Надо бы учредить средний идеостиль между романтизмом и философским ницшеанством. Романтизм удирает из мерзкой действительности в свой прекрасный внутренний мир, а ницшеанец – аж в метафизическое иномирие. Большое расстояние между конечным пунктами назначения. Первый корёжит натуроподобие своего изображения такой красотой, что такой аж в природе не бывает. Другой, наоборот, в крайнем случае доходит до беспредметности.
У Кузнецовой-Руф что-то среднее – и гиперреализм, и абстракция.
Автор сайта (возможно, Ирина Филатова), откуда я взял эту репродукцию, серию работ художницы сопроводил таким текстом:
«От праздника до праздника»
Вот великий праздник праздничный
У окошка я сижу,
В небо высшее гляжу
И салют там вижу праздничный…
(Д.А. Пригов)
«Если представить структуру будней обычного человека, — говорит Анастасия Кузнецова-Руф — то они, как правило, закольцованы в схеме „от праздника до праздника". То есть, от одного интересного и яркого события — через череду серых и похожих один на другой дней — до следующего, „заслуженного" праздника, веселья»
Стихотворение Пригова написано с 1975 по 1989. – Горькая насмешка над империей Лжи, СССР. И, раз насмешка и раз настолько горькая, значит, в сверхбудущем всё же наступит благое для всех нечто. То есть это – христианоподобный идеал. Я его называю повторяющимся в веках маньеризмом коллективистского толка. В те годы тот стиль именовался соц-артом.
То есть автор сайта не понял Пригова, раз взял его стих эпиграфом для крайней нндивидуалистки художницы.
В молодости у меня время мерялось от отпуска до отпуска. Я был невзрачен, и мне некуда было привести женщину. Только в отпуске я что-то мог. И эта гнусная повторяемость мне так надоела, что, наконец, в очередной раз я предложил напарнику по месту проживания жить, не обращать внимания на женщин. И тут-то я и встретил ту, кто лучше всех на свете, и женился. Но до того была сущая тягомотина. Из-за поддерживания общего реноме приличного молодого человека при физилогической неудовлетворённости. Что вместе – насмешка над жизнью, как сочетание кляксы от разбивания бутылочки с фиолетовыми чернилами с телом, выполненным с академической заглаженностью мазков и красиво сложённым.
Если б я стал художником, я б, наверно, живописал в таком же стиле.
Сама Кузнецова-Руф межеумочность такого искусства, думается, недоосознаёт, раз высказывание её выдержано в конце в позитивном тоне. То есть в ней не случилось полного перехода идеала из осознаваемого ранга в подсознательный, когда потребовал поэта к священной жертве Аполлон, как писал поэт. В результате экстраординарность в произведении присутствует (иначе б это не было произведением искусства), но какая-то дух не захватывающая.
Соответственно, она себе позволила почти повторение мотива.
Только тут уже смуглость кожи женщины смущает – из-за одинаковости оттенка её с цветом покраски арматуры. – Если это что-то означает, то я не знаю, что. Мёртвость, как в стиле модерн, более чем 100-летней давности при некой живости неодушевлённых струй? (Модерн тогда был первым всемирным стилем, выражавшим ницшеанство.)
Хм. А почему б и нет? В первой вещи это б объяснило смуглость (и применение угля) как некую мёртвость одушевлённого…
Ну. Если она насмотренная особа, то она и без чтения Н.Н. Александрова могла уловить этот признак стиля модерн.
Надо проверить её на чём-то вне рассматриваемой серии.
Там, откуда я картинку взял, пишут:
«В работе «Потом отпущу» Анастасия Кузнецова-Руф размышляет о природе человека и его желании обладать прекрасным, которое может быть губительным для него. Выверенная композиция помещает в центр внимания зрителя лишь жест удержания. Рука, сжимающая бабочек, исполнена с фотографической точностью. В правом верхнем углу композиции свободно парящие бабочки оказываются мимолетным видением, ускользающим моментом времени, а попытка удержания приводит лишь к разрушению и смерти» (https://vladey.net/ru/news/155).
Я, - по праву автора статьи я центропуп, - не могу это считать внятным для постановки в свою Синусоиду Изменения Идеалов. Что тут: царство смерти в Этом мире правил, одно из которых – желание обладать прекрасным? И поэтому – вон из Этого мира в метафизическое иномирие? Или идеал – поменьше хотеть? – Оба – ницшеанства. Только одно – активное, другое – пассивное (так сказать, пробуддистское)…
А если проверять на наличие признака стиля модерн… – Тут тоже применён уголь для живой руки, из-за чего она как бы мертвая, хоть и принадлежит живому человеку, с душой. А вот бездушные бабочки – таки да: какие-то живенькие.
В общем, невесело в глубине души этой художницы.
Впрочем, совпадение со стилем модерн всё-таки случайное. Не всем объектам можно подобрать какой-то оживляж. Например, рулю.
Поскольку это из серии «От праздника до праздника», надо думать, что для образа серости и скуки применён минус-приём: о них ни слова, как о всем, и так известном. А уголь нужен для негативизма по отношению к самой повторяемости, который лежит оттенком даже на празднике, в том числе и в виде умопостигаемой безумности поступка: сесть голой за руль чего-то там. – Истерический какой-то праздник. То есть отрицается весь Этот мир.
То же и в изобретённой совершенно сумасшедшей сцене совокупления из той же серии.
Без головы не всадник, а всадница, раз так активна. А голова несущего таки видна, хоть и чуть-чуть. – Так это хоть можно понять.
Вообще она боится иллюстраторства на тему названия серии. Из-за этого есть не поддающиеся расшифровке вещи.
Вот что значит это название? Если вверху загоревшийся абажур…*
Но общий минор чувствуется. – Есть, однако, и непостижимые серии.
«Левая часть триптиха «Три периода»: «Первый кубок» Холст, уголь, темпера. 110×90, 2016
Центральная часть триптиха «Три периода»: «Третьяк» Холст, уголь, темпера. 110×90, 2016
Правая часть триптиха «Три периода»: «Кубок Гагарина» Холст, уголь, темпера. 110×90, 2016» (https://kuznetsova-ruf.com/outofseries).
Предполагать, что слева Третьяк-мальчик? Но справа-то не Третьяк. Он в 2016 году был президент Федерации Хоккея России. И что значит гиперреалистическая техника? Этот напор, ею передаваемый? – Что всё – проходит? И, значит, жизнь бессмысленна?
18 ноября 2024 г.
* - Это не горящий абажур, а китайский фонарик. Такая штука из папиросной бумаги. Обычно дети загадывают желания, поджигают фитилек в основании, и конструкция поднимается высоко в вечернее небо. И светится. И ветер уносит фонарик за горизонт.
- Смотрим в интернет.
«В китайской культуре уносящийся в небо фонарик символизирует чудо, освобождение от бедности, болезней и страданий. Считается, что он уносит с собой всё плохое, открывая «дорогу» здоровью, богатству и успеху» (Нейро Яндекс).
То есть довольно «в лоб» иллюстрация несогласия со скукой жизни, которую по большому счёту (о чём говорит гиперреалистская техника) не перебивают и праздники, которые тоже ведь – повторения.
19.11.2024.