“Они, узнав о сём, удалились в Ликаонские города Листру и Дервию и в окрестности их, и там благовествовали. В Листре некоторый муж, не владевший ногами, сидел, будучи хром от чрева матери своей, и никогда не ходил. Он слушал говорившего Павла, который, взглянув на него и увидев, что он имеет веру для получения исцеления, сказал громким голосом: тебе говорю во имя Господа Иисуса Христа: стань на ноги твои прямо. И он тотчас вскочил и стал ходить. Народ же, увидев, что сделал Павел, возвысил свой голос, говоря по-ликаонски: боги в образе человеческом сошли к нам. И называли Варнаву Зевсом, а Павла Ермием, потому что он начальствовал в слове. Жрец же идола Зевса, находившегося перед их городом, приведя к воротам волов и принеся венки, хотел вместе с народом совершить жертвоприношение. Но Апостолы Варнава и Павел, услышав о сём, разодрали свои одежды и, бросившись в народ, громогласно говорили: мужи! что вы это делаете? И мы — подобные вам человеки, и благовествуем вам, чтобы вы обратились от сих ложных к Богу Живому, Который сотворил небо и землю, и море, и всё, что в них, Который в прошедших родах попустил всем народам ходить своими путями, хотя и не переставал свидетельствовать о Себе благодеяниями, подавая нам с неба дожди и времена плодоносные и исполняя пищею и веселием сердца наши. И, говоря сие, они едва убедили народ не приносить им жертвы и идти каждому домой. Между тем, как они оставаясь там, учили, из Антиохии и Иконии пришли некоторые Иудеи и, когда Апостолы смело проповедовали, убедили народ отстать от них, говоря: они не говорят ничего истинного, а все лгут. И, возбудив народ, побили Павла камнями и вытащили за город, почитая его умершим. Когда же ученики собрались около него, он встал и пошёл в город, а на другой день удалился с Варнавою в Дервию” (14:6-20).
Один мой друг, проповедник, рассказал, как с ним обошлись в самой первой общине, где он начинал проповедовать: “В первый год меня боготворили. На второй год меня терзали. На третий год они меня уничтожили”. За несколько лет одна крайность перешла в другую, но апостол Павел прошел этот путь от возвеличения до сокрушения за несколько часов!
Мы подошли к главе 14 Деяний, к середине первого миссионерского путешествия Павла, когда он и Варнава благовествовали в провинции Галатии. В конце урока по 13:42—14:7 “Божья черта разделения” иудеи и гражданские власти в Иконии сговорились побить Павла и Варнаву камнями. Узнав об этом плане, миссионеры “удалились в Ликаонские города Листру и Дервию и в окрестности их” (ст. 6). Галатия делилась на три области: Памфилию, Писидию и Ликаонию. Два предыдущих галатийских города, где проповедовали Павел и Варнава, связывают с Писидией. Теперь они двинулись на юг, в область, называемую Ликаонией. Название “Ликаония” можно грубо перевести как “волчья страна”. Двое миссионеров уходили все дальше и дальше от цивилизации.
Вначале Павел и Варнава пошли в Листру, расположенную примерно в тридцати километрах на юго-запад от Иконии. Листра, небольшое селение, была превращена в римскую колонию для защиты от местных воинственно настроенных племен.
Испытания, постигшие Павла в Листре, были среди самых болезненных в его длительном служении миссионером. В своем письме Тимофею (уроженцу Листры) Павел говорил о “гонениях, страданиях, постигших [его] в Антиохии, Иконии, Листрах” (2 Тим. 3:11). В письме коринфянам он упоминал, что однажды был побит камнями (2 Кор. 11:23-26), и этот единственный случай произошел в Листре. Позже, когда Павел написал братьям в Галатии, он отметил: “...Я ношу язвы Господа Иисуса на теле моем” (Гал. 6:17). Среди этих “язв” были ужасные шрамы от острых камней, которыми было избито его тело в Листре.
В этом уроке мы увидим, как Павел прошел путь от преклонения перед ним до уничтожения, и как он с этим справился. Когда я готовил этот урок, мне никак не удавалось провести параллель с нашей собственной жизнью, потому что мало кому из нас доводится испытывать те крайности, которые испытал Павел в Листре. На ум приходило много сравнений: победа и поражение, успех и неудача, признание и отвержение. В конце концов, я остановился на словах “обожание” и “унижение” - не ахти какое точное сравнение, но все-таки достаточно близкое, чтобы можно было показать, как справляться с крайностями в нашей собственной жизни.
ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ (14:6, 7)
Павел и Варнава были изгнаны из Антиохии за благовествование евангелия и вынуждены были спасаться бегством из Иконии. Но это не остановило их, и они продолжали выполнять данную Богом задачу. Достигнув Листры (ст. 6), они “там благовествовали” (ст. 7).
Мы не читаем о синагоге в Листре. Там проживало несколько иудеев (16:1; 2 Тим. 1:5), но их, очевидно, было недостаточно, чтобы открыть синагогу. (Чтобы открыть синагогу, требовалось десять иудеев). Так как Павел и Варнава не могли сразу пойти (по своему обычаю) в синагогу, они, очевидно, благовествовали на улице. Вероятно, они выбрали большое, открытое место сразу за городскими воротами (наличие такой площади было типично для большинства городов).
Бог благословил труды двоих проповедников, провозглашавших Иисуса. Позже мы будем читать об “учениках” в Листре (14:20), а еще позже - о том, что там была установлена Господня церковь (14:21, 23).
Вскоре мы увидим, как толпа в Листре вначале будет боготворить Павла и Варнаву, а затем попытается убить их. Поэтому прежде хотелось бы сделать следующее утверждение: независимо от того, как судит человека мир, если он выполняет Божью волю, он преуспел! С другой стороны, пусть мир осыпает человека почестями, если его сердце не сосредоточено на Боге, он - жалкий неудачник. Павел и Варнава были полны решимости во что бы то ни стало осуществить определенную им Богом миссию!
ОБОЖАНИЕ (14:8-18)
Однажды в Листре, когда Павел рассказывал об Иисусе, “некоторый муж... слушал говорившего Павла” (ст. 8, 9). Этот человек исчерпывающе описан врачом Лукой: “не владевший ногами, [он] сидел, будучи хром от чрева матери своей, и никогда не ходил” (ст. 8). Это напоминает нам исцеленного Петром хромого нищего из главы 3. Нам не говорится, был ли этот хромой в Листре нищим; вполне вероятно, что так оно и было.
Заметив, что человек внимательно слушает, Павел обернулся и, “взглянув на него и увидев, что он имеет веру для получения исцеления, сказал...” (ст. 9, 10). Вот одно поразительное отличие хромого в Деян. 3 от этого случая. Мы не находим никаких указаний на то, что до своего исцеления в Деян. 3 нищий имел веру в Иисуса (напротив, все говорит за то, что у него не было веры), в то время как этот хромой “имел веру для получения исцеления”. Иногда, когда говорится о чудесах, упоминается вера со стороны принимающего чудо, а иногда - нет. Тому, кто творил чудо, всегда нужно было иметь веру (Мф. 17:19, 20; Мк. 16:14, 17); тому же, на кого направлено чудо, иметь ее было необязательно. Дж. МакГарви был прав, когда сказал: “Мнение, что именно вера хромого дала возможность Павлу исцелить того, не находит поддержки в Писании”.
Откуда взялась вера у этого человека? Все мы получаем ее из одного источника: Божьего Слова (14:9; Рим. 10:17). Может быть, Павел, говоря о Христе, упомянул об исцелениях, которые совершал Иисус (10:38). Возможно, Павел даже упомянул о том, что Иисус дал и ему исцелять людей (14:3).
Прежде, чем оставить тему веры хромого человека, следует отметить, что по-гречески здесь буквально написано: “увидев, что он имеет веру для получения спасения”. В свете контекста большинство переводчиков полагает, что имеется в виду физическое “спасение”, поэтому они переводят слово “спасение” как “исцеление”. Однако вполне возможно, что Павел увидел, что человек уверовал в Иисуса - уверовал в получение духовного спасения - и исцелил его, чтобы показать, что Иисус может исцелять как тело, так и дух.
