Михалыч был мужик неплохой, ну и нехороший, прямо скажем. Характер имел вредный, въедливый, часто изводил окружающих придирками, и главное, было бы по делу, так нет же. Сам толком сделать не может и другим не даст, достанет так, что всё бросишь и уйдешь, лишь бы он над душой не стоял.
Была у Михалыча жена, золотая женщина. Умная, тихая, скромная и крайне терпеливая, с тем кротким нравом и воспитанием, которые закладывались в женщин еще в прошлом веке. В том столетии, когда муж был царь и бог, а ты так, пыль под его ногами.
Даже дети у них были. Дочь и сын, отца, кстати, оба терпели ради матери, говорили с ним сквозь зубы и больше получаса в его присутствии старались не проводить времени дома. Когда выросли, так вообще разъехались и домой наведывались только когда отец куда-нибудь уезжал. Например, на рыбалку, чтоб провести время исключительно с матерью.
Но годы, они, как известно, беспощадны, и время скоротечно, не стало их тихой матери, и дети забыли дорогу домой. Отцу переводили деньги раз в месяц на карту, три или четыре раза в год звонили, поздравляли с праздниками, иногда выкупали путевки в санатории, но сами больше и не показывались в доме. А Михалыч жил один.
И вот тут за короткое время его одинокого проживания выяснилось, что его тихая жена делала очень много, и делала-то всё это хорошо. Сам же Михалыч много не может, а что делает, то из рук вон плохо. Стал он зарастать пылью и грязью он. Не сам, конечно, а дом. Всё, что относилось к мытью и уборке, стирке да глажке, считал Михалыч строго женской работой и сам к ней не прикасался. Но жены нет, и никто эту работу не делает. Пыль ложится на мебель слой за слоем. Вещи мятые и не стираные лежат грудой возле стиральной машинки. Даже постельное белье кончилось чистое. На шторы да окна, так же как и на полы, взглянуть страшно. Михалыч после смерти жены даже по дому в уличной обуви ходил, не утруждая себя тем, чтоб переобуться, так что земля в буквальном смысле лежала на полу толстым слоем.
Михалычу, конечно, в таких условиях жить не нравилось, пробовал он детям на совесть надавить, дочери даже наследством угрожал, но ничего не помогло. Не приехали они об отце заботиться. А дочь вообще его номер в черный список внесла. И решил тогда Михалыч жениться.
Считал он себя женихом завидным, богатым и был очень самоуверен. Тем более что женщин-то пенсионного возраста вон сколько по лавкам сидят, одинокие, брошенные и грустные. Он был уверен, что им всем только скажи, обещание только дай, что женишься, так сразу к нему очередь из желающих устроить свою судьбу выстроится. Вот он почесал, почесал затылок да живот и пошел невесту из дома искать. Первой попалась ему на глаза Мария, степенно прогуливавшаяся со своей собачкой по двору дома.
- Доброго утра, соседка, как жизнь молодая? – спросил Михалыч, пристраиваясь шагом рядом.
- Доброго утра, сосед. Хорошо, вот с Бусечкой гуляю, потом по делам бежать надо. А сейчас вот неспешно воздухом подышу. Знаешь, врачи в нашем возрасте рекомендуют больше гулять.
- А по каким это ты делам собралась ехать, Мария? В больницу или в пенсионный, или на рынок?
- Нет, ты что, мне там делать нечего. Я на танцы пойду, всю жизнь мечтала, вот записалась. Сейчас время есть танцевать. Ох, знаешь, как я танцую, и платье вот себе думаю заказать.
- Танцы? Это какие в твоем возрасте танцы, Мария?! Дома надо сидеть, внуков нянчить, носки вязать, да мужу борщи мясные варить! А ты всё по танцулькам.
- Мужика у меня нет, мясо я ем мало, больше по птичке диетической, да по рыбке красной. Дочка вон форельки мне привезла. С внуками они сами справляются. А танцы я всю жизнь любила, вот на бальные и хожу сейчас. Знаешь, вальс, румба, самбо. Конечно, не то, что в молодости, отплясывать так не смогу, как хотелось бы, но и для моего возраста неплохо.
- Румба – шлюмба. Баловство это и глупость, деньги еще не бось на это тратишь огромные. Пошли за меня замуж, будешь мне варить, есть, на даче помогать. Денег сколько сэкономим. Только от сабоченки надо избавиться будет. Я, Мария, собак не люблю, отдашь ее кому или выкини вовсе.
- Тебя это, Михалыч, надо выкинуть, с чего ты взял, что я за тебя пойду?! Кому ты сдался! Ты что думаешь, я не помню, как ты жену изводил своим вечным недовольством. Как она тебя только терпела, бедная! И ты решил, что я свою любимую Бусечку да танцы променяю на то, чтобы на тебя горбатиться, да деньги тебе свои отдавать. Иди-ка ты, Михалыч, откуда пришел, пока не огрела тебя чем.
Соседка шаг ускорила и ушла от Михалыча подальше, чтоб больше не приставал к ней со своими разговорами.
- Эка барыня нашлась, шавку свою она любит, с женой я плохо обращался. Жена на то и жена, чтоб ей указывать! У нее в голове пусто, как в той бочке. Ну и ладно. Не надо мне такой транжиры. Придумала платья, танцы, мало ли еще чего на старость лет захочет. Где это ей денег столько взять. Ну и пусть сидит одна, потом одумается, да я сам ее не пущу. Пойду вон с соседнего дома Иринке предложу жить со мной, она-то сразу счастье разглядит.
Но Ирина тоже отказалась идти за Михалыча. Выяснилось, что она женщина занятая, в походы ходит с внуками, сплавляется по реке, некогда ей на даче у Михалыча работать. А готовить и убирать она никогда в жизни не любила, потому сейчас деньги платит наемной работнице, та приходит два раза в неделю приготовить поесть и убраться. А если очень хочется новенького, то Ирка и в кафе сходить может с подружками. Она еще пока работающая пенсионерка, позволить себе может. Да, кстати, всё это она при подружках Михалычу выговаривала, а те его на смех подняли. Мол, можем контакт дать, будешь вызывать к себе помощника по хозяйству. Только платить не забывай.
Эх, ругался тогда Михалыч, плевался и кулаком грозил хохочущим бабкам. А им хоть бы что, замуж не хотят, жить у него в квартире не хотят. Так что про ведение домашнего хозяйства и говорить нечего.
- Ах вы, старые клуши, меркантильные все какие, лишь бы выгоду найти. Лишь бы денег с меня стрясти, сами ничего делать не собираются. Ты посмотри на них, сами-то в подушки ночами плачут, а меня на смех подняли. Ну ничего, узнают почём фунт лиха, долго они без мужика-то прожить смогут, вот посмотрим-посмотрим.
Бурчал Михалыч, прохаживаясь по квартире. Конечно, вечно в грязи жить он не мог, стал потихоньку тряпку в руки брать, веник да пылесос. Уборку наводить, порядок, научился и машинкой стиральной пользоваться на самых простых режимах. Супчик простой да пельмени с картошкой он тоже себе сам варил. Часто по жене вздыхал, да по ее стряпне. Но, наверное, он больше скучал по комфорту, который она ему создавала, чем по самой женщине.
А невесту себе он до сих пор ищет, с каждым годом увеличивая список требований. Пока достойных не нашлось.