Когда меня в детстве спрашивали, кого я люблю больше — маму или папу, то я не задумываясь отвечала: «Обоих одинаково». Это было полуправдой — в количественном эквиваленте моя любовь разделялась между родителями поровну, а вот качественно отличалась. Маму я любила и побаивалась, а папу любила и жалела. Он был тихим и безобидным человеком, работал младшим научным сотрудником и приносил в день получки неизменные сто пятнадцать рублей. Может, мама выходила за него по любви, но к тому времени как я родилась, отношения родителей сводились к тому, что она ругала отца, а он виновато отмалчивался. Вот типичная картинка из моего детства.
— Недотепа! Рохля! — бушует мама. — Как можно быть таким бесхребетным? Мало того что за девять лет зарплату ни на копейку не подняли, так еше и премию в этом году не дали. Почему?
— Не знаю, виновато бормочет папа.
— Премии начальник отдела распределяет.
-А я знаю! Потому что о тебя, как о тряпку, все ноги ‚ вытирают! А ты и рад...
-Я совсем не рад, — робко возражает отец, но мама в запале не слышит его реплики.
— Тебе плевать на то, что я третий год хожу в одних сапогах, что из Маринкиной тахты пружины торчат, что ребенок, кроме каши и макарон, другой еды не видит. Тебе на все наплевать, кроме своих дурацких шахмат и головоломок!
— Люсенька, не нервничай, а то у тебя снова давление поднимется.
— Пусть поднимается! - кричит мама — Пусть гипертонический криз будет! Пусть я умру, лишь бы тебя не видеть!
-Люсенька, выходи замуж за курсанта! — говорила мне мама. Послушалась бы ее, уже супругой подполковника была, а не нищей убогого эмэнэса.
-Люся, перестань. Я тебя так тлюблю.
После этой фразы обычно размякала и прекращала наезд. А папа, повздыхав виновато еще несколько минут, садился в уголке разгадывать очередной кроссворд. С годами мама поутихла и уже не устраивала папе шумных выволочек за неумение жить. Смирилась с тем, что ей достался муж-неудачник. Зато стала вести со мной долгие доверительные беседы.
- Ты, Мариночка, совсем уже заневестилась, — говорила она мне.
— Скоро парни роем начнут около тебя виться. Только не повторяй моих ошибок, доченька, чтобы не пришлось тебе самой семью на плечах тащить. Выбирай мужа такого, чтобы быть за ним как за каменной стеной.
— Да где такого найдешь? — смеялась я, не принимая всерьез ее поучения.
— Как это где? — удивлялась мама. — В военных училищах, конечно.
— Ой, мама, ты слишком идеализируешь курсантов, — снисходительно улыбалась я. — Совсем не факт, что симпатичный лейтенантик когда-нибудь дослужится до полковника.
— У умной жены непременно дослужится. И не только до полковника, но и до генерала! Сначала придется, конечно, по гарнизонам за ним помотаться, зато всю оставшуюся жизнь будешь как сыр в масле кататься. Вот взять хоть моих подруг. Те, что стали офицерскими женами, сейчас лучше всех живут, а остальные — как я... — она обреченно махала рукой и тяжело вздыхала:
— Разве это жизнь? Чем старше я становилась, — тем чаще мама говорила со мной на тему предстоящего замужества. И каждый раз непременным рефреном звучала тема: «Люби военных, красивых, здоровенных».
Потом грянула перестройка,
Союз развалился, и большинству офицеров пришлось забыть о былом благополучии. Выживали, как и весь народ.
Кто-то уволился в запас и занялся бизнесом, кто-то продолжил службу, получая за свой труд миллионы разноцветных фантиков, которые почему-то именовались деньгами и на которые нельзя было прокормить семью.
Мама перестала уговаривать меня искать жениха-курсанта, но продолжала упрашивать не повторять ее ошибок.
Я вышла замуж в двадцать пять. Вышла за своего бывшего однокурсника, человека
сугубо штатского, причем не по любви, а скорее от без надеги — надо же как-то устраивать личную жизнь. Мама была против моего брака с Сергеем.
— Такой же никчемушник, как твой отец, — говорила она.
— Вот увидишь, Маринка, он очень скоро сядет тебе на шею, да так и просидит там до пенсии.
