Встреча со старшей сестрой болезненно откликнулась в душе у Веры. Она смотрела на Полину, которая стала еще старше, и черты лица которой еще больше заострились, превратив ее из молодой девушки во взрослую, погрязшую в заботах женщину.
— Причем тут я, Поля? — спросила Вера, — как я могла повлиять на уход отца? Я даже не общаюсь с ним толком, видимся от силы раз в месяц.
Губы Полины сжались и превратились в тонкую ниточку. Как будто и вправду перед Верой стояла старушка, только лет ей было немного.
— Как? — возмущенно переспросила Полина, — это ты мне ответь – как! Папа ушел от мамы, сказав ей о том, что она была несправедлива по отношению к тебе. Еще и меня приплел! Как будто это я отбила у сестры парня, а не наоборот.
Вера стиснула зубы, изо всех сил борясь с негодованием. Прошел почти год с тех пор, как в их жизни проскользнул Антон, а Полина все никак не могла его забыть. Как то злополучное платье, из-за которого старшая сестра игнорировала младшую несколько недель.
— Я не отбивала у тебя Антона, я с ним не общалась и не ходила к нему. Ты слышала только его версию, а моя тебе ведь неинтересна?
— А что интересного может быть в том, что ты явилась к Антону и предложила ему себя? — фыркнула Полина, — специально поступила так за моей спиной, чтобы мне сделать побольнее. Ты ведь всегда завидовала мне! Моей красоте, уму, удаче. Даже тому, что родители любили меня больше! А ты взяла и разрушила все!
Вера отошла от сестры, чтобы не дать себе волю и не наговорить Полине гадостей. Как же младшей сестре хотелось выговориться, вылить на Полину все то, что накопилось у нее на душе за восемнадцать лет ее жизни. Но нет, слишком хорошо была воспитана Вера для того, чтобы вести себя также, как вела себя в отношении нее Полина.
— Ты сбегаешь! — крикнула Вере вслед старшая сестра, — ведешь себя как трусиха! Как тогда, когда сбежала из дома, похватав свои трусы и носки!
Полина еще что-то кричала вслед Вере, но та ее уже не слушала. Шла быстрым шагом в сторону выхода из магазина, позабыв о том, для чего вообще приехала сюда.
С отцом Вера и вправду виделась очень редко. Максим Евгеньевич сам приезжал к дочери, они ходили вместе на прогулку или просто сидели в кафе, где Вера работала официанткой. Ни разу за все время отец не сказал дочери о том, что он хотел уйти из семьи, оставив Аллу Ивановну, хотя Вера всегда поражалась отцовской выдержке и тому, как долго он терпит поведение своей жены.
Видимо, отец не справился. Через пару дней Полина сама приехала к Максиму Евгеньевичу на работу, дождалась окончания рабочего дня, потом еще сорок минут сидела на проходной и ждала, когда отец выйдет с работы. Увидев Веру, он улыбнулся и махнул ей рукой. Внешне Максим Евгеньевич совершенно не изменился, словно и не происходило в его жизни никаких перемен.
— Папа! — Вера бросилась к отцу, обняла его за плечи, поцеловала в заросшую щетиной щеку.
— Что случилось? — тут же спросил Максим Евгеньевич, — ты просто так ко мне не наведываешься.
Вера поразилась проницательности своего отца. Это Алла Ивановна редко интересовалась тем, о чем думала Вера, точнее, совершенно не интересовалась ее жизнью. После ухода младшей дочери из дома Алла Ивановна ни разу не пришла к Вере и не позвонила ей. От отца Вера узнавала новости о матери и сестре, но, как выяснилось, Максим Евгеньевич не обо всем говорил дочери.
— Папа, я встретила Полину, — Вера не стала юлить, сказав сразу обо всем отцу. Они шли в сторону выхода из здания, в котором работал Максим Евгеньевич, потом сели в машину отца, и тогда Вера продолжила.
— Я не понимаю, что случилось? Пап, почему ты ушел? И почему ты мне не сказал о том, что больше не живешь с мамой?
Лицо Максима Евгеньевича выглядело напряженным. Мужчине явно не хотелось говорить на эту тему, но Вера не оставляла выбора. Да и какой был смысл дальше скрывать правду о своем поступке, тем более что дочери все было уже известно?
— Я долго терпел, — ответил он, — я старался сохранить семью, но после твоего ухода понял, что сохранять нечего. Не было у меня никогда той семьи, о которой я мечтал. Моя жена жила своей жизнью, а я своей. Алле было неинтересно все, что касалось меня и тебя, ей была интересна только Полина. И так продолжается до сих пор.
Вера затравленно взглянула на Максима Евгеньевича:
— Вы развелись?
Отец кивнул:
— Да, два месяца назад мы официально оформили развод. Ты уже совершеннолетняя, делить я ничего не собирался, просто собрался и переехал к матери.
— Бабушка мне тоже ничего не сказала, — с обидой в голосе произнесла Вера, — ты точно ушел в никуда? Или у тебя кто-то появился?
Максим Евгеньевич рассмеялся:
— Никого у меня нет! Я никогда и не думал о том, чтобы изменять Алле, не так я воспитан. Просто я устал, мне надоело видеть, как деградирует Полина, и как твоя мать поощряет это. Несправедливое отношение к тебе тоже сыграло свою роль, но все же не это было главной причиной нашего развода. Просто мы стали совершенно чужими друг для друга людьми.
— Полина переживает и винит меня во всем, — Вера тяжело вздохнула, — а я и знать не знала о случившемся.
— Полина всегда тебя во всем винила, — ответил Максим Евгеньевич, — ей так проще живется. Себя винить она не будет ни при каких обстоятельствах, слишком сильно она себя любит, и эту любовь к себе ей внушила Алла. Моя жена сама не умеет любить других людей, и Польку этому не научила. Единственным человеком, к которому Алла по-настоящему привязана, это Полина, и навряд ли твоя сестра выйдет замуж, пока ее держит на коротком поводке ваша мать. Алла побоится остаться без Полины, ведь тогда она потеряет смысл всей своей жизни.
Вере это раньше и в голову не приходило. Неужели мать и в самом деле любит Полину такой нездоровой материнской любовью? Это как приковать себя наручниками к кому-то и водить его за собой. Обоим больно, неудобно, но ничего не поделаешь, потому что ключи от наручников давно потеряны.
— Я не вернусь к Алле, — сразу сказал Максим Евгеньевич дочери, — это бессмысленно и никому не нужно. Пусть они живут своей жизнью, а я буду жить своей. И на Полину не обращай внимания, пусть злится, это подпитывает ее энергией.
Вера мысленно согласилась с отцом, а вслух ничего не сказала. Пожалуй, Максим Евгеньевич был по-своему прав, не зря ведь он столько лет прожил со своей супругой. Ни много, ни мало, а целых тридцать лет!
Вера решила вычеркнуть из своей жизни Полину, как это сделала ее старшая сестра. На самом деле, Вера уже давно привыкла считать, что никакой сестры у нее нет. То есть, где-то Полина, конечно, и существует, но не в жизни Веры. Мать с сестрой с такой легкостью выкинули Веру из своей жизни, что смысла цепляться на них и за родственные связи девушка не видела.
А через несколько месяцев на пороге кафе, в котором Вера продолжала работать официанткой, появилась Алла Ивановна. Дочь была несказанно удивлена приходом матери, ведь они с Аллой Ивановной не общались почти полтора года.
— Откуда ты узнала, где меня найти? — спросила Вера, присев за столик к матери.
— Отец твой сказала, — подавленно ответила она, а потом отвела глаза в сторону, — я ведь не просто так к тебе пришла.
Вера усмехнулась. Еще бы! Когда это Алла Ивановна просто так что-то делала в отношении Веры? Разве что в далеком детстве, о котором сама Вера уже ничего не помнила.
— Что случилось? — спросила дочь, а потом заметила в глазах матери такую тоску, от которой внутри все заныло.
— Поля, — пробормотала Алла Ивановна, — она совсем растерялась в этой жизни. Пыталась работать в интернете, но ее обманули, вытянули из нее деньги. Она втайне от меня забрала из шкатулки все мои накопления и отдала мошенникам. Мою девочку обманули! Поля взяла кредит, за которой ей предстоит платить еще пять лет, а официальной работы у нее нет, помогать ей некому.
