Лайт. Каринон
Если бы не его крошка, Брандт никогда бы не поехал на Каринон, хотя работа была не пыльная, а пляжи великолепные. Если бы не эта работа, то он, профессиональный военный, до сих пор мотался бы по курсам, чтобы приобрести новую профессию, и пил.
Собственно, это он и делал, то есть пил, пока встреча в одном из баров с Таней всё не изменила. Хронический пессимизм исчез, появилась надежда, что в мире, где нет войн, такие, как он, не только нужны, но и уважаемы.
Таня, в отличие от всех женщин в его жизни, при первой же встрече прямо сказала, что лучше его нет, и она намерена стать его женой. Брандт тогда просто опешил, ну не знал он, как реагировать на подобное заявление! А она, облизнув свои губы, томно спросила:
– Ну что, солдат? Будешь искать истину во вкусе вина, или попробуешь иные лакомства? – вот так, прямо при всех.
Брандт тогда взглянул в её глаза и обнаружил… Да-да! Там был страх, вдруг он отвернётся!
Многочисленные военные конфликты, в которых он участвовал, научили его быстро разбираться в людях. Это помогало ему набирать команду так, что никто из его отряда не погибал. Вот и теперь, при встрече с этой отчаянной крошкой, он понял с ней у него не будет проблем.
В том баре, он остановил парней, готовых это комментировать, одной фразой:
– Ты что мне морочишь голову, жена? Ну, сказала бы, что соскучилась, и всё, – одно предложение, но в её глазах загорелось пламя! Все с завистью смотрели, как она буквально прыгнула ему на шею, а Брандт, ухмыльнувшись, пробормотал. – Пока, ребята. Пошёл выполнять супружеский долг.
Под одобрительный ропот парней он вынес её из бара, раздумывая, где же они проведут ночь. Гостиница, в которой он обитал была жуткой дырой. Таня же, прижимаясь к нему, прошептала:
– Пошли домой. К нам, домой!
Брандта тогда облило каким-то жаром. У него есть женщина, дом, семья, то есть, то, ради чего теперь можно жить. Таня стала его открытием: ничего не боялась в постели (а ведь он считал себя знатоком в любви), хотела детей (что было знаком доверия, мало кто хотел детей от солдат) и восхищалась им (это было, как откровение).
Первый месяц Брандт жил, как во хмелю, но она не дала ему расслабляться и уговорила поехать вместе с ней в экспедицию, в качестве охранника, сказав, что без него не может и не хочет жить.
В отделе кадров ему рассказали, что такой единицы нет, но есть другая. Брандт, не раздумывая согласился, но с трудом сдержал смех, когда узнал, что он теперь инспектор по охране труда. Однако, места, в которые они отправились, были дикими, и там можно было ожидать чего угодно. Денег на экспедицию выделили мало, и поэтому все исследователи обрадовались, когда узнали, что их будет сопровождать бывший спецназовец.
Как все прежние экспедиции на Кариноне их группа расположилась на одном из пляжей.
Брандт на окраинах джунглей построил наблюдательную вышку, хорошо хоть Таня и двое коллег помогали ему. Начальник их экспедиции сначала было возбух, крича, что на это нет времени, но Брандт бухнул перед ним инструкции. Тот пофыркал и больше не стал мешать. Для базы они использовали один из домов старинного курорта.
В этих развалинах сохранившихся домов было много, но на этом доме настоял Брандт. Во-первых, много комнат в доме находились в цокольном этаже, что позволяло не мучится от жары, конечно, пришлось провести туда свет, но этого того стоило. Во-вторых, в доме был обширный подвал, который когда-то использовали, как винный погреб.
Начальник экспедиции, Фитт разорялся по поводу, как он заявил, напрасной траты времени, но Бранд предложил ему жить в палатке на жаре, и профессор угомонился, а его сотрудники с восторгом обставили подвал, превратив его в гостиницу.
Была маленькая проблема – вода, но Брандт, порыскав по развалинам домов и их подвалам обнаружил, что бывший курорт имел обширное хранилище воды, с запасами, которых хватило бы на лет пять при известной экономии. Брандт привлёк археологов к починке подземных труб, и, несмотря на очередные протесты Фитта, приказал их все закопать, как это было раньше, налегая на инструкции по технике безопасности.
Когда, Брандт воевал на Столаге, то знал, что иногда даже малейшее отступление от техники безопасности в отношении хранения воды может привести к печальным последствиям. Соседняя часть мучилась от дизентерии, только от того, что не позаботилась о чистоте воды. Его же ребята и горя не знали.
