Все дальше уходят от нас шестидесятые годы, подарившие человечеству небывалый духовный подъем, ознаменовавшиеся эпохальными достижениями в науке, технике, искусстве, в культуре в целом. Какая-то непостижимая волна облетела весь земной шар, круто развернув жизнь и освятив ее идеалами добра, правды и красоты.
Это было похоже на взрыв Вселенной, (теория Фридмана о том, что она расширяется, была опубликована тоже в эти годы) – взорвавшись, она полетела сквозь годы и расстояния, осветив и семидесятые, и даже восьмидесятые годы.
В 1961 году произведен первый космический полет с человеком на борту и испытание самой мощной в истории атомной бомбы мощностью в 50 мегатонн, в США Дуайта Эзенхауэра сменил президент Кеннеди, по всему миру прокатилась волна освобождений от колониальной зависимости и начато строительство Берлинской стены...
Нынешнее, склоняющееся к закату поколение еще застало шестидесятые в детстве и хорошо помнит пронизываающий все общество культ знаний, великий приоритет интеллекта и бескорыстной – обязательно бескорыстной, души.
Рязанов, великий художник, точно отражающий время, отметился в шестидесятые двумя своими фильмами: «Дайте жалобную книгу» и «Берегись автомобиля!». В первом из них герой Олега Борисова говорит о том, что официантка должна посетителям ресторана улыбаться «не за деньги, конечно» - и ручаюсь, в зале в это время не было кривых ухмылок.
Разумеется, не за деньги, никому и в голову не может прийти, что деньги могут быть целью и смыслом жизни – и герой Андрея Миронова в фильме «Берегись автомобиля!» беспощадно высмеян – он не только смешон, но и жалок.
Великие шестидесятые – поэты читают свои стихи прямо на площадях и в многолюдных залах. А на концертах музыки зрители пока еще испытывают катарсис – экстазис будет позднее.
Ну, почему? Что это за закономерность, которая и в шестидесятые годы девятнадцатого столетия породило поколение, давшее миру великие образцу духовной культуры? Почему в 60-е?
Не отвяжется мысль, что это каким-то образом связано с войной. В пятидесятые годы в обществе еще доминировало мобилизационное сознание, общество еще по инерции боролось, залечивало раны, хоронило павших и старалось привыкнуть к новой мирной жизни, по кусочкам собирая свою собственную идентичность.
А в 60-е годы война, во время которой вопрос о том, во имя чего стоит жить, был прям, прост и ясен, как и ответ на него, осталась в прошлом и вопрос вдруг приобрел новое, волнующее и незнакомое содержание. Как будто сняли шторы затемнения с окна – а за им вдруг увидели солнце, море и туманную линию горизонта…
И начали, начали спрашивать себя…
И отвечать – пока что робко, неумело, коряво. И вот уже в знаменитых «Покровских воротах» один из героев тогдашнего времени сокровенно восклицает: «Живут не для радости, а для совести!».
И другой герой рассказа В. Шукшина, художника чеховского масштаба, тоже мучается этим вопросом – он осознал вдруг, что у него есть душа, и она болит. Душа требует не знания, а веры, надежды, любви.
«Поп легко одной рукой поднял за шкирку Максима, поставил рядом с собой.
- Повторяй за мной: верую!
- Верую! -- сказал Максим
- Громче! Торжественно: ве-рую! Вместе: ве-ру-ю-у!
- Ве-ру-ю-у! -- заблажили вместе. Дальше поп один привычной
скороговоркой зачастил:
- В авиацию, в механизацию сельского хозяйства, в научную революцию-у! В космос и невесомость! Ибо это объективно-о! Вместе! За мной!..
Вместе заорали:
- Ве-ру-ю-у!»(В. Шукшин. «Верую!»)
И только в 1990 году шестидесятые закончились. «Шестидесятники», стараниями которых была затеяна великая модернизация страны и общества, названная в просторечии «перестройкой», в 1991-м году в последний раз вышли на авансцену, чтобы отстоять эту модернизацию, и после были как-то незаметно оттеснены молодыми, горячими, голодными творцами общества потребления; теми самыми потребителями и мещанами, которые были так презираемы самими «шестидесятниками».
…Можно было не грустить. Ушли летящие шестидесятые, но не зря ведь прошумели – ушли в землю, оплодотворив ее, сделав плодородной для новых и новых посевов. Только все нет пахаря, и не сеет никто. На дворе – эра бездуховности, когда всякому овощу определена цена. А поскольку душа цены не имеет, то и в расчетах нынешнего поколения ее нет.