Вечер. За окном — ветер, редкие капли по стеклу. Галя сидела на кухне, методично резала овощи для ужина. На плите закипал чайник, в телефоне — молчание. Дочка спросила из комнаты:
— Мам, ты чего так стучишь ножом?
— Просто режу морковку, — ровно ответила Галя.
На самом деле, руки дрожали. В груди всё сжималось, сердце било с перебоями.
Сегодня был тяжёлый день. Письма, вопросы, дедлайны. Один из клиентов написал претензию, хотя ошибка была не её.
Хотелось заплакать. Хотелось, чтобы кто-нибудь подошёл, обнял, сказал: “Тебе тяжело, я рядом.”
Но Галя взяла тряпку, вытерла стол, убрала всё лишнее с поверхности. И пошла проверять уроки дочки.
— Мам, у тебя такое лицо… всё нормально?
— Да-да. Всё хорошо.
Ей никто не звонил. Подруга не написала. А даже если бы и написала, Галя бы ответила:
“Всё окей, держусь.”
Потому что каждый раз, когда она в прошлом пробовала сказать:
— Мне плохо.
— Ты что, опять раскисла? — слышала в ответ. Или просто тишину.
Так Галя и научилась: не ждать.
Не ждать, что кто-то заметит.
Не ждать, что кто-то удержит.
Не ждать, что можно опереться.
Лучше — не надеяться.
Лучше — держаться. Самостоятельно.
Вечером она пошла мыть посуду, хотя могла оставить на завтра. Потом перебрала документы. Потом посмотрела ленту. Поставила пару лайков. Ответила “ага, классно”.
И не написала никому. Потому что зачем.
“Никто не утешит меня так, как мне нужно. Лучше не ждать.”
В полночь Галя легла, выключила свет, свернулась на краю кровати, обняв подушку. И шепнула самой себе:
— Всё нормально. Ты справишься.
Слишком тихо, чтобы кто-то услышал. Разве что кот, который пришёл, лёг рядом и не требовал объяснений.
Галя была. Сдержанная. Умная. Уставшая. И очень-очень хотела, чтобы хоть раз не пришлось всё делать самой.
Если ты тоже научилась не ждать — напиши. Я помогу найти тот контакт, который держит не через силу, а через тепло.