На Руси фамилии стали давать в 12 веке, да и то очень редко. Это были очень знатные люди из бояр или те, кто имел высокий духовный сан, к примеру, настоятели храмов. Даже средней руки бояре именовались не иначе, как «Иван, сын Владимира», или «Петр, сын Василия» и не имели фамилий. Русские отчества начали входить в обиход с 10 века, употреблялись не часто, только знатными людьми, а простые люди звались только по именам.
В старину принято было давать фамилии в соответствии с крестильными или мирскими именами предков (Иванов, Васильев); с родом занятий (Кузнецов, Рыбаков); с местом проживания (Тверской, Вяземский); с чертами характера (Удалов, Лентяев, Смирнов); с кличками (Бирюков, Босяков), с внешностью (Горбунов, Толстов). И вплоть до 18 века фамилии имели лишь знатные люди, владельцы земель: только они могли распоряжаться имуществом. Крепостной люд состоявший в собственности бояр мог носить фамилии, да и то, исключительно при переходе в собственность от одного владельца к другому.
До 18 века Русь была почти бесфамильная. Имена давали в соответствии со святцами, но и их было немного. И только в 19 веке, после отмены крепостного права, фамилии стали присваиваться массово. Часто прозвище, закрепленное за определенным родом, тянулось из поколения в поколение. И лишь после того, как фамилии официально стали записывать в документы, это прозвище плавно перетекало из рода на бумагу и закреплялось. Очень часто бывшие крепостные, а по новому закону свободные люди, принимали фамилии своих прежних владельцев – Голицыны, Кутузовы…
Вот и фамилия Азарьев. Есть несколько версий происхождения этой древнейшей фамилии. По одной версии – от канонического имени Азарий, что в переводе означает «божья помощь». И оберегают это имя два небесных покровителя. По другой версии – от тюркского имени Азар, что в переводе означает «огонь».
Мой дедушка, Василий Прокофьевич Азарьев, говорил, что сначала фамилия была Азаров, но в результате ошибки (либо неграмотности писарей), превратилась в Азарьев. Самое смешное, что и позже фамилию Азарьев, как только не коверкали разного рода «писарчуки»: и Азырин, и Азырьев (например, в документах о раскулачивании), и Азарин (в метрических книгах). Словом, как ни маскировалась фамилия, чтобы уберечь своих носителей и владельцев, но так и не смогла.
Приехали на оренбургскую землю в станицу Новочеркасскую Азарьевы, по рассказам стариков, с Черниговщины. В те времена места наши именовались не Оренбургская область, Саракташский район, а Саратовская губерния, Петровский уезд.
Появились Азарьевы не в первую волну переселенцев, а чуть позже. И поэтому их часто называли «пришлые, не наши». Относились настороженно и недоверчиво. Поначалу не считали своими казаками. Появились они со стороны Самары, откуда шли казаки огромным обозом из нескольких больших семей, может, поэтому и прилепилось к ним прозвище «самари».
Долго добирались они до Черкасс, месяца два, может, поболе. Шли, зная, что земли здесь роскошные, особенно в пойме реки Сакмара. Сакмара – вторая по величине река в здешних местах после реки Урал. Повсюду – леса, родники, источники, речушки; бескрайние, а главное – пустые на много километров – степи. Бери землицы столько, сколько унесёшь, да выдюжишь.
Жили казаки общиной. Все важные дела решал казачий круг. Выделил казачий круг переселенцам пахотные земли (наделы), показал, где можно застраиваться. Первоначально станица имела круговую застройку, для лучшей обороны в случае появления неприятеля. А построена она была, с той же целью, на возвышении. Да и во время разлива Сакмары безопасней.
Все казаки были подданными царя и приписаны к Оренбургскому войску. Хоть и звались казаки «вольными людьми», но в царской армии служили. Вот и в Новочеркасске несли они свою пограничную службу в пикетах, сторожевых постах. Ближайший пикет находился на Красной горе, по другую сторону Сакмары. На самом высоком в округе месте.
А там, где казачество, там и православие. И венчались, и крестились, и в бой шли с именем Бога на устах. Росли с верой: крестились, женились, замуж выходили, работали, детей рожали, хоронили, в бой шли – всё с крестом православным. Есть не сядут, не перекрестившись! Любую работу начинают – обязательно с молитвой, да с крестным знамением.
Рождался ребёнок – сразу крестили его в церкви – на второй, третий день после рождения. Конечно, в казацких семьях больше ценились мальчики. Мальчик-казак – кормилец в семье. После крещения отец брал сына, надевал шашку, сажал на лошадь, подстригал волосы в кружок и только потом возвращал матери. Когда у мальчика прорезывались зубы, отец сажал его на лошадь впереди себя и вёз в храм служить молебен, чтобы смелым был новый казак.
