«А ты тут вообще зачем? Мы с мамой и бабушкой как-нибудь справимся», — выпалил Виктор, стоя в дверях моей квартиры с видом царя, только что завоевавшего трон.
Утро началось с того, что он долго ковырялся с ключом в замке, а рядом высились их коробки, будто армия вторжения. На одной из них лежала записка, небрежно нацарапанная Валентиной: «Хозяйка сменилась».
Приятствую вас, дорогие друзья. Представьте: вы возвращаетесь домой с пакетами гречки и молока, а там — сюрприз! Ваша квартира захвачена свекровью, её мамой и мужем, который, кажется, забыл, что это вообще-то ВАШ дом. Напишите в комментариях, как бы вы поступили. А пока — моя история. Любите семейные тайны, неожиданные повороты или драмы про любовь? Тогда пристегнитесь, будет жарко.
Лидия замерла на пороге своей однушки, сжимая пакеты с продуктами так, что пластиковые ручки впились в ладони. В дверном проёме стоял Виктор — руки скрещены, подбородок задран, как у плохого актера, играющего авторитета. Где-то за его спиной маячила свекровь Валентина, а из глубины квартиры доносилось шарканье тапочек бабы Зины. Воздух пах чужим борщом и чем-то ещё — наглостью, что ли?
— В смысле? — переспросила Лидия, чувствуя, как внутри всё сжимается, будто кто-то повернул невидимый вентиль. — Это моя квартира, если ты вдруг забыл.
Виктор поморщился, словно от укола.
— Началось опять. Твоё, моё! Мы же семья, какая разница? Мама с бабушкой остались без жилья. Им нужна помощь.
— Без жилья? — Лидия прищурилась, пытаясь поймать его взгляд. — Они же вчера звонили из своей квартиры в Подмосковье. Всё было в порядке.
— Трубы прорвало, — буркнул Виктор, закатывая глаза. — Ремонт нужен. Временно поживут у нас.
— У нас? — Лидия перехватила пакеты, чтобы не уронить их от изумления. — Вить, это однушка. Тридцать два квадратных метра на четверых! Где мы будем спать? На потолке?
Из кухни, как по сигналу, выплыла Валентина, вытирая руки полотенцем с вышитыми ромашками. Её улыбка была такой приторной, что Лидия невольно подумала о сиропе, который забыл, что он сладкий.
— Ой, Лидочка, не переживай ты так, — затараторила свекровь. — Мы с мамой на диване в зале, Витенька на раскладушке. А ты… ну, ты же найдёшь, где приткнуться, правда?
Лидия почувствовала, как в груди закипает что-то горячее, как чайник, который вот-вот начнёт свистеть. Она поставила пакеты на пол, чтобы не швырнуть их в стену.
— А мне где предлагаете жить? — спросила она, стараясь держать голос ровным.
Виктор переглянулся с матерью. В его глазах мелькнуло что-то — не то вина, не то раздражение, а может, просто усталость от необходимости объясняться.
— Ну, можешь пока у подруги своей пожить. У этой… Светки? — сказал он так буднично, будто предлагал сходить за хлебом.
Лидия чуть не задохнулась. Он серьёзно? Она посмотрела на мужа, пытаясь найти в его лице хоть намёк на шутку. Но нет. Виктор стоял, переминаясь с ноги на ногу, и смотрел куда-то в сторону, словно стена за её плечом была интереснее, чем разговор.
Он действительно считает, что выгнать жену из её же квартиры — это нормально? Лидия перевела взгляд на Валентину, которая уже начала напевать что-то под нос, будто сцена была решена и можно ставить точку.
— Ты предлагаешь мне съехать из моей собственной квартиры? — медленно, почти по слогам произнесла Лидия.
Валентина цокнула языком, как учительница, отчитывающая двоечника.
— Лидочка, ну что ты как маленькая? Мама моя старенькая, ей покой нужен. А вы молодые, вам какая разница, где ночевать? Тем более Витенька говорил, что вы не очень-то ладите последнее время.
Лидия замерла. Он обсуждал наш брак с матерью? Она посмотрела на Виктора, который внезапно увлёкся изучением своих кроссовок. Три года назад он казался ей другим — надёжным, как скала. Ухаживал красиво: цветы, прогулки под луной, обещания «всё будет хорошо». А теперь стоит, как нашкодивший школьник, и молчит.
— Ты это серьёзно? — спросила она, но уже знала ответ.
Из комнаты донёсся скрипучий голос бабы Зины:
— Витчка, чего она там стоит? Телевизор громче сделай, не слышу ничего!
Виктор дёрнулся, как по команде. Лидия вдруг вспомнила, как он всегда так реагировал на зов матери или бабки — мгновенно, как собачка на поводке. Как я раньше этого не замечала?
— Лид, ну не усложняй, — пробормотал он. — Тебе что, трудно?
Лидия молча прошла на кухню, поставила пакеты на стол и огляделась. На плите булькала кастрюля с борщом, пахнущим укропом и чужой жизнью. На столе стояла посуда, которой она никогда не видела. Её любимую чашку с котёнком кто-то небрежно бросил в раковину, и теперь она сиротливо лежала среди грязных ложек.
— Я смотрю, вы уже освоились, — сказала Лидия тихо, но в её голосе звенела сталь.
Валентина засуетилась рядом, поправляя фартук.
— Конечно, освоились! Я тут кое-что переставила, надеюсь, ты не против? Так удобнее. И эти твои цветы на подоконнике — ну, слишком много места занимают. Я их в ванную перенесла. Там тоже свет есть.
Лидия прошла в ванную, чувствуя, как пол под ногами становится зыбким, как в кошмарном сне. Её любимые орхидеи, которые она холила и лелеяла, стояли в углу на полу, зажатые между унитазом и стиральной машиной. Лепестки одной из них уже начали вянуть.
— Вы тут три часа, а уже всё переделали, — произнесла она, возвращаясь на кухню.
— Так правильнее, — Валентина говорила с таким апломбом, будто объясняла ребёнку, почему дважды два — четыре. — Виктор сказал, ты не очень-то хозяйственная. Ничего, научим.
Научим? Лидия почувствовала, как кровь приливает к вискам. Она сделала глубокий вдох, стараясь не сорваться.
— Значит, так? — сказала она, глядя то на Виктора, то на его мать. — Я живу здесь. Это моя квартира. Я никуда не поеду.
Виктор, стоявший в дверях, поджал губы.
— Лид, ну что ты ерепенишься? Тебе жалко, что ли? Или ты их не уважаешь? Мою маму и бабушку?
— Причём тут уважение? — Лидия почувствовала, как дрожат руки. — Я бы предпочла, чтобы меня спросили, прежде чем приводить кого-то жить в мою квартиру.
— Твою, твою, — передразнил Виктор, и в его голосе послышалась злость. — Заладила. Мы два года женаты. Какое твоё?
— Моё, — отрезала Лидия. — Купленное до брака на мои деньги от продажи бабушкиной квартиры. Или ты забыл?
Валентина громко фыркнула, закатывая глаза.
— Ой, тоже мне благодетельница. Да Витенька на одних подработках больше приносит, чем ты со своей конторой получаешь.
Лидия опустилась на стул. Странное дело, но вместо ярости она вдруг почувствовала облегчение. Будто кто-то снял с глаз повязку, и она впервые увидела всё ясно: Виктора, его мать, их планы. Как я могла быть такой слепой?
— Доедайте свой борщ, — сказала она спокойно. — Я пойду соберу вещи.
— Вот и правильно, — обрадовалась Валентина, хлопнув в ладоши. — Понимаешь же, что так лучше.
Лидия удивилась, как раньше не замечала эти ноты превосходства в голосе свекрови. Мягкое, но настойчивое давление. Я лучше знаю. Я вас научу. А Виктор, приученный с детства подчиняться, даже не осознаёт, что пляшет под её дудку.
В спальне царил хаос. На кровати лежали раскрытые чемоданы с вещами Валентины и бабы Зины. Её нарядные платья были скомканы и сдвинуты в угол шкафа. Они даже раздеться не успели, а уже всё переделали, — подумала Лидия, чувствуя, как в горле встаёт ком.
Она медленно открыла верхний ящик комода, где хранила документы: свидетельство о браке, договор купли-продажи квартиры, завещание бабушки. И маленький конверт, который полгода назад дал ей юрист. «На случай непредвиденных обстоятельств, — сказал он тогда. — Храните в надёжном месте». После того как Виктор одолжил у неё крупную сумму на «инвестиции» и не вернул, она решила перестраховаться. Тогда это казалось паранойей. А сейчас…
В коридоре послышались шаги.
