Все положенные слова были сказаны. О том, что бере-менность протекала очень тяжело, о возникших осложнениях, об угрозе для жи-зни матери, и о том, что в подобной ситуации всегда спасают рож-еницу, а не ее ребенка.
- Вы же, простите, не королевская семья, для которой наследник престола - превыше всего, – говорила заведующая, в заметном раздражении скрывая чувство вины, – Сейчас совершенно ясно, что вам нужно делать. Восстановить силы, наблюдаться в женской консультации, прол-ечиться, а через пару лет попробовать снова....
И не удержалась добавить:
- Вы такая молодая! Вот что получается, когда те, кто по сути еще сами дети – желают произвести на свет своих детей...
Про себя Нелли Александровна думала, что, возможно, если бы Женя была состоявшимся человеком, хорошо зарабатывала и так далее – Елена сочла бы ее подходящей невесткой. А тут – голь перекатная, которая – по несчастью – приглянулась сыну Елены. Наверняка тот женился «по залёту». И более, чем вероятно, что через пару лет эти двое уже не будут вместе.
У самой Жени кончились слезы. Первое время она только рыдала, а теперь и плакать уже не было сил. Она чуть слышно повторяла только одно слово:
- Зачем?
Так она обвиняла врачей в том, что они не спасли ее дочку. Им нужно было думать в первую очередь о маленькой, а уж если ничего нельзя было сделать – то отпустили бы на тот свет вместе с малышкой и ее, Женю... Никакие банальности вроде «ты еще молодая – родишь другого младенца» – не утешали, а вызывали желание биться головой о стену.
Женю перевели в платную палату – об этом договорился Михаил. Он представлял себе, как тяжело будет жене лежать вместе с молодыми матерями, которым несколько раз в день приносят на кормление детей. Кроме того, в этой палате, расположенной в конце коридора, Женю можно было навещать.
Но Женя признавалась, что на новом месте легче ей не стало.
- Понимаешь, – говорила она мужу, – Когда дверь из детского отделения открывается – и медсестра вывозит эту каталку с младенцами, и они от голода плачут на разные голоса, я....
Губы у нее задрожали, и она ткнулась в подушку:
- Ой, мамочка, зачем мне это всё......
Михаилу и самому хотелось плакать, но он понимал – если он сейчас сломается, Жене будет вдесятеро тяжелее. Он знал, что жена его пролежит в больнице долго, гораздо дольше других ро-жениц. С такими анализами выписывать её было нельзя – она на ногах не стояла от слабости.
Мать навещала Женю каждый день, и Михаил много раз заставал картину, когда мама обнимала дочку, а та молча прижималась к ней – ища поддержку, надеясь обрести хоть какую-то силу.
Елена же, когда ей сообщили печальное известие, посидела некоторое время с опущенной головой, покивала, точно примиряясь с тем, что случилось, а потом сказала Михаилу.
- Дорогой, тебе сейчас нужно быть сильным. Я вот что хочу узнать... Таких маленьких, их...
Она около минуты подбирала нужное слово.
- Их выдают? – ей хотелось добавить «или утилизируют?», но она сдержалась, – Если да, то, наверное, нужно обратиться в какое-нибудь агентство, чтобы всё организовали... И лучше это сделать, пока Женя в больнице...Потому что для нее это будет невыносимо. Она – мать.
- Да, мам, ты права, – сказал Михаил и, наконец, заплакал.
Женя готова была встать на колени перед заведующей, чтобы та разрешила ей хотя бы на пару часов сходить на церемонию – проститься. Нелли Александровна колебалась, но решение приняла сама судьба. Возвращаясь в палату, Женя не дошла до кровати. Все потемнело у нее перед глазами, и она упала. Сильно раз-била лицо.
- Куда ты пойдешь?! – уже по свойски выговаривала ей акушерка, – Мужа пожалей, ему и так будет трудно, а тут еще тебя нести на руках придется.
Час спустя Женя хватала за руки мужа:
- Мишенька, ты хотя бы сфотографируй ее.... Я же не видела свою дочку... Я же даже проститься с ней не смогу...
Вокруг молодой матери снова начались хлопоты, и около суток жи-знь ее была в опасности. Поднялась тем-пература, Женя бред-ила....
Потом, возвращаясь к этому – самому тяжелому периоду своей жизни – Михаил ловил себя на том, что помнит его фрагментами. Словно то и дело останавливали кинопленку. Вот кадр – прощания, следующий кадр – больница.
Михаил надеялся – Женя не будет настаивать на том, чтобы ей показали фотографии. Но молодая женщина заговорила об этом как только пришла в себя.
Она долго вглядывалась в снимок, но не плакала, а будто надеялась получить какой-то ответ. Потом вернула фото Михаилу, откинулась на подушку и сказала:
- Это не мой ребенок.
Лицо ее было белее наволочки. С этого момента стали опасаться за ее рассудок. И, выписывая Женю через несколько недель, Нелли Александровна особенно настаивала на том, чтобы поместить ее на время в закрытую лечебницу.
- Михаил, вы не простите себе, если Женя что-то с собой сделает.
Молодая женщина двигалась как сомнамбула, сама ни с кем не заговаривала, только отвечала на вопросы. Если ее заставляли есть – машинально ела, если нет – не вспоминала про «хлеб насущный». И когда Михаил просыпался ночью – он неизменно видел, что жена не спит, а смотрит в потолок.
Мама Жени взяла на себя все домашние хлопоты, впервые забросив любимый театр. А через пару месяцев, в самую что ни на есть ненастную погоду, когда на улице снег смешивался с дождем, пришла к «молодым», попросила их заварить чаю покрепче, и сказала:
- Ребята, хватит вам киснуть тут...Женин отец сделал вам подарок.
- Какой? – спросил Михаил.
Женя молчала.
- Поезжайте ка вы, мои дорогие, – мама выдержала паузу, – В Индонезию, к теплым морям-океанам....
Михаил с надеждой взглянул на жену – он не о путешествии сейчас думал, а о том, что предстоящая поездка выведет ее из сту-пора.
- Я не поеду, – сказала Женя, – У меня нет сил...
- А я тебя не работать гоню, – с неожиданным хладнокровием сказала мама, – Будешь там вот так же сидеть, и смотреть перед собой. Только там будут морские волны, а не эта мерз-ючепа-костная погода...Миша, ты ее не слушай, собирайтесь – и поезжайте. Если что, просто бери ее под мышку....
...Когда Михаил в следующий раз зашел к Елене, она сказала:
- Нелли Александовна купила дочери квартиру. Зовет нас на новоселье. А через две недели день рождения у Надюши. Я ей обещала, что мы придем...
- Мы уезжаем, мам....
Узнав о том, что сын с женой собираются в путешествие – на другой край земли – Елена оторопела.
- Что ты продал? – спросила она почти с ужасом, – Это же безумные деньги.
- Не бойся, мам, почки при мне и другие органы тоже. И в кредит мы не залезли. Это подарок Жениного отца. Причем очень неожиданный....
И Михаил, наконец, рассказал матери, что Женя дочь того самого...чье имя невозможно было не знать, живя в этом крае.
Елене стало плохо. И в первый раз за долгое время это была не «игра на публику», а настоящая сердечная бо-ль.
*
Полгода спустя Алла Тихонова сидела в Отделе по делам семьи и слушала нравоучения Ирины Сергеевны – той самой специалистки, которая недавно приходила к ней домой.
- Ты понимаешь, к чему ты идешь быстрыми шагами? – спрашивала Ирина Сергеевна, – Размашистыми шагами, надо сказать...
Алла уже пробовала разные стратегии: от истерики - до агрессивных нападок, от покорности - до открытого хамства. Она убедилось - лучший результат получается, когда с этими тетками из отдела во всем соглашаешься. Поэтому она кивнула.
- Тебя лишат материнских прав, вот и всё! Дома – грязь, а ты ведь женщина, ну как так можно? Холодильник открыли – он отключен, там вонь и плесень... Алка, если бы у тебя дочь не была такой маленькой, я бы ее давно уже в центр реабилитации засунула... Жалко просто, грудная она...Ни одна комиссия – ты пойми это – ни одна комиссия, побывав у тебя дома, не оставит тебе ребенка! И что ты потом делать будешь? Нового рожать? Да тебе вообще детей иметь противопоказано...
Алла заплакала. У нее это легко получалось. Она вообще сходу начинала себя жалеть «за несчастную жизнь».
- У меня брат..., – всхлипнула она.
- Какой еще брат? Ты хочешь сказать, что тот мужик, который спал в кухне на какой-то подстилке – это твой брат? Алка, не дури...
- У меня нормальный брат, – обиделась Алла, – Он хочет опекунство оформить над моей дочкой...
- А, вот ты почему такая смелая.... Ты считаешь, что у тебя не заберут дочку, а значит – можно пускаться во все тяжкие.... Алка, мужчинам очень редко дают опекунство, и если у твоего брата нет жены – он вряд ли сможет взять полугодовалого ребенка....
Когда через несколько дней в отдел пришел молодой человек – Ирина Сергеевна никогда бы не догадалась, что он имеет какую-то связь с Аллой.
Парень представился - и действительно заговорил об опекунстве. Но первый вопрос, который задала ему растерявшаяся специалистка был очень расплывчатым:
- Скажите, а как так получилось, что...
Олег понял:
- Как получилось, что мы с Аллой такие разные? У нее это началось еще в школе. Сперва компании, потом компании с выпивкой, потом ей было уже неважно – есть рядом кто-то или нет... Выпить можно и в одиночку. С зеркалом чокнулся – и вперед. Вы, наверное, знаете, что Аллу пытались лечить. ..И добровольно, и принудительно – ничего не помогло. И деньги я ей давал – на жизнь и на лечение... Вы догадываетесь, куда они все ушли?
Улыбка у Олега была мрачной.
- Значит, вы думаете об опекунстве, – продолжала Ирина Сергеевна, перекладывая бумаги, – Вы, простите, кем работаете?
- Геолог...
- Тем более! - Ирина Сергеевна, видимо, получила подтверждение каким-то своим сомнениям, – Вы – как я понимаю – птица перелетная. У вас – экспедиции или что-то вроде того. Семьи пока нет, но она, конечно, появится...Мы, разумеется, стараемся, чтобы каждый ребенок имел отца и мать, хотя бы приемных, но в вашем случае....Вот честно – вам я не рекомендую...
Давайте оформим девочку... Она даже в государственное учреждение не попадет. Ее сразу удочерят. За такими очередь – здоровый младенец, девочка – это то, что большинство приемных родителей хотят получить. Даже странно, что у Аллы, несмотря на ее образ жизни, родился такой чудесный ребенок.... А с ней самой, насколько я понимаю – ситуация безнадежная... Ну что, будем лишать ее родительских прав, и передавать девочку в семью... Да?
- Нет, – сказал Олег.
Ирина Сергеевна уставилась на него с таким изумлением, точно вдруг увидела препятствие на совершенно ровной дороге.
- Я – родственник Маргариты, и я ее никому не отдам, – пояснил Олег, – Вы напрасно думаете, что все геологи обречены мотаться по стране. Да, я ездил в экспедиции, но теперь меня зовут в трест, к нефтяникам... И я вполне смогу пригласить для Риты няню, пока буду на работе. Ну а дальше – детский сад, и все такое прочее.
- Алла согласна на это? – уточнила Ирина Сергеевна.
Олегу не хотелось говорить, что его сестра с легкостью променяла бы дочку на ящик бу-хла, Он лишь кивнул.
- Ну что ж.... Тогда будем готовить документы. Предупреждаю, что обещать вам твердо я ничего не могу. Это очень нестандартная ситуация, и если девочка все-таки будет передана вам – предупреждаю – мы с вами будем часто видеться, – этими словами Ирина Сергеевна дала понять, что разговор окончен.
- Продолжение следует