Вера слушала мать и не могла понять, жалеет ли Алла Ивановна свою старшую дочь или все же злится на нее за некрасивый поступок. Выходило все же так, что мать жалела Полину, не видела в том, что взрослая женщина висит на шее у матери и тянет из нее деньги, ничего плохого. Как будто так и должно было быть: все кругом виноваты, кроме святой Полины.
— А я тут причем, мама? — спросила Вера холодно, — я не миллионер и лишних денег у меня нет.
Алла Ивановна согласно закивала:
— Я и не спорю! Но ты можешь поговорить с папой! Максим не хочет помогать Поле, говорит, чтобы она сама решала свои проблемы. Но как она решит, если она еще в душе ребенок? Неприспособленная к жизни девчонка, запутавшаяся окончательно и такая несчастная!
Вера, не мигая, смотрела на Аллу Ивановну. Неужели мать на полном серьезе говорила о Полине и ее поступке? Старшей сестре Полины было уже почти двадцать пять лет, а она все никак не могла устроиться в жизни. И ведь все вокруг были виноваты в этом, а сама Полина была и оставалась банальной жертвой обстоятельств.
— Что я могу сказать отцу? — уточнила Вера, — и с чего ты взяла, что он меня послушает?
Алла Ивановна в порыве схватила Веру за руки, стиснула их, с мольбой заглядывая в глаза дочери.
— Максим тебя послушает! Обязательно! Он тебя любит, а Полину терпеть не может. Считает ее лентяйкой и лоботряской, а ведь он несправедлив в отношении моей девочки.
Вера выдернула свои руки из рук матери и с осуждением на нее посмотрела. В свои почти девятнадцать лет Вера чувствовала себя старше своей пятидесятилетней матери. Алла Ивановна напоминала Вере душевно больного человека, у которого в жизни была единственная страсть – ее старшая дочь. Своей любовью Алла Ивановна задушила Полину, не дала ей вырасти и повзрослеть. И вот снова мать пыталась решить проблемы дочери, хотя нужно было просто отпустить Полину.
— Я не буду говорить с папой, — холодно ответила Вера, — потому что он прав в том, что Полина сама должна решать свои проблемы. Не ты, не он, не я. Мама, неужели ты не видишь, что Полина совершает глупости из-за того, что…
— Я так и знала! — перебила свою младшую дочь Алла Ивановна, — ты – эгоистка! Ты никогда не любила свою сестру, это было видно с детства, пока ты росла и взрослела! Завистливая дрянь, которая только и делала, что пыталась причинить Поле боль.
— Мам, лучше сейчас уходи, — в голосе Веры зазвучал металл, — пока мы не наговорили друг другу таких вещей, о которых впоследствии будем жалеть.
— Я не пожалею! — громко произнесла мать, демонстративно повышая голос и привлекая к себе внимание окружающих людей, — потому что единственное, о чем я жалею до сих пор, это твое рождение!
Алла Ивановна резко развернулась и вышла из кафе, а внутри у Веры нарастал лед, который охватывал все ее внутренности, мешал дышать, даже смотреть вперед было больно. Глаза застилали слезы, а на душе было тяжело и противно. Стыдно было за мать, за Полину, а еще за то, что Вера столько лет позволяла так обращаться с собой.
На фоне стресса из-за проблем Полины у Аллы Ивановны случился инсульт. Женщина попала в больницу, и тут, разумеется, безучастными не остались ни Максим Евгеньевич, ни Вера. Они по очереди дежурили возле реанимации, потом возили Алле Ивановне вещи и продукты, а Полина все это время находилась дома и страдала, обвиняя всех в случившемся.
— Не знаю, что делать с Полькой, — признался Вере отец спустя несколько дней, — она не разговаривает со мной, к матери ездить отказывается. Мол, больно ей видеть Аллу такой… А та… Мать страдает без своей Полины, плачет постоянно, зовет ее.
Вере было несказанно больно все это слышать. Она пыталась поговорить с Полиной, но все было бесполезно. Старшая сестра снова винила во всем Веру, отца, врачей, мошенников – всех, кроме себя. И сама она не собиралась ничего предпринимать.
— Она не приезжает ко мне, — с тоской в голосе сказала Алла Ивановна Вере, когда младшая дочь пришла к ней в очередной раз, — Полина совсем меня не любит.
— Любит, — возразила Вера, — мы все тебя любим.
— Неправда, — негромко произнесла мать, — никто меня не любит. И я никого не люблю. Оставь меня в покое, не приходи сюда! Пусть Полина придет!
Вера с сожалением посмотрела на мать и вышла из палаты. Врач сказал о том, что Алла Ивановна медленно, но все же шла на поправку, через пару недель ее должны были выписать, а потом женщине предстоял долгий курс реабилитации.
— Я уезжаю, — заявила Полина, когда Вера приехала в их старую квартиру, чтобы забрать кое-какие вещи Аллы Ивановны и передать их матери через отца, — мне предложили работу на Дальнем Востоке.
Полина выглядела дерзкой, уверенной в себе и в том, что совершает правильный поступок.
— Мама знает? — спросила Вера.
— Отец ей обо всем расскажет. Я не собираюсь ухаживать за ней и носиться с врачами. Мне, наконец, предложили работу, тяжелую, такую, на которую не каждый согласится. Буду работать на севере вахтой, заниматься административными вопросами, зарплату хорошую получать. Знаешь, сколько там мужчин-вахтовиков? Я просто обязана выйти замуж! И с долгами расплатиться должна!
Вера кивнула, ничего не ответив сестре. Возможно, проблемы со здоровьем матери были как нельзя вовремя. Полина наконец сбежит из дома, займется своей жизнью, начнет зарабатывать. Конечно, Алле Ивановне будет очень нелегко без старшей дочери, но и рядом им обеим находиться было невозможно.
— Я рад за Польку, — сказал Вере Максим Евгеньевич, — пусть работает. Это она считает, что будет что-то сверхсерьезное делать для мира, а на самом деле, это простая работа, только в особых климатических условиях. Узнает почем фунт лиха, может быть, повзрослеет.
— А как же мама? — спросила Вера, которая и не общалась больше с Аллой Ивановной после того неприятного разговора в палате.
— Мама? — переспросил отец, — а что она? Пусть тоже привыкает к новой жизни. На ноги мы ее поставим, здоровье подправим. А дальше пусть сама решает, как ей жить. В любом случае, рано или поздно это бы случилось.
Мать вернулась домой через неделю после отъезда Полины. Старшая сестра даже не удосужилась попрощаться ни с Аллой Ивановной, ни с Верой, только отцу несколько слов сказала и деньги у него на первое время взяла.
При виде младшей дочери Алла Ивановна поджала губы.
— Ты будешь жить со мной? — спросила она, обращаясь к Вере.
— Нет, — ответила та, — к тебе будет приходить сиделка. Папа тоже будет тебя навещать. Я просто приехала на выписку, чтобы убедиться в том, что у тебя все хорошо.
Алла Ивановна удовлетворенно кивнула. Через несколько дней она позвонила Вере и попросила ее срочно приехать.
— Я не могу жить с чужими людьми! — возмущенно говорила Алла Ивановна Вере, — лучше ты тут живи.
Вера отрицательно замотала головой:
— Извини, мама, но я не могу. У меня учеба и работа, а еще личная жизнь, и мотаться каждый день на другой конец города я физически не смогу.
— Ты меня совсем не любишь? — прищурившись, спросила мать.
— Люблю, — искренне ответила Вера, — слишком сильно для того, чтобы окончательно дать тебе возможность возненавидеть меня. Давай жить на расстоянии, а видеться по мере необходимости. К сиделке ты привыкнешь, а папа приезжает к тебе почти каждый день.
Алла Ивановна нахмурилась, но все равно кивнула:
— Хорошо. А на выходных ты приедешь?
Вера улыбнулась матери:
— Приеду. Обязательно. И халву твою любимую привезу.
— А с мальчиком своим познакомишь? — спросила Алла Ивановна, вновь заставив Веру улыбнуться.
— Познакомлю, — ответила Вера, чувствуя, как трескается лед, образовавшийся между ней и матерью.
Нужно было набраться терпения и ждать. Рано или поздно жизнь войдет в свою новую колею, она будет продолжаться, наполненная радостями и сложностями. Но теперь Вера точно знала о том, что никогда не позволит собой помыкать и обижать себя, слишком тяжело ей все это давалось на протяжении двадцати лет...
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.