Земля. Россия. Урал
Вы когда-нибудь были самого маленького роста в школе? Если кто-то был, то может понять, что испытывала Соня на протяжении десятилетнего обучения в школе. Ей сразу, в первом классе, прилепили прозвище Дюймовочка. С ним она и просуществовала десять лет.
В компании её никогда не брали. Кому нужны проблемы с ментами, а те всегда интересовались, куда подростки тащат ребёнка? В любви никто не признавался, даже девчонки в классе не считали её конкурентоспособной. Полтора метра при современных взглядах на красоту, которые формируют модели глянцевых журналов, почти проклятье.
Что остается делать такой девчонке? Учиться! Видимо поэтому Соня училась лучше всех, к тому же одним из учителей в её школе была родная бабушка, что также способствовало одиночеству Сони. Ребята знали, что Соня никогда и никому ничего не расскажет об их похождениях, но всё равно избегали ее, полагая, что на грех и палка стреляет.
Да и внешность её настораживала. Соня была очень непохожа на других. В Екатеринбурге, каких только девушек нет, но таких, как она, не было. Чёрные с блеском волосы, жёлтые, как одуванчик, глаза, и губы яркие, как вишни. В седьмом классе их завуч, которая у них вела физику, периодически требовала, чтобы она стерла помаду. Требовала из вредности, потому что её дочка, соседка по парте, рядом с Соней выглядела, как бледная моль. В целом у Сони была редкая, заморская красота. Увы! Никто не хотел видеть, как она хороша, для всех главным был её рост.
Наверное, поэтому Соня непрерывно испытывала судьбу, записавшись во все кружки и секции, требовавшие смелости ловкости и дерзости. Она освоила мотоцикл, стрельбу из лука, верховую езду, спортивное ориентирование и даже использование лассо и арканов. Её коллеги по эпатажу относились к ней с уважением и только. Более того, и они звали её Дюймовочкой. Она и ругалась с ними, и проводила просветительные беседы, но ты, хоть тресни! Дюймовочка, и всё! Соня была даже согласна на Крошку, но, увы! Иногда её звали малявкой, что опять же не обещало романтических отношений.
К десятому классу Соня разуверилась в своем женском счастье и ударилась в изучение языков, что также было особой формой протеста, потому что родители непрерывно намекали ей на медицинский институт и на компьютеры.
С техникой у Сони сложились странные отношения. Она умудрялась одушевлять всё, что питалось от тока, а техника, догадавшись, что Соня разгадала их тщательно скрываемую тайну – «разум», тихо мстила ей, как умела. Если со стиральной машиной и парогенератором угрозы Сони привели к тому, что те смирились и стали послушными, а телевизор она перестала смотреть из-за непрерывных реклам, то компьютер не сдавался, в результате выше тройки по информатике Соня не имела. Перед выпускным экзаменом пообщавшись с Бабушкой, большой любительницей колдовства и всякой мистики, Соня пообещала школьным компьютерам, что она их проклянет (всех в городе), и они окончат жизнь на свалке, и в результате к потрясению всех получила высший бал по информатике.
Дома все были в восторге от её успехов, особенно Бабушка, которая хохотала, когда узнала, как внучка добилась результата, обнаружив проклятье, написанное кровью, смешанной со слезами, на бересте и, к тому же, вороньим пером. Соня пояснила, что показала своему компьютеру это проклятье, когда включила Интернет, открыла поисковик Yandex и вслух поведала компьютеру, как и чем она написала проклятье. Бабушка пообещала не рассказывать родителям о попытках внучки стать ведьмой, но посоветовала не заниматься глупостями.
Разговор состоялся необычный:
– Феноменально! Соня, ты уже не маленькая, когда ты прекратишь заниматься ерундой?! Что это за идиотское проклятье? Как в твоём возрасте можно верить в такое?!
– Бабуля! Не ерунда, и оно сработало! Я нашла твой старый дневник, – Соня для убедительности выпятила нижнюю губу, демонстрируя свою несгибаемую волю и веру в чудеса.
Бабушка всплеснула руками.
– Феноменально! Двадцать первый век! Да, мне же тогда было всего тринадцать лет! Нельзя же верить всему, что там написано!
– Я только на три года старше! Кстати, почему ерунда? Ведь там написано, что у нас в роду были экстрасенсы.
– Шаманы, деточка! Шаманы! – Бабушка сердито запыхтела. – Кстати, твой дед, был потрясающим врачом и творил чудеса в операционной. Он при этом учился и не писал заклинания вороньим пером. И уж, конечно, не прыгал с бубном!