После того как они почти две недели устраивались, началась обычная жизнь. Сначала всё было нормально: днем Брандт загорал на вышке, а ночи проводил со своей Таней, но со временем, его стал изводить начальник экспедиции своими разглагольствованиями.
Таня утверждала, что он нормальный, но, по мнению Брандта, археолог Фитт был полным пpuдypкoм. Мало того, что этот тип считал себя великим, так к тому же всех остальных он презирал, полагая, что они нужны для выполнения его гениальных планов.
У членов экспедиции, возможно, были свои планы, но истерики, закатываемые Фиттом, и намеки, что он доложит об их работе наверх, сделали своё дело. Все смирились и просеивали песок у гигантской Стены. Фитт утверждал, что прочёл в какой-то рукописи, что там однажды был потерян древний артефакт. Какой артефакт, профессор не говорил.
Дни летели, но кроме песка археологи пока ничего не обнаружили. Брандт не понимал тех, кто тратил свою жизнь, как Фитт, на поиски неизвестно чего, и часто ворчал Тане:
– Ну что же это за работа?! Зачем? Неужели мало дел на Столаге?! Ведь там теперь не воюют. Живи не хочу! Понятно, что Стена – это загадка, но тратить время на бессмысленное осматривание её… Не-ет, это не для меня!
– А тебя она не тревожит? – Таня взволнованно посмотрела на него.
– Это не тревога? Детка, это… – он поёжился. – Я такое никогда не переживал. Пойми это для меня, как будто сигнал типа «Осторожно мины». Нельзя нам туда соваться. Я уверен в этом.
Таня разволновалась, долго разговаривала с коллегами, но ничего не изменилось, они по-прежнему искали загадочный артефакт Фитта.
Стена сначала поразила и Брандта – по ней легко могли проехать грузовые машины, если бы не одна деталь, её высота превышала девятиэтажные дома. Ни дверей, ни разрывов в Стене не было. Камни Стены, казались были добыты вчера, и матово светились золотисто-коричневым светом в лучах заходящего, или восходящего Римкара, планеты-гиганта вокруг которой вращался их Лайт. Археологи мучились вопросом, зачем и кто построили эту Стену?
Лайт и Римкар медленно плыли в холодном космосе вокруг далёкой звезды Ро, и, слава Творцу, что весьма удалённой – ибо периодические вспышки на Ро были с трудом выносимы живыми организмами Лайта. Период вращений был таков, что поток смертоносных лучей, как правило, приходился по планете-гиганту Римкар, и Лайт, оказывался защищённым.
Большинство исследователей Мира были убеждены, что те, кто построил гигантскую Стену, были первыми, кто пришёл на эту планету и обосновались на ней. Однако никаких доказательств о существовании этих прародителей не было, кроме удивительной и загадочной Стены.
Брандта эта Стена не столько тревожила, сколько волновала, хотя Таня часто тормошила его, спрашивая, неужели ему не интересно, как возникло человечество на Лайте? Однако он только отмалчивался. Если бы он начал говорить, то, скорее всего, о том, как человечество выжило. Брандт не хотел ей признаваться, что, пережив последние военные конфликты, приведшие к неожиданному объединению всех государств в одно, хотел только одного – нормальной человеческой жизни. Он хотел свою крошку и детей от неё. Много детей! Чтобы весь дом звенел от детских голосов!
Таня никогда не расспрашивала его о последней войне – она была мудрой женщиной, но много рассказывала о загадках археологии. Часто ночами она читала ему древние легенды о воителях прошлого, о поисках истины, о разлуках и чудесном воссоединении влюбленных. Брандт слушал с интересом. Волею судьбы, он был лишен возможности изучать столь далекое прошлое, и теперь ночами перед его глазами оживали древние сказания. Особенно ему нравились рассказы о долге, чести и доблести. Таня с восхищением говорила, что во всех легендах самым загадочным местом был Каринон и Стена. Она уверяла, что в древности люди поклонялись Стене и считали, что за Стеной живут Боги, для которых чистота песков Каринона было доказательство послушания людей.
Брандт и сам удивлялся этому месту. Пустыня Каринона, которую огораживала Стена, не походила ни на одну ему известную – здесь был только песок. Ни воды, ни растений, ни животных. Кроме того, ни один вертолёт, не мог сесть на отгороженную Стеной поверхность – внезапные ветра буквально сметали их. Те, кто умудрился с парашютом сесть на пески пустыни, навсегда исчезал. Даже самолётам разведчикам не удавалось получить информацию, потому что на всех снимках, независимо от того, что использовали для съёмки, пустыня, окружённая сеной, была белым пятном. Многочисленные попытки отколоть кусочек от Стены, оказались бесплодными. Использование мощных зарядов для анализа материала было запрещено, потому что единственная такая попытка привела к тому, что все, кто это пытался сделать, погибли, как и жители города, из которого они прибыли. Гибель пятидесяти тысяч жителей сразу и навсегда отвадили исследователей Стены использовать экстремальные методы.
Брандт часто, сидя на вышке, осматривал в бинокль Стену и копошащихся археологов. Надоело это ему до невозможности, они сидели здесь уже второй месяц. Здание, занимаемое ими, превратилось в настоящую научно-исследовательскую станцию. На цокольном этаже были расставлены компьютеры и оборудован пункт связи. Одну из комнат превратили в конференц-зал. Брандт уже через месяц пребывания здесь, собрал всех и сказал:
– Вы скоро взбеситесь здесь все. Давайте-ка по вечерам организуем танцы и концерты, нельзя думать только о песке. Даже на войне, мы старались думать о доме и мире!
В экспедиции было тридцать человек, и все они, кроме Фитта и ещё нескольких археологов, были очень молоды, поэтому предложение Брандта встретили радостно. Теперь парни и девушки танцевали, вместо того, чтобы по вечерам нудно обсуждать какие-то гипотезы, постоянно возникающие в голове их начальника.
Однако Фитт потребовал, чтобы раз в неделю вечером проходили научные семинары. Иногда Брандт бывал на этих семинарах, к его великому сожалению, именно в эти вечера Фитт разглагольствовал об их великой миссии. Они должны были доказать, что их цивилизация – потомки инопланетных пришельцев, периодически впадая в ярость против тех исследователей, которые ему не верили. Брандт слушал Фитта по одной причине – ночи с Таней после вечерних лекций этого зануды были невероятными. Особенно зажигало то, что Фитт, живший в соседней комнате и не желавший переселиться, во время их ночных воплей колотил в стену и требовал тишины.
Однажды Брандт, как всегда, сидел на вышке и ждал. Когда Римкар стал склоняться к закату, он забеспокоился.
– Что же они там застряли?
Наконец, показалась машина, которая направилась в сторону станции. Со стороны джунглей раздался мощный рёв гузара. Все в экспедиции знали о об этих ящерах, видели фильмы о них, но никогда гузары не появлялись в районе старого курорта. Услышав рев, Брандт, хмурясь, достал оружие, за всё время экспедиции на пляже впервые появился этот загадочный хищник. Огромный, блестящий, в золотистой броне ящер выскочил на просеку, внимательно осмотрелся и бодро понёсся в сторону вездехода.
– Вот это новость! – удивился Брандт. – Вроде раньше они никогда не нападали.
Лучемёт яростно свистнул, выжигая перед бегущим ящером горящую полосу, но тот просто её перепрыгнул и понёсся дальше.
– Cкoтинa! – с выражением рявкнул Брандт и стал заряжать оружие транквилизаторами, наблюдая краем глаза за машиной.
Убивать на Кариноне мог только сумасшедший. Один раз попробовали. Погибли отдыхающие на соседнем курорте, в расчёте один к ста. За одного монстра – сто людей. Не поверили и убили ещё парочку гузаров. В результате – полностью уничтоженный курорт, в котором они и поселились. После чего эксперименты такого рода прекратились. Более того, были запрещены любые разговоры на эту тему.
Однако по вечерам археологи часто обсуждали и это, но Брандту было наплевать на их дискуссии. Нельзя убивать, значит нельзя! Он военный и знал, что такое приказ.
Если их предки и были пришельцами, то своё дело знали хорошо, никого не пускали на Каринон. Гузары очень способствовали этому, контрабандисты о них рассказывали невероятные истории: о том, что они разумны, что на них кто-то ездит верхом. Брандт считал, что они, скорее всего врали, потому что никаких доказательств контрабандисты не предоставляли.
Появление гузара расстроило Брандта. Из-за безделья он расслабился, а не имел на это права. Он подхватил ружьё, понимая, что применять его можно будет только в крайнем случае, тем более что гузар вёл себя очень необычно для хищника.
Ящер осторожно обошёл машину. Профессор, высунувшись из машины, что-то начал голосить, тогда ящер перевернул вездеход. Брандт, прыгая, как хищная фима, нёсся к вездеходу и кричал:
– Эй, на меня! Сюда! Я вкусный!