Воспитывали мальчика в военном духе. С десяти лет мальчик уже посещал казачий круг, а в четырнадцать лет ему покупали жеребёнка, чтоб они росли вместе. К девятнадцати годам ему справляли всю казацкую амуницию, и он полностью был готов к тому, чтобы нести службу. Пока ребёнок не приступал к несению службы, его называли сидёнок. При поступлении на казацкую службу, приблизительно в восемнадцать лет, мальчик считался полноценным казаком.
Работали казаки день и ночь. Труженики. Сначала выстроили из того, что оказалось под рукой, мазанки – украинские хаты из камыша, прутьев, из глины, из песка, из кизяка – такие же, как строили на своей Черниговщине. Обмазали, побелили, покрасили, обжились детьми, хозяйством, скотиной, птицей да утварью разной. С этого же начинали и Азарьевы. Почти с нуля. Много ли на подводах привезёшь? Это уж потом, когда «встали на ноги», построили добротный дом-пятистенок. И детям, «отделяя» от семьи, строили новые дома. Всем миром, то есть всей роднёй.
Основателем рода Азарьевых (то, что удалось узнать из метрических книг) в Черкассах был Павел Азарьев. Единственное, что о нем известно, был он казаком, так как оба его сына, Григорий и Иван числились по метрическим книгам казаками. А в те времена звание казака присваивалось детям, родители которых оба были происхождением из казаков.
Кто был женой Павла, сколько детей после него осталось – я пока не выяснила: ни даты его рождения, ни отчества, ни имени жены, ни имён всех детей не сохранилось, кроме двух – Григория Павловича (1817 – 13.07.1869 гг.) и Ивана Павловича (1818 – 11.07.1868 гг.). Из чего можно сделать вывод, что приехал Павел Азарьев сюда с детьми, так как в метрических книгах удалось найти только даты смерти Ивана и Григория, по которым приблизительно можно вычислить их год рождения.
То ли в 1817-1818 годах переселенцы здесь еще не поселились, то ли по причине того, что вплоть до 1844 года в Черкассах не было церкви и постоянного священника (а значит, церковные обряды и таинства не совершались и записи в метрических книгах не велись, либо совершались в других церквях, к примеру, в церкви Спаса Нерукотворного в селе Спасском – см. Ч 1. Гл.2 данной книги), но первые упоминания о рождениях, крещениях, свадьбах и смертях датируются в метрических книгах церкви Казанской Божией Матери станицы Черкассы только в сороковые годы девятнадцатого века.
Женой Ивана Павловича была Матрёна Пантелеевна. В метрических книгах удалось обнаружить их детей: Дарью, Татьяну, Наталью, Елизавету, Агриппину, Григория, Андрея, Федота. Наталья, Федот и Дарья умерли в младенчестве. Не все даты рождения пока установлены, возможно, были ещё дети, но всех отыскать мне пока не удалось.
А вот от другого сына Павла Азарьева – Григория Павловича – и продолжилась наша ветвь рода. У Григория Павловича было две жены: первая – Евгения Ивановна (1817 –1848гг.), вторая – Анна Григорьевна Полозкова (1826 -1896 гг.), дочь вольноотпущенного крестьянина Григория Львовича Полозкова. Евгения Ивановна умерла рано, в тридцать один год (в 1848г.), от холеры. Судя по записям об умерших в метрических книгах, в 1848 году в Черкассах бушевала холера, и болезнь эта унесла многие жизни. Евгения Ивановна успела родить Григорию Павловичу четверых детей: Акилину (1835 г.р.?), Ивана, Степана (1840 г.р.), Агриппину (1847 г.р.).
Анна Григорьевна родила близнецов Романа и Давида (20.07.1855 гг.), Николая (22.12.1857 – 09.11.1874 гг. умер от чахотки), Якова (26.04.1863 – 29.05.1869 гг.), Косьму (Кузьму) (29.10.1865 г.р.). Возможно, были еще дети, но сведений о них пока нет.
Григорий Павлович умер в 1869 году от удушья.
Его сын – Иван Григорьевич Азарьев-первый продолжил нашу ветвь Азарьевых. К сожалению, точную дату его рождения установить не удалось.
Был еще один Иван Григорьевич Азарьев – второй, предположительно – внук Ивана Павловича Азарьева. По возрасту Иван Григорьевич 1й был ненамного старше Ивана Григорьевича 2го и приходился второму дядей. В метрических книгах, чтобы не путаться, так и писали Иван Григорьевич 1й и Иван Григорьевич 2й.