— Лида! — в дверях появился Виктор, потирая шею. — Ты что там копаешься? Я думал, ты уже ушла.
Лидия спрятала конверт в карман джинсов.
— Думал или надеялся?
Виктор нахмурился, но в его взгляде мелькнула растерянность.
— Ну вот, опять начинаешь. Жертву из себя строить не надо. Подумаешь, пару недель у подруги поживёшь.
— Пару недель? — Лидия усмехнулась, и в её голосе появилась горечь. — А ремонт в их квартире сколько продлится?
Виктор отвёл глаза.
— Ну, месяц, может, два. Не знаю точно.
— Не знаешь или не хочешь говорить? — Лидия подошла ближе, глядя ему в лицо. — Вить, посмотри на меня. Ты вообще помнишь, когда последний раз ездил к ним? Помнишь, что там никаких труб не прорывало?
Виктор побагровел.
— Ты намекаешь, что я вру?
— Я не намекаю. Я прямо говорю. Твоя мать просто решила, что ей здесь будет удобнее. Ближе к центру, магазины, больницы. А у тебя не хватило смелости мне об этом сказать.
— Это неправда, — буркнул он, но голос звучал неуверенно.
Из коридора донёсся голос Валентины:
— Витя, иди сюда, помоги бабушке с таблетками разобраться!
— Иду, мам, — отозвался Виктор и, бросив на Лидию быстрый взгляд, поспешил на зов.
Лидия постояла минуту, собираясь с мыслями. Затем достала дорожную сумку и начала складывать самое необходимое: одежду, косметику, ноутбук. Взяла шкатулку с украшениями, включая обручальное кольцо, которое сняла ещё в прихожей. Странно, — подумала она, — почему я не чувствую боли? Только усталость… и облегчение.
Взгляд упал на фотографию их свадьбы в рамке на стене. Улыбающийся Виктор держит её за руку, а рядом стоят Валентина и баба Зина в парадных платьях. Теперь Лидия видела то, чего не замечала раньше: собственническую руку свекрови на плече сына и свой собственный напряжённый взгляд. Как я могла этого не видеть?
Она сняла фотографию и положила её лицевой стороной вниз. Все признаки были налицо. Виктор никогда не принимал решений без одобрения мамы. Каждые выходные он ездил к ней, часами висел на телефоне. «Мама сказала», «Мама считает» — эти фразы звучали как саундтрек их брака. А она, наивная, надеялась, что после свадьбы он изменится.
Вещи не помещались в одну сумку, и Лидия достала вторую. Порывшись в шкафу, она нашла старую коробку с памятными вещами: письма, открытки, билеты в кино с первых свиданий. Она открыла её и замерла. Маленький плюшевый мишка, которого Виктор подарил ей на второй месяц знакомства, смотрел на неё с полки. Смешно, как такие мелочи могут так сильно ранить.
В комнату без стука вошла баба Зина.
— А где тут пульт от телевизора? — прошамкала она. — Валька говорит, у тебя спросить.
Лидия молча указала на тумбочку. Баба Зина ковыляла через комнату, оглядывая всё с видом генерала, инспектирующего поле боя.
— Тесновато тут у вас, — заметила она, поджав губы. — Вот в моё время квартиры просторнее были. И мебель какая-то несуразная. Эту тумбочку выбросить бы.
Лидия сжала кулаки.
— Женаида Петровна, это моя тумбочка. И моя квартира.
Старушка усмехнулась, обнажив жёлтые зубы.
— Так тебе Витенька-то сказал, мы теперь тут жить будем. Навсегда. Нашу квартиру Валя продала месяц назад. Деньги Вите отдала. На бизнес его.
Лидия застыла. Что?
— Глухая, что ли? — Баба Зина заковыляла к двери. — Продали мы квартиру. А что её держать? Тут удобнее. И Витеньке помогли заодно.
Лидия опустилась на край кровати. Вот оно что. Никаких прорванных труб. Никакого временного переезда. Они продали свою квартиру, отдали деньги Виктору и решили переехать сюда. Навсегда. И никто даже не подумал обсудить это с ней.
Её начала бить дрожь. Ярость, обида, разочарование смешались в тугой узел в груди. Три года брака. Ради чего? Чтобы оказаться чужой в собственном доме? Она вспомнила слова своей мамы перед свадьбой: «Лида, ты уверена? Он маменькин сынок, таких не перевоспитаешь». Но она была влюблена и не слушала.
Из кухни доносились голоса Виктора и Валентины. Они что-то оживлённо обсуждали, и Лидия уловила обрывок фразы: «Перепишет на тебя, куда она денется».
Перепишет? Лидия встала и решительно закрыла дверь. Они рассчитывают, что она отдаст квартиру Виктору? Она достала телефон и набрала номер.
— Алло, Светлана, привет. Слушай, можно я у тебя переночую сегодня? Да, с вещами. Нет, не поссорились, просто… — Она замялась. — Просто я, кажется, ухожу от мужа. Расскажу при встрече. Спасибо. Ты настоящий друг.
Следующий звонок был к мастеру по замкам.
— Борис Аркадьевич, добрый вечер. Помните, мы обсуждали возможность смены замков в экстренной ситуации? Сможете завтра с утра подъехать? В восемь? Отлично.
Третий звонок был самым тяжёлым.
— Мама? Привет. Ты была права насчёт Виктора. Абсолютно права.
Собрав вещи, Лидия ещё раз оглядела квартиру. Здесь прошли три года её жизни. Не самые плохие, но и не самые счастливые. Она вдруг вспомнила, как однажды, в первый год брака, Виктор обещал ей путешествие в Италию. «Съездим, Лид, увидишь Рим, будешь пить кофе на площади». Она тогда смеялась, представляя, как они сидят за столиком у фонтана. Путешествие так и не состоялось.
Виктор перехватил её в коридоре.
— Ты куда собралась? — спросил он, глядя на сумки.
— К Свете, — спокойно ответила Лидия. — Как ты предложил.
Что-то в её тоне заставило его насторожиться.
— Лид, ты не злись. Ну, правда, временная ситуация. Разве я когда-то тебя подводил?
Лидия улыбнулась, но в её улыбке не было тепла.
— Постоянно, Вить. Просто я раньше этого не замечала.
Она обошла его и направилась к выходу. Валентина выглянула из кухни, вытирая руки полотенцем.
— Лидочка, ты надолго? Я тут ужин готовлю на всех.
— Навсегда, Валентина Михайловна, — ответила Лидия, открывая входную дверь. — Квартиру не ломайте. Она всё-таки моя.
— Что значит навсегда? — Виктор схватил её за руку. — Лида, ты чего? Нельзя вот так уходить.
— Нельзя? — Лидия аккуратно высвободила руку. — А вот так приводить в мой дом посторонних людей и выселять меня можно?
— Ну, это же мои мама и бабушка! — возмутился Виктор. — Какие они посторонние?
— Для меня посторонние, — отрезала Лидия. — И для этой квартиры тоже.
Валентина подошла ближе, её лицо исказилось.
— Да как ты смеешь так говорить? После всего, что Витя для тебя сделал? — Она повернулась к сыну. — Видишь, какая она неблагодарная? А я тебе сразу говорила.
Лидия усмехнулась.
— Что именно вы говорили, Валентина Михайловна? Что я должна быть счастлива, что ваш сын снизошёл до брака со мной? Или что моя квартира слишком хороша для одной меня?
— Лида, — Виктор повысил голос. — Прекрати сейчас же. Ты оскорбляешь мою семью.
— Твою семью? — переспросила Лидия с горечью. — А я кто, Витя? Разве не я твоя семья? Или для тебя жена — это просто удобное приложение с пропиской в центре города?
Виктор покраснел, но не нашёл, что ответить. Он бросил быстрый взгляд на мать, будто ища подсказку.
— Ну, понимаешь, они моя семья, родная кровь, — пробормотал он. — Я не могу их бросить.
— Я и не прошу их бросать, — сказала Лидия. — Я просто хочу, чтобы ты уважал меня и мои границы.
Валентина всплеснула руками.
— Господи, вот городит! Какие границы? Что за глупости? Витя, не слушай её, она просто эгоистка.
— Да, — неожиданно согласилась Лидия. — Я эгоистка. Хочу жить в своей квартире и не быть прислугой для вашей семьи, Валентина Михайловна. Хочу, чтобы муж советовался со мной, прежде чем принимать решения, касающиеся нашей жизни. Ужасная эгоистка, вы правы.
Баба Зина, наблюдавшая за сценой из коридора, вдруг расхохоталась скрипучим смехом.
— А девка-то с характером! Не то что ты, Витька, тряпка. Всю жизнь у матери на поводке.
— Мама! — возмутилась Валентина.
— А что мама? — отмахнулась старушка. — Правду говорю. Всю жизнь ты его под себя подминала. И меня, кстати, тоже. Думаешь, я не понимаю, зачем ты мою квартиру продала? Чтоб я от тебя никуда не делась.
Виктор растерянно переводил взгляд с матери на бабушку, а потом на жену. Лидия воспользовалась замешательством и вышла на лестничную площадку.
— Я вернусь завтра утром, — сказала она. — Когда вы все будете дома. Нам нужно поговорить.
— Лида, постой, давай обсудим сейчас, — Виктор сделал шаг следом, но она уже закрыла дверь.
На улице Лидия, наконец, смогла свободно вздохнуть. Вечер был тёплым, с лёгким запахом цветущей сирени. Где-то вдалеке сигналили машины, но здесь, в маленьком дворике, было тихо. Она поставила сумки на скамейку и достала телефон. Светлана написала: «Жду тебя, уже открыла красное. Готовлю кризисный штаб!» Лидия улыбнулась. Впервые за долгое время она чувствовала странное спокойствие. Решение было принято. И оно было правильным.
Ночь у Светланы прошла в разговорах. Подруга слушала, охала, то предлагала выбросить вещи Виктора с балкона, то записаться на семейную терапию. Но Лидия уже всё решила. Она сидела на диване, завернувшись в плед, и пила вино, глядя в окно. Город за стеклом мерцал огнями, и ей вдруг подумалось: А ведь я свободна. Впервые за три года.
Утром ровно в восемь она стояла у своей двери вместе с Борисом Аркадьевичем, мастером по замкам.
— Просто смените замок, — объяснила она. — И дайте мне два комплек= комплекта ключей.
— А если кто-нибудь дома? — спросил мастер, доставая инструменты.
— Они дома, — спокойно ответила Лидия. — Всё в порядке. Это моя квартира.
Удивительно, но никто не вышел посмотреть, что происходит. Видимо, троица привыкла, что утренние звуки — это соседи. Через полчаса работа была закончена. Новенький замок блестел в утреннем свете, а старый, вместе с тремя комплектами ключей, лежал в коробке у ног мастера.
— Готово, — сказал Борис Аркадьевич. — Что со старым делать?
— Заберите себе, если нужно, — ответила Лидия. — Мне он больше не понадобится.
Она достала конверт и протянула мастеру.
— Здесь оплата и небольшая благодарность за срочность.
Когда Борис Аркадьевич ушёл, Лидия достала из сумки большой почтовый конверт и вложила в него подготовленные документы и записку. Затем постав amerikai
System: у двери две коробки с вещами Валентины и бабы Зины, которые она вчера собрала, но не успела отдать.
Лидия постояла секунду, прислушиваясь к звукам из квартиры. Оттуда доносился голос телеведущей утреннего шоу и звон посуды. Обычное утро, — подумала она с горькой иронией. Виктор, наверное, ещё спит — он всегда любил поваляться по утрам, пока она варила кофе и пыталась уместить свою жизнь в его расписание.
Она позвонила в дверь и отступила на пару шагов. Дверь распахнула Валентина в цветастом халате, с кружкой чая в руке. Её лицо озарилось фальшивой радостью, как будто Лидия вернулась с повинной.
— Лидочка! Вернулась? Ну, слава богу! Витенька места себе не находил, — начала она, но её взгляд упал на новый замок и коробки у порога. Улыбка сползла с лица. — Что это?
— Я сменила замок, — спокойно ответила Лидия, чувствуя, как внутри разливается холодная уверенность. — В коробках ваши вещи, которые вы вчера разложили по шкафам. Остальное соберёте, когда Виктор проснётся.
Валентина побледнела, её рука с кружкой задрожала.
— Ты что? Как ты посмела? Витя! Витя, проснись!
Послышался топот, и в коридоре появился заспанный Виктор, протирая глаза. За ним маячила баба Зина в ночной рубашке, с растрёпанными седыми волосами.
— Что случилось? — пробормотал Виктор, но, заметив Лидию, оживился. — Лида, ты вернулась?
— Нет, — покачала головой Лидия. — Я не вернулась. Я пришла сказать, что вам нужно собрать вещи и покинуть мою квартиру.
Виктор уставился на неё, словно не понимая смысла слов. Его взгляд скользнул к новому замку, и лицо исказилось от гнева.
