Добрый день, мой читатель, коллега, клиент и просто прохожий!
Когда речь идет о сепарации, то чаще всего мы подразумеваем взросление как отделение от родительских фигур.
Но в любой семейной системе связей как правило больше, чем связь ребенок – родитель.
В семейных системах, где были нарушены роли и имела место парентификация, тесные эмоциональные связи формируются в том числе между сиблингами.
Нередко старшие или дети определенного пола через идентификацию с родителем буквально усыновляют или удочеряют своих братьев или сестер.
Так, довольно часто сестры в семьях, где был мягкий отец и волевая мать, независимо от того являются они старшими по отношению к своим братьям или младшими, усыновляют последних.
Бывает и так, что старший брат становится вечным опекуном младшего.
Варианты взаимодействия выше – ниже (по типу «ребенок – родитель») могут существенно отличаться в различных семьях, но роднит их то общее чувство, которое испытывает ребенок, взявший на себя ответственность за брата или сестру, став ему или ей психологическим родителем.
Подобная подмена чревата для обеих сторон.
В таких взаимоотношениях нет искренности и «ребенок-родитель» постоянно работает в режиме спасателя по отношению к сиблингу, вплоть до того, что полностью берет ответственность за благополучие не только брата или сестры, но и всей его или ее семьи.
«Ребенок –ребенок» не зависимо от пола с одной стороны свыкается со своей ролью, но с другой несет огромный заряд подавленной агрессии по отношению к брату или сестре, который взял на себя роль опекуна (родителя).
Где-то в душе он ненавидит того (часто это перенос с реальной родительской фигуры на брата или сестру, которые встали на место родителя), кто по сути его кастрирует, забирая на себя всю ответственность.
Повзрослеть в таких условиях опекаемому сиблингу практически не представляется возможным.
Как показывает практический опыт работы с «братско-сестринской темой» «опекуном» движет щемящее чувство какой-то невообразимой любви!
Это чувство и не отпускает первого из роли спасателя, а второго из роли жертвы.
Глубокое погружение и исследование этого чувства обнаруживает, что под кажущейся любовью, лежит не что иное как жалость.
Жалость в том числе к своему внутреннему ребенку, спроецированная на брата или сестру.
В нескольких клиентских случаях, вскрытое чувство жалости (как подмена подлинной любви) отсылало к детскому опыту, когда детей, (обоих сиблингов) жалели (родственники по отцу или матери (очень часто бабушки!) или соседи и др. лица) как выходцев из одной семейной системы.
Так в детстве, через чувство жалости к обоим, эта искаженная форма любви, становилась клеем, который создавал эмоционально-нездоровую связь между братом и сестрой (или братом и братом или сестрой и сестрой), которая сохранялась до зрелых лет, искажая взаимоотношения двух взрослых людей.
Любовь ближе к понятию принятия (независимо от условий и обстоятельств в которых растут дети), тогда как жалость – суррогат любви, в котором есть ощущение, что «со мной что-то не так».
Не всякий взрослый способен осознать эту тонкую грань, но дети это очень хорошо чувствуют!
Автор: Сердюк Алевтина Александровна
Психолог, Терапевт ЭОТ
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru