Они поселились на съёмной квартире. Михаил, опасавшийся того, что Женя будет тосковать о привычных удобствах – был удивлен. Она о них и не вспомнила. Самому же Михаилу после того, как он избавился от опеки Елены, казалось, что он снял с себя тяжелое жаркое и пыльное одеяло, которым был укрыт с головой.
Когда они заехали в квартиру – там почти ничего не было. В большой комнате стояли раскладушка, кресло-кровать и простой стол, а в кухне приютился старенький гарнитур.
- Мы постепенно купим всё, что нам нужно, – пообещал Михаил.
Но не сдержался – прошёлся по комнате из конца в конец и сказал со сдержанным ликованием:
- Сколько здесь воздуха, как легко дышится...
- И сирень под окном растет, – подхватила Женя.
Пусть у них было две тарелки, и для каждого – по ложке и вилке – с этого минимума вполне можно начинать.
У Михаила настала жизнь, которой он не знал прежде. Теперь он нередко думал, что молодые должны жить иначе, чем старшее поколение, иначе они что-то упустят безвозвратно.
Когда у него заканчивался рабочий день, они с Женей непременно куда-то ехали. Чаще всего - в центральный парк, где были десятки уголков, вызывавших у Жени восторг. На шее у нее всегда висел фотоаппарат, она делала снимки, чтобы дома рисовать по ним картины. Поступила учиться она всё же на художника-модельера, чтобы не уезжать из родного города. Но куда больше, чем создавать одежду, ей хотелось запечатлеть этот пруд с лебедями, детей на качелях и аллею, окруженную кустами роз.
Они могли выбраться в кино, погулять по набережной, или свернуть в недорогое кафе. Могли смотреть фильм, который кончался поздно ночью, или купить бутылку шампанского просто так – захотели и купили. Даже в этих маленьких радостях Михаил ощущал непривычную прежде свободу. А Женя мечтала уже о том, как они проведут следующее лето. Ей хотелось увидеть океан. Любой. Просто постоять на берегу океана, а потом нарисовать его.
Но Женя знала, что вряд ли это будет возможно. Не такие у них доходы, а просить помощи у отца она не собиралась. Хотя у нее, конечно, был его телефон, и отец предложил «обращаться в случае чего».
- Вот это «в случае чего» меня и добило, – призналась она Михаилу, – Нет бы сказать: «Женька, я по тебе скучаю! Как у тебя дела?» Тогда бы я ему, конечно, звонила. А выступать в роли чужой особы, просительницы – не хочу.
То, что у дочери появился молодой человек – мать Жени, кажется, восприняла с облегчением. Она тоже в какой-то мере обрела свободу. Теперь она могла допоздна задерживаться на репетициях, без угрызения совести уезжать на гастроли, посещать разные «капустники» – а когда выдавалась свободная пора – целый день проводить в кровати.
Изредка она приходила к молодым, и у Михаила каждый раз создавалось впечатление, что Женю навестила подруга, а не мать. Так они непринужденно - «на одной волне» - болтали. Визиты эти гости нисколько не утомляли, и Михаил без всякой просьбы вызывался подвезти Женину мать домой, когда та собиралась уходить.
Иное дело – Елена. Михаил сказал матери, что будет навещать ее пару раз в неделю. Но всё остальное время женщина чувствовала себя брошенной. И - специально ли она это делала – или действительно на нервной почве обострились все её болезни – но редкий вечер проходил спокойно.
Когда телефон звонил, и на экране высвечивалось слово «мама» Михаил уже знал, что за этим последует.
- Я себя очень плохо чувствую, – говорила Елена, – До последнего не хотела тебя беспокоить, но... Я приняла лека-рство... Перезвони мне через полчаса. Если станет лучше – я возьму трубку. Если нет – вызывай «скорую помощь» Дверь я оставлю открытой.
Когда Михаил в очередной раз с виноватым видом срывался «проверить, как там мама», Женя только сочувственно кивала. Один раз Михаил так устал на работе, что не перезвонил через полчаса, уснул. Проснулся в два часа ночи, со страхом набрал знакомый номер...и никто ему не ответил. Он мчался по ночным улицам, костеря себя, и молясь, чтобы мама была жива. Дверь в квартиру оказалась запертой. Открыв ее своим ключом, Михаил увидел, что мать крепко спит на любимом диване.
- Ты, наверное, считаешь меня тряпкой, маменькиным сынком, – с виноватым видом говорил он Жене.
- Нет, – сказала она с напускной серьезностью, – Благодаря таким вот фортелям, я учусь себя контролировать. Чтобы не превращаться в склочную бабу и тебя не пилить. Занимаюсь йогой и медитацией.... Кстати, о йоге...Может, всё-таки накопим сколько-нибудь денег и поедем в Индию – посмотреть на океан?
Но ехать им никуда не пришлось. Женя забеременела. Она переносила свое положение страшно тяжело.Почти все время пролежала в больнице, а Михаил и мама Наташа ее навещали, стараясь придумать что-то, что Женя могла бы съесть.
- Свежеотжатый сок, – говорила мама, поднимая банку, наполненную оранжевым напитком такого яркого, даже праздничного цвета, что он сам по себе поднимал настроение.
- Виноград, – Михаил раскрывал пакет, – Ты раньше такой любила...
- Ой, не надо обо мне в прошедшем времени, – Женя отводила глаза, чтобы не видеть ничего съестного (иначе вновь придется бежать, обниматься с «белым другом»), – Спрячьте еду, пожалуйста, тогда я с вами еще немножко посижу. Меня уж тут акушерки жалеют. Одна говорит: «Я бы на твоем месте такого терпеть не стала. Помню, меня также полоскало перед Новым годом – так я только ради того избавилась, чтобы в праздник наесться...»
- А ты...., – пугался Михаил(вдруг и Жене придет подобное в голову)
- А мы терпим, – отвечала Жена, подчеркнуто выделяя слово «мы», точно уже держала младенца на руках.
Она рассказывала про обитательниц «своей» палаты. Одна девочка с по-роком сердца, ей врачи вообще запрещали иметь детей, а она скрылась из их поля зрения и пришла «сдаваться» только сейчас, на девятом месяце. У другой девчонки постоянно высокое давление. Но в целом палата у них дружная, живут весело, так что не надо за них переживать.
К огромному удивлению Михаила, его мать тоже собралась как-то раз навестить Женю. Елена сварила бульон из индейки, обернула баночку вышитой салфеткой и сказала, что готова.
- Вы собираетесь играть свадьбу? – спросила она по дороге, тон у нее был отстраненным.
Михаил задумался – признаваться или нет, но потом решился.
- Мы просто расписались, мам. Не отмечали, не праздновали....Не до этого сейчас.
Он был готов к тому, что мать начнет сокрушаться – она, де, мечтала о свадьбе сына, а теперь все мечты разрушены. Но Елена лишь кивнула:
- Что ж, хорошо... Расписаться вам нужно было, раз появится ребенок. А какое там белое платье, символ невинности, если невеста на сносях...
Мать не стерпела, чтобы не «подкусить» хотя бы здесь. Можно было промолчать, но Михаил не выдержал.
- Мам, тебя, вообще-то никто не заставлял ехать... Жене сейчас очень нелегко...Если ты ей собираешься портить настроение – давай лучше я отвезу тебя обратно.
- Я поехала не только повидаться с твоей Женей, – Елена не рассчитала - хотела сказать с достоинством, а получилось высокомерно, – Я собираюсь поговорить с заведующей отделением. Она – моя бывшая одноклассница. Она объективно расскажет – что там у твоей жены со здоровьем...А то молодые женщины любят пожаловаться, лишь бы с них пылинки сдували.
- Наверное, не только молодые, да, мам? – спросил Михаил, – Наверное, каждому хочется заботы и внимания?
Несказанное «и тебе тоже» повисло в воздухе. Оставшуюся до роддома часть пути - оба молчали.
В палаты, на второй этаж гостям подниматься не разрешали. Женя спустилась вниз. Выглядела она не очень – худенькая и бледная. Михаил снял куртку, накинул ей на плечи.
У Елены был вид королевы, которая нынче решила быть милостивой. Она спросила Женю, как та себя чувствует, поинтересовалась – не надо ли ей чего? А после этого набрала телефон приятельницы. Появилась завотделением – властная седовласая женщина – и увела ее к себе.
Они редко виделись, но часто перезванивались – не теряли связь друг с другом.
- Расскажи мне, Нелли, как там и что, – попросила Елена.
Нелли Александровна открыла медицинскую карту и начала рассказывать. По всему выходило, что сама Женя родить не сможет, придется опе-рировать.
- Я могу - один раз в жизни - обратиться к тебе с очень смелым...даже несколько противо—законным предложением? – напрямик спросила Елена.
Нелли Александровна вскинула брови. «Проти-возаконные вещи» и Елена сочетались, мягко говоря....да тут и слов таких не подберешь. Не сочетались они совсем.
- Кеса-ре—во, – тихо сказала Елена, – Значит, девочка будет спать... Когда проснется, можешь сказать ей, что ребенок... того...короче, что спасти его вы не смогли?
Нелли спросила, как спрашивала в школе:
- Мать моя, ты что - рех-нулась?!
- Нелля, у меня есть деньги. Правда, есть...После развода мы с мужем всё разделили...Я не тратила – положила в банк, чтобы потом все досталось сыну. Мы тогда с Витей продали дом, дачу... Я с маленьким Мишкой вернулась в квартиру родителей. Короче... Там хватит денег, чтобы поделиться со всеми, кто увидит...кто будет знать...Хотя лучше, чтобы таких было поменьше – тогда больше достанется тебе.
- Не-не-не, – Нелли Александровна растеряла весь свой строгий вид заведующей, – О таком вообще просить нельзя, ты это понимаешь? В случае чего – это суд и срок. И врачом мне больше не работать.
- Кто судиться будет, Нелля? – по-прежнему тихо говорила Елена, – Эта нищая девчонка? Не смеши меня... Понимаешь, ребенок – это уже навсегда. Я знаю Мишку – потом, разведутся они с Женей или нет – он всё равно будет бегать к сыну или дочке, станет метаться между семьями. Эта девочка, она из него не только деньги вытянет, она всю душу выпьет...Нелля, ты не о суде думай, думай о том, что дочери своей квартиру купишь...
- Нет, – твердо сказала Нелли Александровна, – ни под каким видом!
И даже ладонями по столу прихлопнула, показывая, что решение ее окончательное. Елена склонила голову, вздохнула, признавая свое поражение.
Заведующая, конечно, ни за что не пошла бы на подлог, если бы не стечение обстоятельств. В ту ночь Нелли Александровна была в больнице. Врачей в отделении не хватало, и заведующая дежурила наравне с прочими.
Оно и кстати пришлось, поскольку лишь Нелли Александровна бралась за опе-рации. Когда она отсутствовала – звали хирургов из другого корпуса.
Женя планового ке-сарева не дождалась, нужно было брать ее на стол срочно. И почти в то же время привезли в отделение какую-то мар-гиналку, которая и на учет-то не вставала, прости Господи. Решила сразу приехать и ро-дить...
- У меня чегой-то ребенок не шевелился в последние дни, – пожаловалась она.
- Посмотрим, – сухо сказала Нелли Александровна.
Несколько часов спустя она подумала, что все-таки сможет выполнить просьбу подруги. Хоть кто-то в этой истории будет счастлив. Елена – тем, что план ее удался, а маргинальная девица получит живого младенца, вместо своего.
«Индийский фильм», – раздраженно подумала Нелли Александровна. В душе она негодовала на себя, и жалела этих ребят – Женю и ее мужа, которых ждало горькое известие.
В то же время такое стечение обстоятельств Нелли Александровна считала знаком свыше, и наперекор ему идти не следовало.
Продолжение следует
Скоро и до привидения дойдем