— Мам, ну зачем же так? Ты его совсем не знаешь, — довольно вяло возражала я.
-Зато я жизнь знаю... Не спешила бы с замужеством!
Я не послушалась маму, и... Нет, я не повторила ее ошибок — наделала своих: грубых, непоправимых. Мама. боялась, что ее зять будет похож на моего отца, но Сергей оказался совсем другим. Главными чертами характера мужа были лень и агрессивность. Папа всю жизнь проработал в одном НИИ, а Сергей менял места работы не реже раза в год. После очередного увольнения несколько месяцев лежал на диване, поливая грязью бывшее начальство и срывая на мне накопившуюся злость. Неоднократно я была на грани того, чтобы подать на развод, но каждый раз что-то меня останавливало. Возможно, страх остаться одной... Да,и мама почти каждый день звонила и с дрожью в голосе спрашивала:— Ничем не порадуешь? Дело в том, что папа к тому времени уже умер, я жила отдельно, и мама истово мечтала о внуке или внучке.
Наш с Сергеем брак оказался бездетным и неудачным, но продлился больше семи лет. А потом я встретила Ивана. Знакомство наше вполне можно назвать романтическим. Вот как это случилось...
Накануне позвонила моя напарница Инна (устроиться по специальности я не смогла и после института работала продавщицей в магазине женской одежды) и попросила поменяться назавтра сменами. Согласилась я неохотно,потому что давно заметила за ней одну особенность: Инка каким-то мистическим образом предчувствует дополнительную работу и всеми правдами и неправдами старается ее избежать. В тот раз так и вышло. Наша хозяйка неожиданно вернулась из Италии на день раньше, чем собиралась, и попросила меня задержаться после закрытия магазина, чтобы рассортировать привезенный товар. В тот день я окончила работу не в восемь, а в начале одиннадцатого. У меня почему-то неспокойно было на душе. Предчувствие заставило позвонить домой и попросить мужа, чтобы встретил на остановке.
— Не барыня, сама дойдешь, — услышала в ответ.
От остановки к дому бежала, испуганно шарахаясь от каждого дерева, и человека, притаившегося за трансформаторной будкой, попросту не заметила...
— Деньги, цацки — быстро! - сказал внезапно возникший передо мной парень.
Я понимала, что единственно правильное решение — отдать грабителю то, что он просит. Но от ужаса не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Он повторил требование, но я стояла, словно парализованная. Очнулась от столбняка, только когда увидела, как в руке парня блеснуло лезвие ножа. С трудом преодолевая подступившую к горлу тошноту, вытащила из ушей сережки, сняла обручальное кольцо и достала из сумки кошелек. Преступник рассовал награбленное по карманам, но нож не спрятал. Больше того, приставил его к моей шее, схватил меня за волосы и потащил в кусты. Я поняла, что меня сейчас будут убивать, и закричала. А дальше все было как в кино. Совсем рядом грохнул выстрел.
Грабитель от неожиданности выпустил меня и тут же был сбит с ног. Через мгновение уже лежал ничком на земле, а какой-то мужчина надевал на него наручники. Сдав преступника вызванным по мобильнику патрульным, спаситель проводил меня до дома.
— Ты чего одна по ночам бродишь? — спросил он, беря меня под руку.
« Ты» прозвучало совсем не обидно.
— Мужа нет?
— В общем, есть...
— Инвалид?
— Нет.
— А почему не встретил?
В другой ситуации я бы наверняка промолчала или соврала что-то. Но только что пережитый ужас подтолкнул к откровенности:
— Сказал, не барыня, сама дойду...
— Гнать таких мужей нужно поганой метлой, — пробурчал он себе под нос. И снова, вместо того чтобы промолчать, я согласно кивнула:
— Наверное...
— А почему живешь с ним? Из-за детей?
— Нет детей...
— Обеспечивает хорошо?
— Скорее я его...
— Любишь?
Как давно я не задумывалась о том, какие чувства испытываю к мужу! А тут задумалась и призналась самой себе:
— Нет, не люблю, — зачем-то сказала это вслух.
Провожатый ухмыльнулся:
— Ясно.
Я не поняла, что он имел в виду, но спросить не решилась, сказала только:
— Вот мой подъезд. Спасибо,что проводили. Точнее, за все спасибо. Вы мне жизнь спасли! Он кивнул и придержал мою руку:
— Ты ведь так и не ответила.Почему от мужа не уходишь. Или некуда?
— Есть. У мамы трехкомнатная квартира.
— Ладно, об этом потом поговорим. А теперь хоть скажи, как тебя зовут.
— Марина.
— А я Иван. Значит, так...Тебя на днях вызовут в райотдел для дачи свидетельских показаний, но прежде чем идти в указанный в повестке кабинет, спросишь у дежурного капитана Степанцова. Я служу в другом подразделении, но оперов всех знаю и прослежу, чтобы все было тип-топ. Капитан Степанцов. Запомнишь?
— Запомню, — прошептала я и взялась за дверную ручку, но Иван отстранил меня и первым зашел в подъезд.
— Вот блин, — негромко ругнулся он, — и здесь уроды лампочки выкрутили. Давай уж до самой квартиры провожу, чтобы мне потом спалось спокойно.
Не знаю, как спал в ту ночь Иван, но я уснуть не смогла. Месяц за месяцем вспоминала годы брака с Сергеем, но не смогла припомнить ничего радостного. «А ведь капитан прав, давно нужно было развестись и уйти к маме!» — к такому выводу я пришла, когда за окном уже начало светать. Собиралась сказать мужу о своем решении в тот же день, но... не
хватило духу. Но и жить, как жила раньше, после ночного нападения и знакомства с Иваном уже не могла. Пошла на полумеры сказала Сергею, что мама приболела и я некоторое время поживу у нее...
Кое в чем я полностью согласна с Фрейдом: все наше взрослое мировоззрение, безусловно, формируется еще в детстве. Благодаря давним маминым поучениям в моем подсознании, словно на магнитной ленте, навечно записалась установка: человек в погонах — это стабильность, это достаток, это «каменная стена» для любой женщины.
Может, именно поэтому я без малейших колебаний согласилась после дачи свидетельских показаний пойти с Иваном в кафе. Потом было еще несколько свиданий, и с каждым днем я все больше убеждалась, что мне очень комфортно находиться рядом с этим человеком.Так радостно было ощущать себя не тягловой лошадью, а слабой женщиной, нуждающейся в надежном мужском плече! Спустя три недели после знакомства Иван неожиданно попросил:
— Может, ты меня к себе домой пригласишь?
— Там муж! — испугалась я.
— Ты сейчас у мамы живешь, — резонно возразил он и добавил фразу, заставившую мое сердце биться быстрее: — Думаю, мне пора с ней познакомиться.
Прожив семь с половиной лет с Сергеем, я только сейчас поняла, что такое мужчина в доме. Иван походя решил сразу целую кучу бытовых проблем: починил кран в ванной, прибил болтавишуюся на одном шурупе полку, приташил два ведра картошки и утихомирил соседей-алкоголиков, которые устраивали за стеной ежедневные дебоши. Ушел на пять минут ,а вернувшись, обронил небрежно:
— Больше они вас не потревожат.И правда, пить старик со старухой продолжили, но орать перестали. Когда Иван ушел, и мы с мамой остались вдвоем, я - сказала:
— Подам на развод.
— Ты просто так решила развестись с Сергеем, или...
— Нет, — перебила я маму, — не просто.
— Ну что ж, я тебе понимаю. - Иван — обстоятельный мужчина, только вот платят в милиции, говорят, совсем немного.
— Да уж, наверно, не меньше, чем моему «олигарху». Снова ведь третий месяц бока отлеживает, на новую работу - даже не пытается устроиться.
А Иван — настоящий мужик, - пашет как волк и, по большому счету мне все равно, сколько он зарабатывает.
-Ты, доченька, на сто процентов права. Надеюсь, хоть в этот раз тебе повезло! На следующий день я подала на развод, а через неделю переехала к Ивану. Мамины слова оказались пророческими, но только наполовину. По поводу «повезло» она попала в яблочко. Еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой счастливой и защищенной. А вот что касается копеечных зарплат милиционеров... Признаться честно, я и сама так думала. И однокомнатная квартира Ивана, обставленная до аскетизма скудно, была наглядным тому подтверждением. Но в ближайшую после моего переезда к нему субботу Иван вдруг предложил:
— Марин, давай-ка съездим в одно местечко. Я даже не спросила куда. Так упивалась поздним, свалившимся нежданно-негаданно бабьим счастьем, что готова была ехать с любимым хоть на край света. Иван повез меня за город. Проехав километров тридцать по трассе, свернул на боковую дорогу и вскоре въехал на территорию коттеджного поселка, а еще спустя несколько минут остановился перед двухэтажным домом. Вышел из машины, помог выйти мне и кивнул на особняк:
— Ну как тебе?
— Красивый. Здесь живут твои друзья? — поинтересовалась я.
— Здесь будем жить мы, а в перспективе — наши дети. Я ошалела от такого объяснения, поэтому глупо переспросила:
— Ты хочешь сказать, что этот домина — твой?
— Формально мой, а фактически наш! — рассмеялся Иван и, обняв меня за плечи, повел к крыльцу.
— Внутренние Работы бригада строителей закончила только на прошлой неделе, так что теперь дело за тобой.
— Что ты имеешь в виду? — Пробормотала я.
— Что мебель и занавесочки должна выбирать женщина, а моя женщина — это ты.
-А почему ты раньше не говорил, что у тебя есть такой роскошный дворец?
— Хотел убедиться, что тебе нужен я, а не мои бабки. Откуда у капитана милиции деньи на постройку такого дворца, я не спросила. Мне уже исполнилось тридцать три, и я не была наивной восторженной барышней, смотрящей на мир сквозь розовые очки. При слове «взятка» не падала в обморок, прекрасно понимая, что это одна из реалий нашей жизни. К примеру, мой бывший муж не брал взяток не потому, что был честным человеком, а потому что ему никто их не предлагал, впрочем, как и мне самой. Но сколько раз мне приходилось давать «на лапу» и врачам, и работникам жэка, и тому же пожарному, который периодически наведывался с инспекцией в наш магазин! Поэтому я не стала закатывать глаза и восклицать: «Как ты мог», а лишь попросила:
— Ваня, будь осторожнее...
Через месяц мы с Иваном официально зарегистрировали наш брак. По настоянию мужа я ушла с работы и с наслаждением примеряла на себя роль хозяйки дома. Мне нравилось заниматься садом, придумывать блюда и ездить по магазинам в поисках полезных мелочей вроде коврика для ванной или торшера для гостиной. Даже Ванины рубашки с удовольствием стирала и гладила, потому, что, когда любишь мужчину все, что делаешь для него, приносит настоящую радость... Целый год я, выражаясь мамиными словами, каталась как сыр в масле, а потом почти одновременно (с разницей всего в две недели) произошли два события. Первое не просто хорошее, а потрясающее — и тест на беременность, и врач-гинеколог подтвердили: у меня будет ребенок. Второе разбило мою жизнь вдребезги: Ивана взяли под стражу и завели на него уголовное дело. Естественно, первое, что я подумала, — мужа поймали на взятке. Я продала все золотые цацки, которые у меня были (благодаря старинным бабушкиным сережкам получилась довольно значительная сумма), и наняла Ивану хорошего адвоката. И только от него узнала подробности дела. Оказалось, я почти ничего не знала о работе супруга... Он не рассказывал, а я не спрашивала, руководствуясь трусливой формулировкой: «Меньше знаешь — крепче спишь». Поэтому для меня стало откровением, что мой любимый муж Иван служил в отделе по борьбе с незаконным оборотом наркотических средств и что обвиняют его не в получении взятки, а... в торговле наркотиками. Адвокат сказал, выиграть дело нереально: муж пойман на горячем, кроме того, есть свидетели, давшие показания, что Иван много лет снабжал «товаром» наркоманов.
Я любила Ваню и могла простить ему очень многое, но жить с «торговцем смертью» просто не смогла. Я подала на развод. Ивану дали восемь лет колонии - строгого режима, и сейчас он отбывает срок. У меня в апреле родилась дочка, но растить ее я собираюсь в одиночку.Точнее, вместе с мамой, она пообещала помочь. Я дважды обожглась, и с меня хватит. Не нужны мне никакие мужья, лучше без них.