моему, я у тебя где-то в конце списка.
— Ты не понимаешь, — устало сказал он. — Я ж всем нужен. Ну ты ж видишь. А дома всё по-другому. Здесь ты. Здесь — спокойно.
— Мне не спокойно. Мне одиноко, — Лера отвернулась, слёзы лились по щекам – Я устала быть сильной, Тима! Мне тоже нужно твое внимание и забота.
Тимур подошёл, обнял за плечи, поцеловал в висок. Сказал, что всё понимает. Что скоро разгребёт дела. Что она у него самая главная. Лера даже поверила. Тогда — ещё поверила.
Но ничего не менялось. Даже когда появилась веская причина.
— Ну ты ж понимаешь, Лер, они же не от хорошей жизни меня дёргают, — устало сказал Тимур, наблюдая, как Лера достаёт из микроволновки ужин. — У них свои дела, проблемы. Родня ж, не чужие.
— А я кто? Не семья, не родня? — Лера опёрлась о край стола, чувствуя, как тянет поясницу. — Я беременна, между прочим. У нас тоже есть дела и проблемы. Только мне некому позвонить, когда плитка в ванной отпадает!
После этого разговора Тимур действительно начал бывать дома чаще. Возил Валерию на УЗИ, приносил фрукты, даже с работы отпросился однажды. Лера тогда всерьёз подумала, что всё утрясётся, что теперь у них будет семья, где она — не где-то там, в конце очереди, на заднем плане.
Но длилось это недолго. Как только всплывал вопрос о чужих машинах, ремонте холодильника, покраске стен — Тимур снова становился вечно занятым.
— Ну что ты раздуваешь, Лера? Я ж потом их тоже попрошу, когда надо будет, — говорил он с какой-то слепой уверенностью.
—Ты сам-то себе сейчас веришь?! Ну, давай, попроси! Розетка в детской уже третий день искрит! Ты дядьке машину ремонтируешь, а он нам пусть тогда розетку заменит! — Лерин голос звенел от возмущения. .
Она уже привыкла делать всё сама: менять лампочки, вызывать мастеров, таскать тяжёлые пакеты. А когда не справлялась — просто не делала. Сидела на кухне, обхватив живот ладонями, и думала: «Как странно. Муж есть, семья есть, а помощи — ноль».
На семейных сборах всё было как в рекламном ролике. За столом родственники продолжали нахваливать Тимура так, будто перед ними не человек, а супергерой.
— У твоего мужа золотые руки, — громко говорила его мать, чтобы все услышали. — И сердце золотое! Всем помогает, всех выручает.
Лера кивала, жевала салат и делала вид, что ей приятно.
— Помогаешь всем. Кроме меня, — тихо сказала она Тимуру, когда они возвращались из гостей домой.
— Да брось. Тебе ж я в любой момент могу помочь.
— Угу! Можешь! Только когда ты свободен от всей остальной семьи. А это... почти никогда.
Тимур молчал. В машине играло радио, из динамиков доносилось что-то про любовь и верность, но Лера не слушала. Внутри была какая-то пустота, которую, как прорастающее зерно заполняла обида. Она росла и ширилась, грозя выплеснуться наружу. Лере не хотелось быть стервой. Не хотелось пилить мужа. Но одиночество, в котором она жила, почему-то напоминало не семью, а пустой вокзал где: все уже разъехались по своим делам, а она осталась сидеть в ожидании чего-то. И ждёт до сих пор! Только чего?
***
Однако так не могло продолжаться вечно.
— Ты вообще в курсе, что у нас ребёнок родился? Мне тоже помощь нужна! — голос Леры дрожал от гнева и возмущения, она смотрела прямо, почти не моргая. — Или мы с тобой - просто соседи, живущие на одной жилплощади?
Тимур стоял посреди кухни, растерянный, с пакетом с лекарствами для матери в руках. Только сейчас он заметил, что Лера сидит с заплаканным лицом, а за стеной снова раздаётся капризный детский плач.
Всё шло по накатанной: он пришёл поздно, усталый, с дежурным «ну ты ж понимаешь…ты же сильная». Только теперь Лера даже не хотела вникать.