– Бабуля, ты сама сказала, что он творил чудеса! – Соня стояла на своём.
– Софья, прекрати! – Бабушка грозно нахмурилась, а внучка присмирела, использование имени в таком виде говорило, что Бабушка кипит от гнева. – Феноменально!! Как ты всё перевернула! Я говорила, что он был мастером своего дела! Мастером, а не шаманом! Вместо того, чтобы проклятья писать, подумай, кем ты станешь.
Увы, гнев и возраст помешали Соне прислушаться к словам Бабушки. Внучка, приподнявшись на цыпочки, дерзко провозгласила:
– А я уже решила. Буду лингвистом!
– И кому ты будешь нужна, лингвист? Где будешь работать? – однако Бабушка говорила уже с уважением. Ей понравилась дерзость внучки, она сама была такой в её возрасте.
– Если мозги есть, то и работа найдётся!
Этот разговор стал камешком, который повлёк за собой лавину необратимых событий. Раз и навсегда в семье прекратили обсуждать выбор Сони, а Бабушка извлекла из сундука, хранившегося в сарае с незапамятных времен несколько старинных словарей, толстых и засаленных, сообщив внучке, что один из словарей рукописно составил её прадед.
Гордая Соня поступила на филфак, полагая, что нельзя сильно давить на технику. Компьютеры с пониманием отнеслись к её выбору и больше не вредили ей.
В институте она сразу нашла подругу, которая также, как и она, обожала языки и разделяла тайную страсть Сони к чудесам.
Любви, о какой пишут в дамских романах, в ближайшие годы не предвиделось, потому что на их курсе было всего два парня: Фима, близорукий ботан, который был увлечен французской литературой и семнадцатым веком и поэтому никого не видел в реальности, и здоровяк Стас, с абсолютной идиосинкразией к обучению и поступивший на филфак чудом, потому что он был не в состоянии запомнить даже таблицу умножения.
Оба парня у Сони и её подруги вызывали желание возопить к Небесам: «Господи! За что наказываешь?». Результатом отсутствия достойных объектов любви было погружение в виртуальный мир, где были приключения, красавцы-рыцари, большая и светлая любовь. Однако природный скептицизм привел к тому, что, пересмотрев все существующие фильмы, прочтя почти все доступные книги, благо дело их не ограничивали языки, девушки пришли к неожиданному выводу, что разделение фантастики на фэнтези и научную фантастику неправомерно и сделано людьми, не знающими законы эволюции и физиологии человека.
Соня провела детальный анализ прочитанного, что побудило её погрузиться в мир средневековья, старинных свитков и фолиантов. Преподаватели не вмешивались в научные изыскания Сони, но посоветовали оформить их в виде курсовой работы. На студенческой конференции Соня яростно доказывала, что существующие средневековые легенды реально отражали способности людей влиять на некоторые физические процессы, и только церковь с её могучим авторитетом смогла стереть из памяти людей реальные возможности колдунов и магов. Её доклад вызвал огромное количество споров и был опубликован в каком-то зарубежном журнале. В результате она и подруга получили приглашение в Штаты на обучение.
Теперь однокурсники смотрели на Соню с уважением и недоумением, не понимая, как эта малявка смогла добиться такого, а Стас провозгласил:
– Правду говорят, «Мал золотник, да дорог».
Соня, несмотря на положительную оценку её способностей, разозлилась, потому что ей опять напомнили об её росте.
Дома её достижения восприняли неоднозначно: родители обрадовались поездке в Америку, а Бабушка неожиданно воспротивилась. Авторитет Бабушки – главы семьи был таков, что Соня осталась в родных Пенатах. Однако речь Сони в защиту права на обучения в Штатах заставила Бабушку задуматься.
– Вы – эгоисты! – так начала своё выступление Соня, которая для убедительности залезла на маленькую скамеечку. – Ещё в 1989 году ООН приняла конвенцию о правах ребенка. Каждый ребенок имеет право на самовыражение. В мировой литературе даже к Буратино, Колобку и Железному дровосеку, не говоря о Красной шапочке и Иванушке-дурачке, относились гуманно и не лишали их прав на самовыражение, а вы… Эх вы! Я здесь скоро сдохну от тоски или заквакаю. У нас не дом, а болото!
Отец и мать перепугано уставились на Бабушку, которая по традиции занималась воспитанием Сони, на что та грозно возразила:
– Феноменально! И это наша семья?! Распустились тут! Вы что, не знает, что Америка – это родина фасфуда, хиппи и ковбоев? Вы что, не видели американские боевики, там же всё время стреляют?! А их президенты? Это же горе-горькое! Ну?! Чему она там может научиться?
– А-а, может… – робко начал папа, впервые попытавшийся возразить.
– Глупости! – отмела Бабушка это возражение, на чём дискуссия была и закончена.
В качестве протеста Соня ударилась в изучение языков коренных народов Америки, благо дело, что рукописный словарь, подаренный ей Бабушкой, был переводом на английский языков индейцев кри и оджибвеев.
Теперь в доме звучали барабаны и монотонные песни северо-американских индейцев, а Соня во время вечернего чаепития постоянно употребляла странные и немного гортанные слова, благодаря за чай и уют, сопровождая их переводом.
Это напрягало её родителей и Бабушку. Они тайно, когда Соня отсутствовала, пытались ответить на извечно мучивший русскую интеллигенцию вопрос – «Что делать?». Бабушка предложила подождать, сказав:
– Феноменально! Я уже некоторые слова оджибвеев запомнила. Жуть! Так! Нечего дёргаться попусту. Перебесится!
Однако ничего не менялось, более того, Соня расшила стеклярусом подаренную ей в день окончания школы роскошную замшевую курку, изобразив рисунками головы индейцев в перьях и вигвамами. В институте отнеслись к этому новшеству неоднозначно. Девушки высказали недоумение, а Стас – восхищение, выразившемся в одном слове – «Жесть!»
Шло время, но никаких признаков, что Соне надоест выбранный ею путь, не было. Теперь родители часто обсуждали, в кого у них такой ребенок, повышая голос в присутствии дочери, но та даже не слышала их.
Бабушка решила обратиться к народной мудрости, а именно к сказкам. Чтобы мысли Сони были светлыми, она начала с того, что продумала вечернюю диету всей семьи. Когда отец попытался возразить, намекнув, что он не против, чтобы его мысли имели тёмный оттенок, Бабушка рявкнула:
– Феноменально! Ты меня убедил, что глупость – это дар Божий, но им нельзя злоупотреблять. Хотите, чтобы Сонька очухалась, надо смотреть на мир глазами ребенка.
Теперь, по вечерам, все ели творог с разными фруктами, что побудило родителей вспомнить о забытых друзьях и ресторанах. Соня, не заметив, позитивного воздействия на её организм и забыв про поездку в Америку, погрузилась в изучение культуры североамериканских индейцев. Бабушка не сдавалась и упорно читала Соне на сон грядущий сказки великих классиков.
Увы! Очень лёгкий ужин и сказки привели к неожиданным последствиям: Соня ударилась в анализ использования пищевых продуктов разных народов Северной Америки. Бабушку она поразила невинным вопросом: влияет ли широта и долгота на использования разных зерновых и бобовых культур в сказочных приключениях героев.
– А что это тебя так волнует? – осторожно спросила Бабушка.
– Да вот думаю, почему Андерсен использовал горошину в сказке «Принцесса на горошине»? Я бы взяла просо или пшеницу. Вот это бы был тест, так тест!
Бабушка, выслушав это, решила, что у внучки белковое голодание и на вечер нажарила беляшей. Однако, этот акт доброй воли Соня так же не заметила.
Глава семьи на некоторое время впала в уныние, но когда мать и отец застали её за чтением высказываний мудрецов востока, то они не на шутку разволновались, это было приметой грядущих и, как правило, неожиданных перемен в жизни их семьи.
Соня, осознав, какое влияние на культуру индейцев сыграла кукуруза, написала статью о её роли в обмене веществ и попросила Бабушку испечь кукурузные оладьи, сообщив, что та умеет всё.
Бабушка решила, что это – знамение, тем более что теперь Соня, полюбившая алгонкинские языки, по вечерам читала семье, правда на чисто русском, «Песнь о Гайавате». Неизвестно, то ли напевные стихи, то ли кукурузные оладьи, то ли чувство справедливости подействовали, но однажды Бабушка на вечернем чаепитии провозгласила.
– Вернёмся к гуманизму…
Все замерли, потому что подозревали самое худшее. Родители немедленно вытолкнули Соню перед собой, убеждённые, что внучку Бабушка любит больше, чем их, и значит, ей достанется много меньше от гуманизма, чем им.
Бабушка вздохнула.
– Как говорят древние китайские философы «Человек сдвинувший гору, начал с того, что перетащил маленький камушек». Надо Соньке ехать в Штаты! Не гуманно, чтобы талант пропадал. Пусть развивается! – и положила на стол волонтерскую программу, посещения страны ковбоев и мирового капитализма. – Это лучше, чем просто таскаться по разным штатам и глазами лупить направо и налево.
Продолжение:
Подборка всех глав: