— Я просто боюсь, понимаешь? — Света сидела на скамейке в парке, теребя кончик шарфа. Дешёвая синтетика, купленный на рынке ещё в школе. Дырка уже образовалась на сгибе: мама обещала зашить, но руки не дошли. — Боюсь, что если дам себе слабину, то всё развалится. Что оценки упадут, что перестану успевать, что...
— Что мир рухнет? — Алексей ковырял носком ботинка талый снег. Лужа под скамейкой отражала серое небо, пахло сыростью и дымом — кто-то жёг листву за детской площадкой.
Был декабрь, самое паршивое время — ни зима, ни осень. Снег выпадет и тут же тает, превращаясь в грязное месиво под ногами. У Светы промокли кроссовки: треснула подошва. Она уже неделю собиралась купить новые, но всё находились дела поважнее.
— Ты не понимаешь, — покачала головой Света. — Всю жизнь я строила... своё будущее. Кирпичик за кирпичиком. Отличные оценки, похвалы учителей, первые места в олимпиадах. Всё это защищало меня. И отчего же? — она невесело усмехнулась. — От жизни, наверное. От риска быть отвергнутой, осмеянной, непонятой. А теперь эта возведённая конструкция трещит, и я даже не знаю, кто я без неё.
Алексей слушал, не перебивая. Только когда на её ресницы опустилась мокрая снежинка, осторожно смахнул её большим пальцем:
— Знаешь, чем отличается хороший боксёр от посредственного? Не техникой, не силой даже. Умением меняться. Если ты приходишь на ринг и делаешь только то, что отработал на тренировках, рано или поздно найдётся кто-то, кто пробьёт твою защиту. Нужно уметь... как это... импровизировать, — он слегка запнулся на сложном слове. — Иначе никогда не станешь чемпионом.
— Я не боксёр, Лёш, — вздохнула Света. — Я просто студентка, которая...
— Которая боится проиграть бой, — перебил он, потирая шрам над бровью, — Но знаешь что? В жизни, если проиграл один раунд, то есть возможность продолжать. Всегда можно попробовать снова.
Света смотрела на детей, копошившихся в грязном снегу. Один мальчик пытался сделать снеговика, но снег не лепился, рассыпался в руках. Мальчишка упорно продолжал, несмотря на насмешки друзей.
— Наверное, ты прав, — она встала и отряхнула пальто от мокрых снежинок. — Итак, что там с кино? Я проверила афишу: сегодня идёт новый фильм с Ди Каприо. Начало в семь.
— А лекция по этим... слияниям и поглощениям? — притворно ужаснулся Алексей.
— Перенесём на завтра, — улыбнулась Света. — В конце концов, дедлайн только через неделю.
— Кто ты такая и что сделала с занудой Ильяховой? — расхохотался Алексей, надев ей шапку на самые глаза.
Она фыркнула, поправляя шапку.
Кинотеатр оказался набит под завязку. Света, привыкшая к тишине библиотеки, вздрогнула от громкой музыки и гула голосов. Люди — слишком много людей! — толкались у касс, грызли попкорн, галдели. Она инстинктивно попятилась к выходу.
— Всё нормально? — Алексей придержал её за локоть.
— Да, просто... непривычно, — она через силу улыбнулась. — Я давно не была в кино. Если честно — лет пять, наверное.
— Чё, реально? — он присвистнул. — Ну, тогда сегодняшний вечер особенный.
Он купил билеты, большущее ведро карамельного попкорна и две колы. Света хотела возмутиться: сахар, химия, вся эта дрянь! — но вместо этого просто сказала:
— Спасибо.
Когда они уселись в продавленные кресла и начался фильм, Света поначалу никак не могла сосредоточиться на сюжете. Мысли скакали: «Может, зря я не послушала лекцию... А вдруг Привалов спросит именно эту тему... И вообще, кто знает, будет ли какой-то толк от этого фильма?»
Но постепенно захватывающая история увлекла её, и к середине фильма она уже не вспоминала ни о каких лекциях. Когда герой Ди Каприо произнёс какую-то особенно пронзительную фразу, Света почувствовала, как глаза защипало от слёз.
— Эй, — Алексей тихонько сжал её руку. — Не реви. Это ж просто кино.
Она шмыгнула носом. Странно — казалось бы, простой фильм, а так задело. Может, она действительно слишком редко позволяет себе... чувствовать?
Возвращались они как всегда пешком. Света, обычно молчаливая, вдруг ожила — фильм зацепил её по-настоящему. Размахивая руками, она перескакивала с одной сцены на другую, то восхищаясь главным героем, то критикуя неудачные моменты сценария. В тусклом свете фонарей её лицо светилось непривычным воодушевлением. Такой Алексей её ещё не видел.
— Как тебе новый опыт? — спросил он, уже около подъезда.
— Странно, но... мне понравилось, — призналась она. — Хотя часть мозга всё ещё вопит, что я потратила три часа зря.
— Знаешь, что я подумал? — он остановился под тусклым фонарём, и его лицо оказалось наполовину в тени. — Давай составим список вещей, которые ты никогда не делала, но могла бы попробовать.
— Например?
— Ну, покататься на роликах. Или на лыжах. Или попробовать скалолазание, — он загибал пальцы. — И на каждое «полезное» дело — учёбу, конспект, доклад — одно «бесполезное». Для баланса.
Света скептически хмыкнула:
— И что это мне даст?
— Увидишь, — подмигнул он. — А пока спокойной ночи, Светик-семицветик.
Он вдруг наклонился и легко коснулся губами её щёки. Это было неожиданно. Прикосновение было мимолётным, но Света почувствовала, как вспыхнуло лицо. Сердце заколотилось с бешеной скоростью.
— Спокойной, — пробормотала она и почти вбежала в подъезд, как испугавшаяся чего-то маленькая девчонка.
Дома она долго стояла под горячим душем, пытаясь разобраться в своих чувствах. Всё происходило слишком быстро. Ещё месяц назад её жизнь была расписана по минутам, и эта предсказуемость казалась единственно правильной. А теперь каждый день приносил что-то новое, неожиданное, пугающее... и восхитительное одновременно.
— Ты сегодня поздно, — заметила мама, когда Света вышла из ванной. — И... странная какая-то.
— Правда? — Света попыталась придать лицу обычное безразличное выражение, но не вышло.
— Ага, — мать подозрительно прищурилась. — Щёки красные, глаза блестят... Да никак влюбилась?
— Мама! — возмутилась Света, но предательский румянец уже заливал шею. — Я просто в кино ходила.
— В кино? Ты? — мать чуть не выронила чашку с чаем. — Прямо как нормальный человек твоего возраста?
— Очень смешно, — буркнула Света, но не удержалась от улыбки.
— Дай угадаю, — продолжила мать, поправляя очки, — с тем высоким парнем, который тебя провожает в последнее время?
Света замерла:
— Ты видела?
— Милая, я же часто в окно выглядываю, когда ты задерживаешься, — вздохнула мать. — Старые привычки. Думаешь, я не замечаю, как ты изменилась за последний месяц?
— И как же?
— Ну, — мать отставила чашку, — ты стала... мягче. Раньше вся колючая была, как ёжик. Вечно с книжкой, вечно нахмуренная. Глаза потухшие... — Она запнулась и отвернулась, но Света успела заметить скопившиеся слезинки в её глазах. — А теперь даже улыбаешься иногда.
Света не знала, что ответить. Она действительно чувствовала изменения в себе, но не думала, что они настолько заметны.
— Это хорошо или плохо? — спросила она наконец.
— Конечно, хорошо, дурёха, — мать притянула её к себе. От неё пахло лекарствами и ромашковым чаем. — Я же только о том и мечтала, чтобы ты начала жить нормальной жизнью. Не только учёбой единой.
В ту ночь Света долго не могла уснуть. В голове крутились обрывки мыслей: кадры из фильма, лицо Алексея в тусклом свете фонаря, его смешной рассказ о том, как он в детстве боялся темноты и спал с ночником... И почему-то вспоминалась стая собак — тот момент, когда страх словно сковал все мышцы, не давая пошевелиться.
«Я слишком долго была оцепеневшей от страха, — подумала она, засыпая. — Страха перед жизнью».
***
— Блин, нет, ты представляешь? — Марина чуть не захлёбывалась от восторга. — Он реально играет на саксофоне. Вот этими самыми руками! — она вознесла к потолку тонкие пальцы, унизанные серебряными колечками.
Света ела йогурт в институтской столовке и благодарно слушала щебет новой подруги. Стены здесь были отвратительно-жёлтые, с разводами. И вообще, это место всегда казалось ей рассадником заразы — столько людей за общими столами! Но после того, как Марина начала таскать её обедать с остальными, Света обнаружила, что столовая — не такое уж плохое место. И даже пластиковая герань на подоконнике не раздражала.
— Погоди, это который? Серёга с физмата? — переспросила Света, разгребая клубничные сгустки в йогурте.
— Фу, нет, что ты! — фыркнула Марина. — Сергей — зубрила и зануда, хуже тебя... ой, прости. Я не в этом смысле. Короче, я про Стаса. Он на вечеринке у Кирилла был. Высокий такой, с усиками.
— А-а-а, — протянула Света, смутно припоминая какого-то парня в углу с бокалом. Вечеринка была шумная, с кучей незнакомцев. — И что, прямо на саксофоне? Круто.
Она уже месяц как начала ходить на «сборища» — вечеринки у кого-то дома, посиделки в кафе, даже на каток выбирались всей толпой. Странно было обнаружить, что многие однокурсники, которых она считала высокомерными и поверхностными, оказались нормальными ребятами. Просто у них были другие интересы. И другие страхи, кстати.
— Блин, я завалила этот тест по теормеху, — призналась как-то Марина, шмыгая носом. — Отец меня убьёт. Он же всё твердит, что инженер — это престижно, а я...
— Я помогу, — предложила тогда Света. — Вместе обязательно разберёмся. Придёшь вечером?
С тех пор Марина частенько заваливалась к Свете, засиживаясь за учебниками и напиваясь чаем. Это было... непривычно. Но хорошо.
В столовую ввалилась Кристина — та самая, длинноногая язва, вечно подкалывавшая Свету за зубрёжку. Плюхнулась напротив, закинула ноги на соседний стул:
— Ничё себе! Наша зубрилка меняет имидж? — она оценивающе оглядела Светин новый шарфик, купленный с Мариной на распродаже. — Прикольно смотрится. Слышала, ты теперь с этим качком мутишь? Серьёзно, что ли?
— Мы... — Света запнулась, не находя слов. Встречаемся? Дружим? — В общем, да.
— Везуха, — протянула Кристина и почему-то без обычного яда. — Говорят, у него в прошлом месяце четыре нокаута подряд было. Это правда?
— Не знаю насчёт нокаутов, — пожала плечами Света. — Но у него и правда сложный период. Скоро городские соревнования.
— Обалдеть! И ты пойдёшь?
Света пожала плечами:
— Не знаю. Хотелось бы, конечно, но...
Она представила, как пропускает важные лекции, возвращается и ничего не понимает на парах, получает трояки, маме звонят из деканата...
— Слушай, это ж ваще супер! — Кристина подалась вперёд. — Сходи обязательно! Поддержать парня надо. К чёрту эту учёбу, вернёшься — всё нагонишь, м-м-м, — она причмокнула, изображая восторг.
Странно было слышать такое от девушки, которая вроде как срисовывала у соседок на контрольных. Но Кристина с энтузиазмом продолжала:
— Я в прошлом году забила на пару лекций, укатила с предками на дачу. Думала всё, отчислят. А вернулась — за неделю всё сдала. Нормально всё будет, вот увидишь. Надо жить, пока молодая!
— Спасибо, — Света слабо улыбнулась. — Я подумаю.
Хоть и весь этот разговор был каким-то абсурдным и непривычным, она и вправду задумалась.