Ящер замер, разглядывая то бегущего к нему охранника, то перевернутую машину. По рассказам контрабандистов Брандт знал, что гузар не любит криков, и надеялся так отвлечь его.
– Таня! Замри! Все замрите! Фитт, трус! Что же ты орёшь? – кричал он, прыгая перед хищником и размахивая ружьем. – Сюда! Эй! Эй! Я здесь. На меня! Ты, зубастый, не на них, на меня смотри! Я очень вкусный. На меня!
Из машины выбирались археологи, которые в ошеломлении не стали убегать, а подтащились к Брандту и встали за его спиной. Брандт, не обращая внимания на хищника, который шумно дыша, разглядывал их, помогал выбираться застрявшему профессору. Тот, как только оказался на ногах, завизжал ящеру:
– Что? Слабо?! Я разгадал. Не посмеешь!
К потрясению Брандта со спины гузара спрыгнул высокий человек, взглянул на прибор в руках и устало проговорил:
– Ну что же вы лезете сюда?! Неужели надо табличку вешать «Проход воспрещён»? Если забор стоит, то значит, нельзя сюда лезть. Нам всю вашу реальность менять, что ли? Что за непруха!
Усталый вид парня в незнакомой форме заставили Брандта опустить ружьё и проговорить:
– Мы немедленно покинем это место. Я прослежу.
Профессор отступил от него, а потом, надсаживаясь, закричал:
– Кто? Ты?! Да кто ты такой?! Ты охранник! Охранник и всё.
– Я тоже охранник, – пробурчал человек и достал какую-то чёрную трубку.
– Не посмеешь! – завизжал профессор. – У меня жезл власти!
– Какой власти? – изумился всадник. – Ты ведь учёный. Почему не понимаешь, что такое ответственность? Вы так много забыли, что мы избегаем общения с вами.
– Жезл! Жезл! – профессор, потрясая какой-то палкой с кнопками, был похож на помешанного. – Я нашёл бортовой журнал. Я знаю, зачем вы на Кариноне! У меня жезл!
– Творец! Какой жезл? Это – ключ управления Лайтом! Его случайно потеряли много лет назад. Вы что, хотите сгореть в лучах Ро? Отдай! Не смей ничего трогать!
Фитт сделал шаг назад и нажал на какие-то кнопки на жезле.
– Врёшь! Теперь я могу управлять миром. Я стану великим! Я без вас буду менять этот мир. Получил?! А?! Я всё-о понял! – надсаживался профессор. – Я покажу… Я… Я докажу!
Раздался жуткий вибрирующий стон, у Брандта заныли зубы, а земля под ногами вздрогнула, как будто что-то тяжёлое рухнуло рядом.
Фитт, размахивая руками, кричал:
– Ага-а! Я гений, я смог! Поняли?! Я велик!
– Мамочки! – пискнула Таня.
Вибрация усиливалась, казалось, что стонет Лайт. Человек побледнел так, что Брандт испугался и почему-то шёпотом спросил:
– Что же сделал этот пpuдypo.к? Пожалуйста, скажи!
Наездник скривился:
– Говоришь, гений? Что же ты не заметил, что все вспышки на Ро приходятся на Римкар? Ты прав, здесь находятся машины, которые управляют Лайтом. Мы прячем наш мир за Римкаром – планетой гигантом во время вспышек на Ро. Мы охраняем жизнь на Лайте с первого дня его заселения. Это – очень перспективный мир!
– Ну и что? – профессор, чтобы выглядеть значительней, поднялся на цыпочки. – Теперь и я умею это делать. Я теперь управляю планетой! Мне будут все благодарны. Я…
Человек брезгливо посмотрел на Фитта.
– Нет! Ты только что убил миллионы людей. Ты чудовище!
Фитт растеряно оглянулся на археологов, у тех на лицах был ужас. Наездник ударил ребром правой ладони по перчатке и громко проговорил:
– Изменить код реальности! Отключить ключ!
Затем он прыгнул над гузара. Гул усилился, планета задрожала, как в ознобе. Все схватились за руки, с ужасом осматриваясь. Брандт, раскинув руки, встал перед гузаром. В отличие от профессора, он поверил этому охраннику сразу и теперь искал способы исправить содеянное Фиттом.
– Стой! Нельзя из-за одного пpuдypкa убивать людей. Мы только-только перестали воевать! Пожалуйста! Возьми мою жизнь, но дай нашим детям надежду на выживание. Сам же сказал, что это – перспективный мир!
