Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Сказки Деда Митяя

🐉 Как дед Митяй с Змеем-степняком хитростью мерялся

Сидит дед Митяй за старым дубовым столом, на столе самовар пыхтит, паром в потолок упирается, да мёд с травами в чашке кружится. А вокруг стола внуки расселись — глаза горят, уши насторожили. — Ну, деда, — просит младший, Ваня, — расскажи нам ещё сказку. Только такую, чтобы страшную да про казака храброго. Дед Митяй усмехнулся в бороду, поправил крест на груди и начал: — Ну, коли просите, слушайте. Было это давно, когда чуб у меня ещё не седой был, а шашка не на стене висела, а при боку болталась. Ходил я тогда по станицам, да помогал казакам от нечисти избавляться, бо нечисть ту не всякий казак шашкой возьмёт — иной раз смекалка нужнее силы бывает. Однажды пришёл я в станицу Кумовскую. Встретили меня казаки хмурые, крестятся, глаза прячут. Гутарят: «Беда у нас, Митяй. Степной Змей с кургана проснулся, жертву требует. Иначе всю станицу сожжёт, пеплом по ветру пустит». Почесал я тогда затылок, крестик медный поправил да и говорю: — Чё ж, казаки, будем гутарить с тем Змеем. Всякую нечис

Сидит дед Митяй за старым дубовым столом, на столе самовар пыхтит, паром в потолок упирается, да мёд с травами в чашке кружится. А вокруг стола внуки расселись — глаза горят, уши насторожили.

— Ну, деда, — просит младший, Ваня, — расскажи нам ещё сказку. Только такую, чтобы страшную да про казака храброго.

Дед Митяй усмехнулся в бороду, поправил крест на груди и начал:

— Ну, коли просите, слушайте. Было это давно, когда чуб у меня ещё не седой был, а шашка не на стене висела, а при боку болталась. Ходил я тогда по станицам, да помогал казакам от нечисти избавляться, бо нечисть ту не всякий казак шашкой возьмёт — иной раз смекалка нужнее силы бывает.

Однажды пришёл я в станицу Кумовскую. Встретили меня казаки хмурые, крестятся, глаза прячут. Гутарят: «Беда у нас, Митяй. Степной Змей с кургана проснулся, жертву требует. Иначе всю станицу сожжёт, пеплом по ветру пустит».

Почесал я тогда затылок, крестик медный поправил да и говорю:

— Чё ж, казаки, будем гутарить с тем Змеем. Всякую нечисть можно перехитрить, коли подход знать да слово крепкое иметь.

Ночью отправился я к кургану. Луна в небе — круглая, как блин бабушкин, а тень за мной тянется длинная, будто шашка сама из ножен вырваться норовит. Прихожу — а там уже Змей лежит, чёрный, глаза горят как костры, трава вокруг пожухла.

— Ну чё, казак, — шипит Змей, — принёс жертву?

А я усмехнулся да говорю ему:

— Жертву? А чаво сразу жертву? Может, поговорим сперва, а там видно будет, кто кого в жертву приносить станет.

Змей аж удивился — привык, видно, что ему без спору всё приносят. Глаза прищурил, зашипел потише:

— Ну, давай, поговорим. Только гляди, не перехитри самого себя...

Тут я крест покрепче в руке сжал, дыхание выровнял да и начал гутарить так, чтобы и сам Змей заслушался:

— Ты, Змей, ежели силой хвалишься, так чаво тебе с простых казаков брать? Пойди, попробуй с ветром сразиться или луну с неба сбить. А коли умом силён, давай загадки загадывать — чья загадка сложнее, тот и победитель.

Змей загоготал громко, что аж степь задрожала:

— Загадки, казак? Ты чё, издеваешься надо мной? Ну, валяй, посмотрим, какой у тебя ум против моей мощи.

Я усмехнулся да загадал ему загадку такую, чтобы он до утра голову ломал и про жертвы позабыл:

— В степи гуляет, траву качает, руки есть — а схватить не может. Кто это?

Змей задумался, чешуёй шуршит, да глазом искоса поглядывает. Думал-думал он, и так, и эдак ворочался, но не осилил ответа. Заревел со злости, зашипел громче прежнего:

— Не знаю я! Отвечай, казак, кто это!

А я спокойно усмехнулся и говорю ему:

— Это ж ветер, змей-батюшка. Траву качает, а схватить не может.

Змей аж подпрыгнул, зашипел в ярости, а потом задумался. Понял, видно, что казачья смекалка и правду сильнее его силы. Глянул на меня, кивнул и гутарит:

— Ну, хитёр ты, казак. Забирай своё слово назад в станицу, а я в курган уйду — думать буду, как с ветром сразиться...

Только утром снова тревога — вернулся Змей обратно и загадку свою загадывает:

— Родится в огне, а живёт в темноте,
Хранит человека в беде и нужде,
Никого не губит, но смерти боится,
Вода его гасит, а ветра страшится. Что это?

Задумался я, чуб почесал, а потом, не моргнув глазом, говорю:

— Уголёк это, змей-батюшка!

Змей зашипел от досады, землю когтями взрыл. Но не сдаётся:

— Без ног идёт, без крыльев летит,
Никого не жалеет и назад не глядит.
Ни у кого в руках не был,
А всех одолеет. Что это?

А я ему сразу:

— Это время! Всех косит, никого не жалеет.

Змей только вздохнул тяжело, опустил голову:

— Ну и упрямый же ты, казак. Ухожу я в курган свой вековать, а когда снова выйду — пусть уже другой с тобой гутарит. С тобой больше не играю.

Развернулся, зашипел напоследок да в землю ушёл. А я перекрестился тихо да вернулся в станицу. С тех пор жили казаки спокойно, и про Змея только в сказах вспоминали.

Дед Митяй улыбнулся, хлебнул чаю с травами и глянул на внуков:

— Вот так-то, внучата. Смекалка да слово — самое сильное оружие казака. Шашка — хорошо, а ум — лучше.

Внуки сидят, глаза горят:

— А ещё расскажешь, деда?

Дед Митяй усмехнулся:

— Эх, ну слушайте...

Теги:

#казачьясказка #дедМитяй #донскиестепи #легенды #фольклор #казаки #сказочнаяДонщина #мистика #смекалка #народныеистории