Первые дни после родов он был рядом. Даже держал сына на руках, гладил Леру по волосам, приносил ей чай в постель. Но всё снова быстро вернулось к привычной схеме: звонки, просьбы, «без меня не справятся». И вновь — никакой помощи, ни одного дня с ними. Словно она и ребёнок — не семья, а перевалочный пункт.
— Лер, ну ты чего, — начал он, подходя ближе. — Я же всё для семьи...
— Для какой семьи? — перебила она. — Для твоей? Для чужих? Уж точно не для нашей. Ты как будто не женат. Ты как будто нас просто... не выбрал. Выбрал кого угодно, но не жену и своего сына.
Она не кричала, но лучше бы заорала. Сердце сжалось от горечи. Тимур отвёл глаза, сел на стул и потерянно ссутулился. Было очевидно, что оправдания прозвучат неубедительно. Все «ты ж знаешь», «я же стараюсь», «потерпи» были затёрты до дыр.
Той же ночью Лера собрала сумку. Тихо одела сына, положила в коляску и вышла. Вызвала такси и уехала домой, к своей маме, которая жила в соседнем городе. Пока — не навсегда, просто чтобы отдышаться, пожить в тишине и подумать. Подумать над тем, а нужно ли ей это?!
Тимур начал звонить с самого утра. Лера не брала трубку, но он звонил снова и снова. Потом Тимур перешёл на текстовые сообщения.
— Ты где, Лера? Что случилось?
Лера ответила коротко:
— Поживи без нас. Может, наконец заметишь, что чего-то не хватает.
Он ничего не написал. А Лера вдруг ощутила, что не ломается, не гнётся, а выпрямляется. Тимур не уговаривал её вернуться, и это тоже можно было считать ответом.
Он звонил каждый день, пару раз в выходные, даже привозил фрукты и игрушки, но молчал, словно боялся затронуть острую тему. Спустя месяц он, наконец, решил поговорить.
— Лер... Давай начнём всё с чистого листа? Я думал, что я справляюсь, — сказал он, еле подбирая слова. — Что всё под контролем. Что если все вокруг довольны — значит, я всё делаю правильно.
Лера слушала его спокойно, не переживала, не обвиняла. Словно просто наблюдала, как Тимур пытается распутать узел, который так долго сам же и затягивал.
— Но когда в квартире стало пусто... Совсем пусто… Я понял, — он поднял глаза. — Я упустил что-то очень важное. И даже не заметил, как это произошло.
— А теперь заметил? — спокойно спросила Лера.
— Да.
— Не поздно ли?
Тимур пожал плечами.
–Надеюсь, что не поздно. Не знаю, получится ли. Но хочу попробовать. Я думал, быть хорошим — это всех устраивать, — сказал он тихо. — А теперь понимаю: быть хорошим для всех не получится.
— Хорошим ты можешь быть для кого угодно. Но для меня ты должен быть мужем, а для сына — отцом. Не по настроению, не ради галочки. Ты должен искренне стремиться к этому. Я готова попробовать ещё раз, но если не увижу в тебе этого желания... У меня просто не будет выбора.
***
Прошло время. Теперь они жили вместе. Разговаривали. Заново учились быть рядом. Но родня мужа упорно старалась «перетянуть одеяло» на себя. Иногда Тимур срывался, но сам это видел. Ведь это так сложно – быть хорошим для всех!!! Особенно, если родственники привыкли к его безотказности, и помощи уже не просили, а требовали.
Теперь, когда Тимур отказывался поднять холодильник на 5 этаж или проверить, почему напор воды стал таким слабым, все звонили Лере с гневными обвинениями в том, что она «отрывает Тимура от семьи».
Не знаю, чем бы закончилась эта история, если бы не помог случай. Вернее, не случай, а мама Леры, которая открыла своё ИП и предложила Тимуру очень хорошую работу в родном городе Леры. Должность директора «Бюро добрых услуг» показалась Тимуру очень заманчивой. Молодая семья переехала в другой город, сняла квартиру и зажила своей жизнью. Счастливо и спокойно.