– Ты с ума сошла, мама? Отдать трёхкомнатную квартиру в центре этой... этой... – Людмила задохнулась от возмущения, не в силах подобрать подходящее слово.
– Этой кому? – В глазах Анны Михайловны появился стальной блеск. – Моей единственной внучке? Твоей дочери, между прочим?
– Которая даже не соизволила приехать на твой юбилей в прошлом году!
Майское солнце заливало просторную кухню старой сталинки. Анна Михайловна медленно помешивала ложечкой остывший чай, наблюдая, как по стенам чашки расползаются круги. Совсем как круги по воде от брошенного камня. Именно таким камнем стало её решение – подарить квартиру внучке Маше.
– Люда, давай без истерик, – спокойно произнесла она. – Маша не приехала, потому что защищала диплом. Ты прекрасно это знаешь.
– Защищала диплом! – Людмила всплеснула руками. – А может, просто гуляла со своим этим... художником? Как его... Димой?
– Денисом.
– Какая разница! Главное, что он – никто! Безработный художник, который...
– Который делает успешную карьеру в геймдизайне и зарабатывает больше твоего мужа-менеджера, – отрезала Анна Михайловна. – Я навела справки.
Людмила осеклась. Несколько секунд она молчала, затем плюхнулась на стул напротив матери.
– Мама, но почему именно сейчас? Почему Маше? А как же мы с Витей? А Серёжа?
При упоминании младшего сына лицо Анны Михайловны дрогнуло. Сергей жил в Новосибирске, занимался какой-то наукой и домой приезжал редко. В последний раз она видела его три года назад.
– Серёже я помогла с первым взносом за ипотеку. Тебе мы с отцом купили квартиру, когда ты выходила замуж. Или ты забыла?
– Это другое! – Людмила покраснела. – Тогда были другие времена, другие цены...
– Именно. Сейчас молодым намного сложнее.
– Но эта квартира... – Людмила понизила голос. – Она же досталась тебе от бабушки! От маминой мамы! Это же память...
– Вот именно, – Анна Михайловна отставила чашку. – Моя бабушка точно так же подарила её моей маме. А мама – мне. Теперь пришло время передать её Маше.
– Но я твоя дочь! У меня есть право...
– На что, Люда? На мою квартиру? – В голосе Анны Михайловны зазвенел металл. – Ты уже получила свою долю наследства. Заранее, между прочим.
– Я думала... мы думали с Витей... что после...
– После моей смерти вы всё поделите? – Анна Михайловна горько усмехнулась. – Нет уж. Я хочу сама распорядиться тем, что мне принадлежит. И я хочу видеть, как моя внучка будет жить в этой квартире. Как будет здесь расти её семья.
Людмила вскочила со стула.
– Ты пожалеешь об этом решении! – выпалила она. – Все пожалеют!
Когда дверь за дочерью захлопнулась, Анна Михайловна тяжело вздохнула и достала телефон.
– Алло, Машенька? Да, солнышко... Приезжай, нам нужно поговорить. И... Дениса своего захвати.
Через неделю на той же кухне собрался семейный совет. Людмила привела мужа Виктора – дородного мужчину с залысинами, который всё время нервно поправлял галстук. Сергей прилетел из Новосибирска – осунувшийся, в мятом свитере, с щетиной трёхдневной давности. Маша пришла с Денисом – высоким парнем с аккуратной бородкой и в очках с тонкой оправой.
– Итак, – Анна Михайловна обвела взглядом собравшихся. – Я собрала вас, чтобы объявить своё решение официально. Эту квартиру я дарю Маше.
– Бабушка, но... – начала было Маша.
– Молчи! – прошипела Людмила. – Ты всё это подстроила!
– Люда! – одёрнул жену Виктор.
– А что Люда? – вскинулась она. – Может, это ты науськала бабушку? – она ткнула пальцем в сторону Дениса.
– Я? – он поднял брови. – Простите, но я впервые об этом слышу.
– Все слышат впервые, – подал голос Сергей. – И я считаю, что мама вправе распоряжаться своим имуществом как хочет.
– Ну конечно! – взвилась Людмила. – