В квартире на третьем этаже панельного дома, где запахи соседских ужинов и звуки телевизоров смешивались в постоянный фон, звонок в дверь прозвучал как тревожный сигнал. Саша, недавно вернувшийся с работы, потянулся с дивана, натягивая на ноги мягкие тапочки. За дверью стояли мать и сестра, Люба, с каким-то странным выражением на лицах – одновременно виноватым и настойчивым.
— Привет, Саш, — начала мать, переступая порог, будто боялась, что он передумает их впускать.
— Здравствуй, — настороженно ответил он, оглядывая их обеих. — Что-то случилось?
Люба нервно поправила куртку, взгляд её метался по прихожей.
— Да ничего такого, — ответила мать, кивая на дверь. — Закрой, а то холодно.
Закрыв дверь, Саша повёл их в гостиную. Разговор явно будет длинным: он узнал этот тон у матери – за долгие годы она оттачивала способность начинать сложные разговоры с невинного вступления.
— Как дела? — спросила Люба, садясь на краешек дивана.
— Нормально, — коротко ответил Саша, усаживаясь в кресло напротив. — У вас что?
Мать тяжело вздохнула и посмотрела на дочь.
— Люба скажет, — произнесла она, будто перекладывая ответственность.
Люба замялась, сцепив руки на коленях.
— Слушай, Саш, мы к тебе с просьбой, — наконец начала она, избегая его взгляда.
— Я так и понял, — кивнул он, нахмурившись. — Говорите, что случилось.
Люба посмотрела на мать, словно ища поддержку, и та подалась вперёд.
— Мы же денег не просим, — начала мать, повышая голос на слове «не».
Саша уже начал понимать, к чему идёт дело.
— Это пока звучит обнадёживающе, — сухо отозвался он.
— В общем, Саш, — перебила Люба, будто решив, что растягивать не стоит, — ты знаешь, как у нас сейчас с деньгами. Ну, с работой у меня.
— Знаю, — подтвердил он, хотя подробности ситуации старался не лезть. Люба уже пару лет перебивалась случайными подработками после развода, а мать помогала ей, чем могла, из своей пенсии.
— А Ксюше скоро 18, — продолжила она, имея в виду свою дочь. — Она поступила в колледж, ты в курсе.
— В курсе, — Саша начинал терять терпение.
— Так вот, — Люба замялась, оглянулась на мать, а потом выпалила: — Нам надо, чтобы ты взял льготную ипотеку.
Саша моргнул, осознавая, что услышал.
— Что?
— Ну ипотеку. Для Ксюши, — добавила мать, будто это объясняло всё.
— Вы издеваетесь? — Саша откинулся в кресле.
— Да ты выслушай! — воскликнула мать. — Мы же денег не просим! Это просто как бы формальность.
— Формальность? — переспросил он, повышая голос. — По-вашему, на 20 лет влезть в долг – это формальность?
Люба снова опустила взгляд.
— Мы бы сами взяли, но... ну ты же знаешь...
— Да, знаю, — Саша перебил. — Знаю, что у тебя кредитная история хуже некуда, а мама уже давно на пенсии.
— А ты работаешь в банке, — подала голос мать. — У тебя и зарплата официальная, и условия хорошие.
— Да хоть президентом работай! Это ж моя жизнь, мои деньги! Почему я должен вписываться?
Мать нахмурилась и сдвинула брови так, что стала похожа на строгую учительницу.
— Потому что мы семья, Саша.
— И что?
— Ты думаешь, я тебе не помогала, когда ты маленький был? — повысила голос мать.
— Мам, ты серьёзно? — Саша посмотрел на неё с недоверием. — Это сейчас как аргумент звучит?
В комнате повисла напряжённая тишина. Люба молчала, вжимаясь в диван, мать кусала губы.
— Мы же не просто так, Саша, — наконец сказала Люба. — Это ради Ксюши.
— А я тут при чём?
— Ты её дядя, — твердо сказала мать.
Саша встал и начал нервно ходить по комнате.
— Вы понимаете, что это значит для меня? Если я беру ипотеку, это не шутка. Это не просто "подпиши бумажку". Это ответственность. А вдруг у меня что-то случится? А вдруг потеряю работу? Кто платить будет?
— Мы найдём деньги, — тут же отозвалась Люба.
— Ага. Конечно. Где вы их найдёте, если сейчас даже Ксюше за квартиру снять не можете?
Мать поднялась, скрестив руки на груди.
— Ты просто не хочешь помогать!
— Не хочу? — он остановился и посмотрел ей в глаза. — Мам, я всегда помогал, чем мог. Но это... это перебор!
Люба снова начала что-то бормотать, но он её перебил:
— Нет. Всё. Я сказал, что не буду это делать.
Мать посмотрела на него с таким укором, будто он только что предал её доверие.
— Хорошо, Саша. Мы больше не будем тебя тревожить.
Они ушли, хлопнув дверью, оставив его в квартире с ощущением тяжести.
Прошло несколько дней
Саша пытался забыть об этом разговоре, но не мог. Каждое сообщение от сестры или матери он пропускал, не открывая, а в голове крутились их слова.
В одну из пятниц вечером, когда он уже расслабился с чашкой кофе, телефон зазвонил. На экране высветилось имя сестры.
Он поднял трубку, ожидая продолжения спора, но Люба, к его удивлению, говорила спокойным голосом:
— Саш, привет.
— Привет. Что-то случилось?
— Нет, я просто хотела извиниться.
— Извиниться? — он опешил.
— Да. Ты прав. Это была дикая просьба. Просто мы с мамой тогда запаниковали, не знали, что делать...
Саша молчал, пытаясь понять, действительно ли она искренна.
— Я знаю, что мы перегнули. Просто Ксюша для меня... сама понимаешь.
— Понимаю, — тихо ответил он. — Но вы должны понимать и меня.
— Понимаем, Саш. Спасибо, что хотя бы выслушал.
Он положил трубку, чувствуя странное облегчение. Возможно, семья – это не всегда согласие, но иногда и попытка понять друг друга.