Как белогвардейцы пытались подружиться с махновцами, петлюровцами и прочими повстанцами

Некоторые историки полагают, что самым большим страхом большевиков было потенциальное соединение «двух контрреволюций» — офицерской и крестьянской.

Проще говоря, соединение двух сил Гражданской войны — белых и зеленых.

Хотя сразу стоит сказать, что даже «белые» по факту немалую часть Гражданской войны из себя представляли лишь «набор правительств и армий», мало чем объединенных (скажем, деникинцы не признавали Комуч и Уфимскую директорию, а донские казаки тогда были сами по себе и ориентировались на Германию, а их атаман пытался создать ещё белые армии, с прогерманско-монархической ориентацией).

А. И. Деникин и П. Н. Краснов.

Зеленые же испытывали ещё большую «энтропию». Были бело-зеленые, тяготевшие к анти-большевикам. Были красно-зеленые, скорее поддерживавшие РККА (а иногда бывшие красные командиры превращались в лидеров восстаний). Были локальные стихийные выступления, обусловленные зачастую ошибками местных властей. Были просто бандитские отряды, кочевавшие по разным сторонам и армиям.

В любом случае, белые этот «зеленый фактор» в решающий период Гражданской недооценили, за что жестоко поплатились. В конце концов сибирские партизаны и те же махновцы сделали очень много для краха колчаковского и деникинского режимов.

Но на этом история белого движения всё-таки ещё не закончилась. Был же знаменитый «черный барон» Петр Николаевич Врангель, попытавшийся изменить типичную белую политику «ни богу свечка, ни черту кочерга».

П. Н. Врангель не только пытался сделать «добровольческие» формирования регулярными или запоздало провести земельную реформу. Он же решил договариваться со всеми прочими врагами большевиков — от махновцев и петлюровцев до горцев и поляков.

П. Н. Врангель.

Вот на первых мы сейчас и сконцентрируемся. Разнородное повстанческое движение отвлекало на себя значительные силы красных. Многие такие повстанцы ранее успешно ломали белые тылы, но теперь по разным причинам не желали инкорпорироваться в РККА. Сторонники Н. И. Махно, петлюровцы, просто разнообразные бандиты и даже отряды самообороны, дезертиры из разных армий...

Вот с ними со всеми белые при П. Н. Врангеле реально попытались было «подружиться». Разумеется, «дружба» эта была бы до первого поворота, дружба «черепахи со змеей на панцире, плывущей в океане» («сброшу — укусит, укушу — сбросит»).

С махновцами получилось не очень. Сам Н. И. Махно казнил врангелевских посланников и в итоге вновь поддержал красных (опять же, до поры до времени).

Причина проста: большевики — «всё-таки тоже революционеры». Тогда как белое движение себя достаточно зарекомендовало, в плохом смысле слова, в опоре махновщины (крестьянство и бывшие солдаты-унтера, ставшие «вожаками личных отрядов»).

И сейчас скажут в комментариях о том, что вот большевики потом «обманули Махно». Ага, ну белые то его обманывать не стали бы и не порубали шашками при первой возможности (как, скажем, некоторых депутатов Учредительного собрания в свое время... а те люди явно белым мешали меньше, чем в свое время Махно). Да и не стоит Н. И. Махно выставлять наивным, он прекрасно понимал, что договор с красными — временный. Большевикам не верил, больше того — пытался вести свою игру. Это отдельная большая тема.

Надо сказать, что Нестор Иванович и петлюровцев сильно недолюбливал, являясь действительно искренним анархистом, ждавшим «третью революцию» (мировую, что уничтожила бы государства). Белые же всегда для него являлись главными врагами.

Впрочем, любопытно здесь то, что белые начали использовать риторику в стиле «на самом деле мы с Махно договорились», подобные приемы нашли место в агитации врангелевцев. Сами слухи о договоре с Махно привлекали новых людей. Плюс к этому, часть формально «махновских» командиров с белыми все же договорилась. Либо без ведома Батьки, либо поругавшись с ним.

«Слух о соединении Махно с Врангелем сильно увеличивал популярность белых. Откуда-то появлялись приверженцы “батьки” и поступали добровольцами в регулярные части или же формировали свои партизанские отряды, которые, прекрасно зная местность и отличаясь большой отвагой, наносили большой вред красным...» (с) В. Рыхлинский. В 1920 году в Северной Таврии.

По сути белые начали рассказывать в газетах о несуществующем союзе врангелевцев и махновцев. Некоторые повстанческие командиры приносили пользу белым, другие же оказались обыкновенными грабителями, эдакими Грициан-Таврическими.

Судя по сохранившимся фото и описаниям современников — атаманы эти как-то так и выглядели.

«...атаман Володин повел свой отряд в Мелитопольский уезд, где воевал преимущественно с мирными жителями, грабил и насильничал. В конце концов за целый ряд преступлений он был повешен военными властями...» (с) В. А. Оболенский. Крым при Врангеле.

Махновские командиры, договорившиеся с белыми, получали от последних вооружение и деньги.

Но такие деятели (Яценко, Гришин, Хмара, Чалый, Голик и т.д.) могли говорить только за свои достаточно мелкие отряды, тогда как большая часть «махновии» осталась непримиримыми врагами белых.

«Таким образом, махновцы на всем протяжении гражданской войны — враги помещика, офицера, полицейского, интеллигента, враги «белой кости». Соглашение с белыми трудно себе вообразить...» (с) А. В. Посадский. Белый юг и махновщина: к проблеме взаимоотношений.

Тем не менее, в белых источниках немало упоминаний о помощи, которую эти разнообразные повстанцы оказывали им в 1920 году.

Одним из сторонников привлечения различных повстанцев на сторону белых был генерал Я. А. Слащев, имевший большой опыт столкновений с этими «зелеными».

Лучше дела шли с петлюровцами. Хотя это тоже довольно условное понятие. Так как многие такие «петлюровцы» успели и за красных повоевать, и за белых, и сами за себя.

Некоторые из них являлись бывшими царскими офицерами, что упрощало переговорный процесс. Но и здесь было очевидно, что это лишь тактические союзы, заключаемые скорее от безысходности.

Тем более, что тут значимую роль играл польский фактор: куда более могущественная сила претендовала на петлюровцев.

Помимо этого, П. Н. Врангель пытался поддерживать вообще всех недовольных советской властью: горцев, донских и кубанских казаков и т.д. В этом направлении активно сотрудничали белые с меньшевистской Грузией.

Так, в Тифлисе был создан при участии белых офицеров «Комитет содействия горцам и терским казакам по их освобождению от большевиков». На Кубани врангелевцы высаживали десант, но получилось в итоге не очень.

Основная масса махновцев вновь была врагами белых.

Хотя и там белые активно взаимодействовали с местными повстанцами, в частности — с «Армией Возрождения России» М. А. Фостикова. Но тут уже и «актив» таких отрядов состоял в основном из бывших белых.

«В целом ставка на союз с повстанцами в соседних с Белым Крымом регионах в 1920 году не оправдалась.

С одной стороны, повстанческие командиры не верили обещаниям командования ВСЮР — Русской армии и не стремились к выполнению взятых на себя обязательств, стараясь в свою очередь использовать белых в своих интересах.

Временность многих союзов, заключаемых Белым Крымом с повстанцами против советской власти, была более чем очевидна для обеих сторон...» (с) делает вывод историк А. В. Гагкуев (Белое движение на Юге России. Военное строительство, источники комплектования, социальный состав.).

Ну а с другой стороны, белым оставались считанные месяцы, всем окружающим это тоже было очевидно.

Михаил Архипович Фостиков (1886 — 1966). Кстати, тоже хороший пример последовательного противника большевиков, который не стал сотрудничать с гитлеровцами. В итоге советскими властями в 1945 году допрашивался, но потом — был отпущен на свободу. Продолжал жить в Югославии.

Я же скажу так: хороша ложка к обеду. Или поздно пить боржоми, когда пора уж в Галлиполи уплывать.

В 1918 — 1919 гг. у разнообразных белых времени было полно. На то, чтобы как-то скорректировать свою политику в отношении крестьянства, зеленых, «третьей силы», колеблющихся и даже красных военспецов и не только.

Но в итоге, вместо белых этим занимались как раз большевики, нередко использовавшие «временных попутчиков», от махновцев и левых эсеров до башкир и разнородных сибирских партизан.

На мой взгляд, в 1920 году было уже слишком поздно менять образ. Более того, врангелевские политические перемены всё равно были весьма робкими для тех лет.

Отдельно хочется отметить, что самые знаменитые антибольшевистские выступления, типа Кронштадта, Тамбовщины или Западно-Сибирского восстания — начались либо уже накануне эвакуации белых, либо вообще после неё.

И в общем-то требования этих повстанцев серьезно расходились с идеями белого движения.

Очевидно, что смысл в использовании тех или иных «зеленых» на своей стороне, пусть временно, но был.

Потому что объективно эта «зеленая стихия» затрагивала огромную часть сельского населения страны (в свою очередь, крестьяне — большинство населения России той поры).

С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!