Это первое записанное чудо исцеления, осуществленное Павлом, но, безусловно, исцелял он чудесным образом и раньше. Он был апостолом и мог свершать дела, которые соответствовали “признакам Апостола” (2 Кор. 12:12). Мы видели, как он наложил проклятие на волхва (13:11). В Иконии Господь “во свидетельство слову благодати Своей, творил руками их [Павла и Варнавы] знамения и чудеса” (14:3). Поэтому в данной ситуации Павел не был новичком. Он заговорил “громким голосом”, чтобы завладеть вниманием толпы (ст. 10). Он хотел, чтобы чудо возымело желаемый эффект и подтвердило его слова.
Павел сказал хромому: “Стань на ноги твои прямо” (ст. 10). Когда, в свое время, Петр сказал нищему: “Во имя Иисуса Христа Назорея встань и ходи”, - он схватил того неверующего за руку и поднял (3:6, 7). Павлу же не нужно было касаться этого исполненного веры человека в Листре. Человек тотчас сделал так, как ему подсказывала его вера: он “вскочил и стал ходить” (14:10)!
Павел совершил чудо, чтобы убедить людей в том, что он и Варнава были Божьими посланцами. Вместо этого, чудо убедило толпу в том, что они были самими богами. “Народ же, увидев, что сделал Павел” (ст. 11), в волнении перешел на свой родной язык. “Возвысил свой голос, говоря по-ликаонски: боги в образе человеческом сошли к нам. И называли Варнаву Зевсом” (ст. 11, 12). Зевс был главным божеством древнегреческой мифологии. Тот факт, что Варнаву назвали Зевсом, может означать, что его внешность была более представительной, чем внешность Павла (2 Кор. 10:10). А Павла они назвали “Ермием, потому что он начальствовал в слове” (ст. 12). В греческой мифологии Гермес (Ермий) был вестником богов. (Гермес также считался “толкователем богов”, то есть тем, кто мог растолковать людям, как следует понимать высказывания богов. Отсюда “герменевтика” - “наука истолковывать”). Павел - поменьше ростом, полный энергии, неутомимый оратор - был воплощением их понятия о быстроногом гонце с горы Олимп.
Чтобы понять, почему народ в Листре пришел к такому неожиданному заключению, нам следует знать кое-что об этой области. Как мы уже говорили, два благовестника имели дело с людьми, отнюдь не умудренными научными познаниями. В Листре они столкнулись с необразованным, суеверным народом. Жители Листры безоговорочно верили в одну древнюю легенду: “В легенде повествуется, как Юпитер (Зевс) и Меркурий (Гермес) посетили фригийскую деревню (Листра была во Фригии), приняв облик смертных людей. Из тысяч людей, к которым они обращались в поисках ночлега, только одна бедная чета, Бавкида и Филимон, наконец, радушно приняла их, не подозревая, что это были боги, принявшие человеческий облик. Они служили им, пребывая в неведении, за что были вознаграждены, а все остальные уничтожены [в великом потопе]”.
Народ в Листре не намерен был совершать одну и ту же ошибку дважды! На этот раз они примут обоих богов с пышностью и великолепием, которых те заслуживают!
Они были особенно взволнованы потому, что Зевс был покровителем Листры. В какой-то момент всеобщего ликования местный жрец ушел поискать подходящее жертвоприношение. “Жрец же идола Зевса, находившегося перед их городом, приведя к воротам волов и принеся венки, хотел вместе с народом совершить жертвоприношение” (ст. 13). Волов, предназначенных для заклания, обычно украшали: их рога золотили, а шеи обвивали гирляндами из цветов. После заклания животных их кровь сливали и орошали ею алтарь. Туши готовили и съедали. Люди собирались задать великолепный пир для почетных гостей - Павла и Варнавы!
А если бы на месте Павла и Варнавы оказались мы с вами? Не соблазнились ли бы мы принять их поклонение? История полна рассказами о людях, которые с радостью принимали обожествление своей персоны невежественными людьми. (Мы говорили об одном таком человеке, когда изучали главу 12: это Ирод Агриппа I). Миссионеры могли бы рассуждать так: “Если мы примем их лесть, они будут более восприимчивы к евангелию”. Или даже так: “Если мы не примем их гостеприимства, то можем разозлить их и потерять возможность завоевать их для Бога”.
Но они не искали оправданий и не приняли обожествления. “Апостолы Варнава и Павел, услышав о сём, разодрали свои одежды и, бросившись в народ, громогласно говорили...” (ст. 14). Лука не раскрывает нам, как Павел и Варнава “услышали о сем”. Может, они не знали ликаонского языка и не понимали происходившего до тех пор, пока не появился жрец с быками. Может быть, они ушли сразу же после совершения чуда и не знали о реакции людей, пока их не нашла толпа, готовая совершить жертвоприношение.
Каким бы путем благовестники ни узнали об этом, они пришли в ужас и “разодрали свои одежды”. Раздирание одежд было древним иудейским выражением горя и смятения. Руками крепко хватались за ворот одежды и раздирали ее в противоположные стороны книзу, обнажая грудь. Этот акт символизировал обнажение сердца и показывал, какие сильные эмоции его переполняют. МакГарви отмечал: “Обычай разрывать одежду при внезапном и сильном волнении... описывается здесь... Библией в последний раз. Самообладание, которому учит и которым наделяет христианская вера, вскоре заставило этот обычай иудейских христиан исчезнуть”.
Разодрав одежды, Павел и Варнава с громким криком бросились в толпу: “...Мужи! что вы это делаете? И мы — подобные вам человеки, и благовествуем вам, чтобы вы обратились от сих ложных [идолов] к Богу Живому, Который сотворил небо и землю, и море, и всё, что в них” (ст. 15).
Своей речью они пытались заставить людей замолчать, чтобы затем урезонить их. Они, по сути, сказали: “Мы пришли не за тем, чтобы вы поклонялись нам, как своим языческим богам; мы пришли, чтобы отвратить вас от таких богов - от ложных и безжизненных идолов и обратить к истинному и живому Богу!”
Стихи 15-17 называют “первой записанной проповедью Павла перед языческой аудиторией”. Сомневаюсь, чтобы Павел и Варнава считали свой возмущенный протест проповедью! Тем не менее, мы видим параллель между этими словами и теми, что были обращены к другим язычникам, собравшимся в Афинах (17:22-31). В этих трех стихах нам, вероятно, представлена суть того, как Павел и Варнава обращались к языческим слушателям.
Учитель в своем уроке должен основываться на реальном духовном развитии людей и не принимать желаемого за действительное. Проповедуя в синагоге в Антиохии Писидийской, Павел сделал упор на ветхозаветных Писаниях (13:16-41). В Листре же он столкнулся с людьми, которые не знали Писаний. Вместо того, чтобы начать с письменного Божьего откровения, ему пришлось начать с Божьего природного откровения. Это не значит, что Павел и Варнава игнорировали Писания. Их слова основывались на библейских мыслях и принципах.
Миссионеры начали с природы - с того, что собравшиеся могли видеть вокруг - и завели речь о Том, Кто сотворил все это: о “Боге живом, Который сотворил небо и землю и море и все, что в них”. Затем они сказали: “Который в прошедших родах попустил всем народам ходить своими путями” (ст. 16; см. 17:30). Это не означает, что Бог одобрял все, что они делали, включая их идолопоклонство (Рим. 1:18-32). Просто это означает, что Бог не направлял их, как Он направлял израильтян.
“Хотя, - добавили благовестники, - и не переставал свидетельствовать о Себе благодеяниями, подавая нам с неба дожди и времена плодоносные и исполняя пищею и веселием сердца наши” (ст. 17). У язычников могло не быть Писаний Ветхого Завета, но их благословения (включая дождь с неба, плодоносные времена и пищу), должны было обратить их помыслы к истинному Богу (Рим. 1:19, 20).
Нельзя сказать, чтобы толпа поняла аргументы Павла и Варнавы. В стихе 18 читаем: “И говоря сие, они едва убедили народ не приносить им жертвы”. Кто-то предположил, что красноречие Павла могло даже убедить некоторых, что он действительно был посланцем богов! Но одно они поняли: эти двое отказываются от их жертвоприношений.
Чтобы понять последовавшую сцену, поставьте себя на место толпы. Они пришли воздать высочайшие почести, какие только могли, двум незнакомцам, а те их отвергли. Жрец, очевидно, стоял там в растерянности, раздумывая, что делать с двумя большими волами в гирляндах. Вообразите людей, которые только что кричали: “Боги в образе человеческом сошли к нам”: вот они торопливо расходятся с опущенными головами, чувствуя себя одураченными. В тот день Павел и Варнава не нашли себе друзей.
Лесть является одной из наиболее изощренных дьявольских ловушек для одаренных Божьих слуг. Когда человек талантлив в какой-либо области, даже в области преподавания или благовестнической работы, его успех будет признан, и его наверняка будут хвалить. Если он примет похвалу, то не только начнет думать о себе слишком высоко, но также будет отвлекать внимание людей от Бога на самого себя. С другой стороны, если он отвергает одобрение, то рискует вызвать враждебность своих поклонников.
Ни у кого из нас нет таких талантов, как у Павла, и никто не столкнется с искушением, испытанным Варнавой, которого назвали Зевсом. Тем не менее, у большинства из нас бывают свои небольшие успехи. Любой ценой давайте учиться воздавать славу Богу.
УНИЖЕНИЕ (14:19, 20)
Некоторое время спустя “Из Антиохии и Иконии пришли некоторые Иудеи” (ст. 19). Я полагаю, что эти иудеи прибыли вскоре после неудачного жертвоприношения - когда лица были все еще раскрасневшимися, чувства растревоженными, а эмоции раскаленными. Не забывайте, что иудеи изгнали Павла и Варнаву из Антиохии, и они же сговорились побить их камнями в Иконии. Теперь эти иудеи пришли в Листру, никак не желая оставить в покое этих двух проповедников. (Прибывшим из Антиохии пришлось пройти более полутора сотен километров!) Савл, охотник, стал Павлом, дичью!
В стихе 19 отмечается, что, прибыв, они “возбудили народ”. МакГарви предположил, что их ложь, перемешанная с полуправдой, вероятно, выглядела так: “Мы понимаем, что вы приняли этих двух наших соотечественников за богов в человеческом облике. Мы же можем сказать вам, кто они такие. Это иудеи, которые пришли в Антиохию и действовали так подло, что вызвали отвращение всех других иудеев в городе и заставили почтенных женщин и начальников города подняться и выгнать их прочь. Тогда они отправились в Иконию и так всем надоели, что правители города с помощью иудеев и язычников, действуя совместно, были готовы побить их камнями, да только они сбежали, как воры, и пришли в Листру. Мы больше не хотим, чтобы они позорили наше имя и народ, и с вашего разрешения мы положим конец их колдовству, потому что именно силами злых духов творят они чудеса среди людей”.
Последний из вышеизложенных аргументов, должно быть, возымел огромное действие на суеверных людей. Когда граждане Листры подумали, что боги сошли к ним в город, они были вне себя от радости. Мысль же о том, что злые духи сошли на Листру, должна была наполнить их ужасом.
Завоевав симпатию толпы, подстрекатели стали искать Павла. Жители Листры посчитали Варнаву самым главным, судя по его внушительной внешности, но иудеи из Антиохии и Иконии знали, что именно Павел представляет самую большую опасность для их веры. Однажды они уже пытались побить его камнями, но он ускользнул от них (14:5, 6). На этот раз они, должно быть, застали его врасплох - возможно, когда он проповедовал на рыночной площади. Могу представить себе, как они, быстро окружив, начали швырять в него острые камни.
О чем думал Павел, когда камни впивались в его тело и дробили его кости? Несомненно, ему вспомнилась аналогичная сцена многолетней давности, которой он был свидетелем, когда до смерти забивали Стефана. Может быть, он даже подумал: “Какая ирония в том, что я должен умереть таким же образом - и поделом мне”.
И вот изуродованное тело Павла лежит неподвижно в луже крови. Люди хватают апостола за безжизненные руки и ноги и волокут тело по грубой мостовой, через пыль и грязь, за стены города. Там они швыряют его на съедение стервятникам и диким зверям. В конце стиха 19 мы читаем: “[Они] побили Павла камнями и вытащили за город, почитая его умершим”.
Некоторые из вас могут отождествить себя с Павлом. Вы тоже знали людей, которые обожали вас, пока кто-нибудь не настраивал их против вас, и тогда они становились жестоки к вам - физически или эмоционально. Они, возможно, даже “выбрасывали” вас из своей жизни, почитая “умершими для себя”. Как справиться с такой ситуацией? По мере нашего знакомства с событиями посмотрите, не найдете ли вы намеки на то, как с таким унижением справился Павел.
Некоторое время спустя новообращенные христиане в Листре потихоньку вышли из города и окружили тело Павла. В тексте просто сказано: “ученики собрались около него” (ст. 20). Нетрудно представить их горе и растерянность. Лука не называет имен учеников, но среди них мог быть юноша по имени Тимофей со своей бабушкой по имени Лойда и матерью по имени Евника. Позже Павел напишет Тимофею: “...непрестанно воспоминаю о тебе в молитвах моих днем и ночью, и желаю видеть тебя, воспоминая о слезах твоих” (2 Тим. 1:3, 4). Возможно, он говорил о слезах подростка над окровавленным и избитым телом своего духовного героя. Нет сомнения в том, что ученики, как и жители города, считали Павла мертвым.
Был ли Павел действительно мертвым, и его вернул к жизни Господь? Мы не знаем. Некоторые думают, что это именно тогда Павел был “восхищён до третьего неба” (2 Кор. 12:2). Было то воскрешением или нет, но весь рассказ преисполнен Божьей силой. На другой же день этот человек, стоявший на пороге смерти, пустился в стокилометровый поход!
Что сделал Павел после того, как ожил? В стихе 20 говорится: “...он встал и пошёл в город”. В город? Туда, где были его враги! Туда, где люди пытались прикончить его! Может быть, Павел считал, что ему нужно что-то доказать своим врагам и что-то показать молодым христианам. Позже Павел писал Тимофею: “Ибо дал нам Бог духа не боязни, но силы и любви и целомудрия, итак не стыдись свидетельства Господа нашего Иисуса Христа, ни меня, узника Его; но страдай с благовестием (Христовым) силою Бога” (2 Тим. 1:7, 8). Эти слова, обращенные к Тимофею, не были пустыми; молодому человеку довелось увидеть их воплощение в жизни Павла.
Повторяю: нетрудно представить себе реакцию учеников. Несомненно, любящие руки всю ночь трудились над Павлом, омывая и перебинтовывая его раны, а утешающие голоса ободряли его. На следующее утро, укрепленный своими братьями и своим Богом, Павел в сопровождении Варнавы пустился в длительное путешествие на юго-восток, направляясь в маленький городок под названием Дервия (ст. 20).
Перед тем, как завершить наш урок, давайте посмотрим, что Павел сделал и чего не сделал, чтобы справиться со встретившейся на его пути жестокостью. Во-первых, он не позволил, чтобы причиненное ему зло ожесточило его, как не позволил себе возгордиться, когда толпа обожествляла его. Во-вторых, он стал лицом к своим обидчикам - тотчас же. В-третьих, он положился на своих братьев; у него были близкие с ними отношения. В-четвертых, он продолжал жить; он продолжал работу, вверенную ему Богом. В-пятых, он не попытался справиться с жестокостью своими собственными силами, а положился на Бога. Когда он позже писал о “гонениях, страданиях, постигших [его] в... Листрах”, он добавил: “И от всех избавил меня Господь” (2 Тим. 3:11). Здесь мы видим урок для всех униженных и оскорбленных.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Я еще не коснулся “секрета”, как Павел справился с обожанием и унижением, - и как вы можете справиться с чем-либо хорошим или плохим, выпавшим на вашу долю. Я считаю, что Павел раскрыл нам этот секрет, когда писал к церквам в Листре и других городах Галатии: “Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живёт во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня” (Гал. 2:20). Павел был мертв, но в нем жил Христос! Нельзя, восхваляя мертвого, наполнить его гордостью; нельзя, унижая мертвого, заставить его потерять чувство собственного достоинства.
На своем собственном опыте могу сказать, что нас часто хвалят, когда мы не стоим этого, и унижают, когда мы не заслуживаем этого. Когда такое случается, я стараюсь не слишком обращать на это внимание (я считаю, что одно уравновешивается другим). Если, однако, вы постоянно впадаете то в гордыню, то в отчаяние, выпишите Гал. 2:20 на карточку и носите с собой. Вынимайте ее и читайте по нескольку раз на день, пока философия Павла не станет частью вашего собственного мышления.
Да поможет вам Бог осознать, что истинный успех состоит в выполнении Его воли, и подлинная ценность заключается в наших с Ним взаимоотношениях. Пусть Его сила сделает нас неуязвимыми, насколько это возможно, как для обожания, так и для унижения.