Наездник гузара внимательно посмотрел на Брандта, к которому метнулась изящная фигурка женщины и прижалась к нему, потом направил какой-то прибор на них, несколько секунд что-то читал на экране прибора и задрал брови:
– А что?! Может получиться. Доблесть, верность и любовь! Интересное сочетание. Воин, удивительно, но линия твоей судьбы и этого мира сплетены, – наездник что-то нажал на перчатке, и его голос загремел со всех сторон. Археологи ахнули. Во всех городах Лайта жители ошеломлённо слушали голос, гремевший с неба. – Внимание! Вспышка на Ро! Знайте умирающие, имя преступника Фитт. Его гордыня убила вас и ваших детей. Он подставил вас под вспышку на Ро. Спасайтесь! Слава силе! Надежда выжившим! Да будет проклято имя убийцы!
– Убийца Фитт! – разнесся крик сотен тысяч людей.
Наездник развернул ящера, но замер, а потом хлопнул себя по лбу и повернулся к Брандту.
– Воин! Вы ещё успеете спастись. Станция осталась на защищённой стороне. Мы наблюдали за вами, у вас есть шанс. Хотя я не завидую вам, вы увидите гибель вашей цивилизации, – он горько сморщился. – Увы! Столаг почти весь сгорит. Жаль континента.
– Как это исправить? Что можно сделать? – Брандт спросил главное.
Археологи, побледнев, смотрели на наездника гузара, тот, покачав головой, развел руками.
– Сразу ничего! Мы координаторы положения Лайта сможем восстановить движение Лайта через цикл. Думаю, что мы сохраним другие материки – Пайк и Каринон, но и там люди заплатят. Начнутся обвальные мутации, канцерогенез, ранее старение.
– Почему?! Нельзя же наказывать всех людей из-за этого… Этого… – прохрипел Брандт. – Накажи, если нужно меня. Я воин и не доглядел. (Живите ребята!)
– Что ты, воин! Разве это мы сделали? Мы защищали Лайт, пока этот… – наездник вздохнул. – Зачем наказывать, если уже весь мир наказан? Эх! Излучение Ро вызовет обвальный мутагенез везде. Даже здесь.
– Ты говорил, что моя судьба… – прохрипел Брандт. – Я готов! Говори, что делать! Приказывай! Я смогу. Я воевал и знаю цену жизни.
– Приборы показали, что ты и твои потомки должны исправить содеянное Фиттом, – человек устало покачал головой. – Как это сделать, я не знаю. Наша модель реальности не может этого показать. Прощайте и торопитесь. Взгляни на небо!
Брандт с ужасом посмотрел на небо, которое уже окрасилось в золотистый цвет, что говорило о вспышке на Ро. Фитт нервно щелкал какими-то кнопками, забыв, что ключ отключён, и шептал:
– Я исправлю. Я же читал! Я умею. Я гений! Все будут благодарить меня. Я спасу! Я благодетель! Человечество будет меня почитать, как Бога! Вот сейчас, вот…
Гузар метнулся в джунгли. Брандт, подхватив на руки Таню, бросился к станции, археологи, спотыкаясь, бежали за ними. Они едва успели. То, что они смогли увидеть на компьютерах, было страшным. Им передавал единственно уцелевший от удара излучения Ро спутник.
Они смотрели не в силах оторваться от экранов, в ужасе и ярости от своего бессилия. Половина городов на Пайке – восточном континенте Лайта горели. Столаг – западный континент, обращённый к свирепому Ро, сгорел почти весь. Два цветущих континента за мгновение превратились в полупустыню. Археологи молчали, а Таня в ужасе прошептала:
– Что же мы сможем?
Брандт угрюмо процедил:
– Все за мной! В подвалы! Там мы продержимся месяц, а потом будет видно, что делать. Быстро забираем продукты и энергоносители. Скорее! Этот мужик не зря так чесанул отсюда, скоро излучение заденет и нас. Такие вспышки кратковременные, переживём их в подвале. Скорее, у нас почти нет времени! Берите всё! Как знать, мы может застрянем навсегда здесь после вспышки.
Археологи, стали быстро собираться, но неожиданно, захлёбываясь и лязгая челюстью, закричал Фитт:
– Стойте! Вы поняли?! Я прав! Поняли?! Прав!! Мы чужие в этом мире. Эти должны, обязаны, защитить нас. Я!.. Я доказал, что я прав. Я гений! Все теперь попляшут, когда я…
Брандт, скрипя зубами, прохрипел:
– Доказал! – и поднял лучевое ружьё.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех частей: