Я давно не бывала дома. Ну то есть как дома... Там, где прошла моя юность, где живёт моя мама. Я бежала от прошлого, но со временем начала понимать, что оно, как привязанная к ноге цепь, бежит следом. И следует принять его как часть своей истории, как то, что сформировало мою личность к тридцати годам.
В общем, я давно не бывала дома. Мама приезжала каждый год с каждой из сестёр попеременно, поэтому тоска по ним не так сильно одолевала меня. Но сердце тянуло посмотреть, как ребята обустроили комнаты, как учат уроки, проводить их утром в школу, встретить вечером с ужином, поговорить и провести досуг как полноценный член нашей большой семьи. Итак, плюнув на всё, я отправилась в противный, с кучей пересадок, путь.
Конечным пунктом моего приключения был маленький посёлок, обдуваемый со всех сторон ветрами с простирающихся до горизонта полей. Это место не смогло в полной мере угнездиться в моём сердце. Мне, лесному жителю, всегда было неуютно на открытых пространствах, да и сам регион создаёт гнетущее впечатление запустения и пыльности старого шкафа.
Однако моя семья с год назад переехала из глухой деревушки в посёлок (цельный райцентр!), что немного добавляло красок в мою поездку. Магазины, арт-объекты, места, где можно прогуляться. ПГТ преобразился, заметно, что в него так или иначе вкладываются средства и даже какая-то душа. Облагородили парк, почистили пруд. А гвоздь программы - плотина, которую превратили в настоящий центр культурного отдыха - подсвеченные мостики, дорожки для пеших прогулок, места для купания, красивые фонари. Даже забылось, насколько сильно я недолюбливала это место.
Так как плотина находилась в некотором отдалении от дома, который снимала моя мама, туда мы выбрались уже к концу моего пребывания в гостях. Выдался тёплый, чуть ветренный вечер, с полей тянуло набирающими сок травами, согретая за день земля отдавала пылью на зубах.
Мы оставили детей дома делать уроки и отправились в путь. Дворами, закутками, мрачными переулками мы вышли на обширное пространство, занятое красивыми типовыми домиками (новый микрорайон, ничего себе), за которыми простиралась водная гладь. Я искренне восхищалась и радовалась тому, как преобразился угрюмый маленький пгт, даже банальная аллея с фонарями смотрелась здесь ярко и современно.
Мы гуляли, смеялись, повисели на уличных тренажерах, походили по всем мостикам и тропинкам. Медленно, но верно, на посёлок опускались густые сумерки, от которых я давно отвыкла, проживая в краю белых ночей. Времени было ещё не так много, но нужно было двигать домой, тем более путь в пару километров казался в сгущающейся тьме не таким уж и близким.
Посмотрев туда, откуда мы пришли, я приняла решение срезать. Мама с сомнением отнеслась к моей идее, так как дальше по курсу освещённая дорожка закачивалась, но до дороги было рукой подать, да и это в целом сильно сократило бы наш путь, так как мы бы вышли намного ближе к дому, чем через официальный выход.
В сумерках казалось, что дорожка продолжается до самой проезжей части, пусть уже и без фонарей. Мы покинули освещённую зону и вышли на поле. Дорога шла мимо заброшенного ангара, от которого повеяло смутной тревогой. Я спросила, что это такое, но мама не знала, так как тоже никогда тут не проходила, тем более в полумраке.
Она пошла дальше, но что-то заставило меня остановиться и заострить внимание на этом здании. Рядом с ним был холм, то ли от наваленного кучей строительного мусора, то ли просто перекопанная земля. В сером мареве мне почудилось шевеление, будто гигантский крот ворочался в этом холме, просто переворачиваясь с боку на бок или лениво копая себе выход наружу.
Так или иначе мы продолжили путь, и, к своему изумлению обнаружили, что дорожка в конце концов закольцевалась. То есть она не обрывалась ничем, а закручивалась вокруг куста, и вновь вливалась сама в себя. Я развела руками, и махнула в сторону дороги, которая была уже буквально в паре шагов. Мы пошли через поле, по бурьянам, которые, благо, ещё не успели разрастись и были высотой максимум по щиколотку.
Впереди возвышалась большая "гора", холм у самой обочины, напоминающий курган викингов. Мама сказала, что зимой с него катаются на санках, но происхождение холма было неизвестно. Что ж, обогнуть его сбоку и мы будем на дороге, у фонарей, домов и машин.
Мда, и тут-то возникла самая большая проблема - канава. Глубокая, широкая. Наверное, она была глубиной почти в мой рост и шириной в мой шпагат. В принципе, с разбегу я могла бы её перепрыгнуть, но мама... не смогла бы. Конечно, как вариант, можно было бы аккуратно спуститься на дно и вылезти с другой стороны, но влажные комья рыхлой земли не располагали к таким подвигам.
Возвращаться назад слишком уж не хотелось, поэтому мы просто решили пройти вдоль канавы по направлению к домам. Должна же она закончиться, или хотя бы где-то сузиться.
Громада холма оставалась на периферии зрения, прошли мы не слишком много, прежде, чем я заметила шевеление. Холм всколыхнулся, будто пробуждаясь ото сна, с его верхушки посыпались комья земли. Мама, казалось, не заметила этого, да и я решила, что мне показалось. Ну, может, какой зверёк пробежал меж кустов.
А затем мы обе услышали гул, неясный шелест, гулкое чавканье. Сумерки к тому времени стали уже совсем синими и густыми, поэтому видно было только очертания предметов. С дороги светили фонари, но они, казалось, делали темноту за нашими спинами ещё глубже. Однако итак было понятно, что по канаве что-то двигается.
Земля вздымалась и осыпалась по краям, бурьян с корнями вырывался, запахло сыростью и чем-то сладким, как во время прополки могилы.
В свете фонаря мы увидели, как влажно блеснула дугообразная спина чего-то, что ползло в канаве, точно по направлению к нам. Не скажу, что оно сильно торопилось, но из-за размеров этого... "червя"?... приближалось оно очень быстро. И мы побежали. Влажное чавканье нарастало, в спину летели комья земли, почва под ногами подрагивала.
И вдруг канава завернула. Холм закончился, и она огибала его по дуге. Мы резко свернули влево, к дороге, карабкаясь в сумасшедшей гонке под свет фонарей, к домам, к цивилизации. По траектории, с которой мы только что свернули, земля вздыбилась горбом, полетели клочья, влажный звук стал глуше. А затем всё затихло.
Мы не стали долго отходить от шока, а побежали к домам. Перед взором выросла табличка с названием посёлка, из окон лился слабый свет и приглушенные разговоры.
Дома мы долго отпаивались чаем и пытались шутить на тему огромных червей, ползающих под посёлком. Возможно, строительные работы разбудили что-то, что давно дремало в этих местах, в курганах и холмах, под толстым слоем земли и дёрна. Мы толком не поняли, что увидели, а потому решили особо не распространяться об этой странной прогулке. Ну заблудились, забрели куда-то, с кем не бывает.
Через пару дней я уехала к себе на север, к лесу, соснам и болотам. И сделала для себя вывод, что не зря всю жизнь опасалась этих огромных открытых полей, простирающихся на многие километры. Почему на них не растут деревья и что за курганы возвышаются средь ровной поверхности то тут, то там? Для меня это нечто неведомое, неродное и непонятное. Интересное, но чуждое. И вряд ли я захочу когда-либо углубляться в этот вопрос.