— Ты сменила замки? Да как ты смеешь? Это незаконно!
Лидия протянула ему конверт, который держала в руке.
— Вот копия свидетельства о праве собственности на квартиру, выписка из ЕГРН, подтверждающая, что я — единственный владелец, а также уведомление о расторжении брака, которое я подаю сегодня. Надеюсь, ты не будешь оспаривать развод. Нам обоим будет проще.
Виктор смотрел на конверт, не решаясь взять его. Валентина выхватила его из рук Лидии и начала лихорадочно перебирать бумаги, её губы шевелились, пока она читала.
— Это… это… — она задыхалась от возмущения. — Мы будем судиться! Ты не имеешь права выгонять нас на улицу!
— Имею, — ответила Лидия, не повышая голоса. — Это моя собственность, приобретённая до брака. Можете консультироваться с любым юристом. Ответ будет тот же.
Она повернулась к Виктору, который всё ещё стоял, словно окаменев.
— У вас есть два часа. Потом я вызову участкового. Кстати, вот его визитка, он в курсе ситуации.
Виктор смотрел на неё так, словно видел впервые. В его глазах мелькали растерянность, гнев, а потом — что-то похожее на страх.
— Лида, ты что, серьёзно? — его голос дрогнул. — Мы же… семья.
— Были семьей, — поправила Лидия, посмотрев на часы. — До вчерашнего дня. Время пошло.
Баба Зина, до этого молчавшая, вдруг расхохоталась своим скрипучим смехом.
— А девка-то с характером! Уважаю. — Она повернулась к Валентине. — Что стоишь? Собирай вещи. Никто нас здесь не ждёт.
Валентина бросила на мать возмущённый взгляд, но та лишь махнула рукой и заковыляла обратно в комнату, бормоча что-то про «дураков, которые всё испортили».
Ровно через два часа Лидия вернулась. У двери стояли чемоданы и сумки, аккуратно сложенные, но с явными следами спешки. Виктор, Валентина и баба Зина ждали на лестничной площадке. На их лицах застыли разные эмоции: у Валентины — холодная ярость, у Виктора — растерянность, у бабы Зины — странное удовлетворение, будто она наслаждалась финалом этой драмы.
— Вот и всё, — сказала Лидия, доставая ключи.
— Не думай, что это конец, — процедила Валентина, сжимая ручку чемодана. — Мы ещё вернёмся. У моего Вити есть права!
— Нет, мам, — неожиданно твёрдо сказал Виктор, впервые за всё утро подняв голос. — Ни у кого из нас нет прав на эту квартиру. Лида права.
Он повернулся к жене, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на сожаление.
— Прости. Я не знаю, как так вышло. Я правда думал…
Он замолчал, не находя слов. Лидия кивнула, но её лицо оставалось непроницаемым.
— Я знаю, что ты думал. Проблема в том, что ты никогда не думал обо мне.
Она открыла дверь, ещё раз окинула взглядом эту странную троицу и шагнула внутрь. Прежде чем закрыть дверь, Лидия сказала:
— Ключ проверните дважды. Новый замок туговат.
Дверь захлопнулась с мягким щелчком, отрезая её от прошлого. На столе в прихожей лежала записка, очевидно, оставленная Виктором. «Прости. Я всё исправлю». Лидия смяла её в кулаке и выбросила в мусорное ведро.
— Хозяйка сменилась, — произнесла она, глядя на своё отражение в зеркале.
Впервые за три года она видела в своих глазах не усталость, не сомнения, а силу. Квартира была тихой, как будто вздохнула с облегчением вместе с ней. Лидия прошла на кухню, достала свою чашку с котёнком из раковины и тщательно её вымыла. Затем поставила чайник и открыла окно, впуская свежий воздух.
Это мой дом, — подумала она, глядя на орхидеи, которые она вернула на подоконник. — И я больше никому не позволю его отнять.
Она достала телефон и набрала номер Светланы.
— Свет, я сделала это. Замок сменила, их выставила. Да, всё прошло… почти мирно. Приезжай вечером, отметим мою новую жизнь. И захвати пиццу — я три года не ела углеводы, пора начинать жить по-настоящему.
Светлана рассмеялась в трубке, и Лидия почувствовала, как внутри разливается тепло. Она была свободна. И это было только начало.
Спасибо что дочитали, ставьте лайк подписывайтесь на канал!