Почему самое свободное, самое образованное поколение женщин оказалось в ловушке собственных возможностей.
В начале каждой статьи о демографической ситуации виднеется знакомое предупреждение: население стареет, страны вымирают, государство платит маткапитал, детские сады бесплатные, медицина. И всё напрасно. Россиянки упорно не хотят рожать. Как, впрочем, и их европейские ровесницы.
Тот факт, что рождаемость в России бьёт антирекорды с завидной регулярностью, больше не вызывает ни удивления, ни ужаса. Всё предсказуемо: девушки росли в девяностые и нулевые, слушая вечный тоскливый хор родителей, учителей и случайных тётушек в маршрутке:
"Сначала выучись. Потом сделай карьеру. Потом подумаешь о семье."
Подумаешь — слово-то какое. Лёгкое, необязывающее.
В двадцать лет — институт. В двадцать пять — магистратура. В тридцать — корпоративные достижения, грамоты и бонусы к зарплате, которые нужно непременно инвестировать в ипотеку, а не в подгузники. Где-то между сроками сдачи квартального отчёта и обжалованием штрафа за парковку уходит незаметно вся весна жизни. Оглядываются — уже за сорок.
Тогда-то и наступает Великий Перелом.
В кабинете репродуктолога очередь. Впереди — женщины с ноутбуками и айпадами, привыкшие управлять совещаниями, но беспомощно теряющиеся при виде своих гормональных анализов. Фраза "ещё не всё потеряно" здесь звучит как благословение. Но биология, в отличие от карьерной лестницы, не терпит многоходовок и длинных пауз: фертильность не увеличивается пропорционально количеству дипломов.
Ирония в том, что Европа прошла этот путь чуть раньше. Там к материнству после тридцати пяти относятся почти философски:
"Если получится — отлично. Не получится — ну что ж, будет собака и хороший отпуск на Майорке."
Политики рассылают цветные буклеты с надписью "Европе нужны дети!", а женщины — те самые, которым когда-то внушали "главное — самореализация", — разглядывают фотографии чужих малышей в соцсетях и качают головой.
Только вот проблема одна на всех: методички, которые вбивались десятилетиями, нельзя опрокинуть одной кампанией за семейные ценности по телевизору.
Когда-то материнство было естественной частью жизни — как школа, работа или поход за хлебом. Теперь это осознанный проект. С планами, бюджетами и рисками. С обязательным анализом рынка: где жить, на какие деньги, что будет через десять лет? А ещё — с холодной статистикой: у 35-летней женщины шанс на естественное зачатие в среднем 15–20%. В 40 лет — 5%.
Конечно, есть исключения: счастливые истории позднего материнства с хэштегами и фото с шариками в роддоме. Но их меньше, чем хотелось бы.
Так почему же россиянки не хотят рожать? Да не потому, что разленились или "зажрались", как любят говорить некоторые. Просто им с раннего детства объясняли: женщина должна быть самодостаточной. Сначала — образование. Потом — опыт. Потом — квартира. Потом — отдых. И только потом, если останутся силы и желание, можно подумать о чём-то ещё. Но календарь не спрашивает, готова ты или нет. Он просто идёт дальше.
В итоге вся современная политика стимулирования рождаемости напоминает попытку уговорить уже улетевший самолёт вернуться на взлётную полосу.
И самолёт, конечно, не разворачивается.
Проблема в том, что поменять демографические тренды одними деньгами нельзя. Нужна более глубокая перестройка общественного сознания. Не в стиле "рожайте срочно", а в стиле "семья — это не конец свободы, а её развитие". Пока же между карьерой и материнством женщины вынуждены выбирать.
И вот парадокс: самое свободное, самое образованное поколение женщин оказалось в ловушке собственных возможностей.