Но путались! Ох, как путались писари! Забывали писать номера. Только и догадывалась я, роясь в архивах, кто из них первый, а кто второй по именам их жён. Если рядом с именами не было цифр 1 и 2, не было имён их жён (в случаях, когда выступал один из них в качестве восприемника или поручителя), тогда я не понимала, о ком идёт речь. Приходилось обращаться к математике, сопоставлять цифры, даты, события и на основе анализа вычислять, кто чей отец и кто чей ребёнок.
Женой Ивана Григорьевича 1го была Евдокия Александровна, а Женой Ивана Григорьевича 2го – Пелагея Леонтьевна. Далее я буду рассказывать о своём прапрапрадедушке Иване Григорьевиче, не упоминая цифру 1.
Никто из моего поколения и поколения моей мамы точно не знал не только отчества прапрапрадедушки Ивана, но и его имени, а поколение дедушек, бабушек, прадедушек и прабабушек успело уйти на небеса к тому времени, как я заинтересовалась историей моего рода и начала писать эту книгу.
До последнего вся родня думала, что он – Иван Андреевич. Помогли метрические книги. Точно знали, что отца моего дедушки Василия звали Прокофий (Прокопий) Сергеевич Азарьев, а деда – Сергей Иванович Азарьев (впоследствии это подтвердили метрические книги).
Первые документы, найденные мной, были в базах о репрессированных оренбуржцах. И даже там мой прадед и мой прапрадед отыскались не сразу: у моего прадеда была искажена фамилия с Азарьева на Азырьева, а у прапрадеда – была указана другая дата рождения и не было даты смерти. Остальное всё сходилось – имена, отчества, место жительства, возраст, а у прадеда и его брата – ещё и год смерти…
Довольно легко отыскался в метрических книгах год рождения прапрадеда, Сергея Ивановича Азарьева. И вот здесь (спасибо тем, кто основательно и подробно писал все данные о крещении) и обнаружилось, что отцом Сергея Ивановича является «Новочеркасский казак Иван Григорьев Азарьев и его законная жена Евдокия Александрова, оба православные». Тогда было принято отчества писать не Григорьевич, а Григорьев (сын), не Александровна, а Александрова (дочь).
Вот здесь я и обнаружилась нестыковку в дате рождения Сергея Ивановича. В метрической книге его год рождения – 17.03.1870, а в документах о репрессировании 1868 год. Долго я думала, почему такое несоответствие? Совпадало всё – фамилия, имя, отчество, место рождения, проживания и ссылки. Не совпадал год рождения. Я вдруг поняла, что Сергей Иванович специально прибавил себе два года, чтобы, учитывая его возраст, пожалели и не сослали далеко от семьи. На крайний случай, чтобы дали меньший срок. Не пожалели. Сослали. Далеко. Навсегда.
У Ивана Григорьевича с Евдокией Александровной мне удалось отыскать восьмерых детей. Корнилий (10.09.1859 г.р.), Устинья (март 1861 – 24.09.1861 гг.), Надежда (14.09.1863 г.р.), Мария (09.07.1866 г.р.), Сергей (17.03.1870 г.р.), Андрей (16.10.1871 г.р.), Алексей (17.03.1875 г.р.), Борис (19.07.1877 г.р.).
Иван Григорьевич жил до старости с семьёй своего сына, Сергея Ивановича – моего прапрадедушки. Осталось единственное общесемейное фото, на котором сидит около своего дома Иван Григорьевич – добродушный, довольный, улыбающийся старик с окладистой седой бородой и с седыми, очень густыми для его возраста волосами. Рядом с ним – жена, Евдокия Александровна, сын, Сергей Иванович – с женой Татьяной Романовной и их детьми. На фотографии – семейная гордость – выездной конь, на котором дети Сергея Ивановича завоёвывали первые места в губернии по джигитовке.
Понятно, что последующие трагические события жизни их рода не позволяли много рассказывать не только о себе, но и своих предках. Мало что мы знаем об их жизни. Лучше всего и безопасней в то время было просто вычеркнуть все из памяти, забыть. Вычеркнуть так же, как пыталась вычеркнуть род Азарьевых смутная, страшная эпоха, не щадя ни женщин, ни мужчин, ни детей. И молчать. Молчать. Не делиться ни с кем ни радостью, ни горем. Ещё одна ветвь молчальников в моём роду.
Но пока, на этом дореволюционном фото, всё мирно, добротно, радостно, устойчиво. Дети красиво одеты, мальчики и мужчины обуты в кожаные сапоги, что было свидетельством хорошего достатка семьи в те времена.
В центре снимка – грамота за первое место. Грамота в рамке. Видимо, висит она в доме на видном месте. Гордятся ею. А и как не гордится, если на голом месте, с нуля нажили всё, что имеют! Вот этот выездной конь, это первое место и эта грамота и стали причиной страшных событий в их семье.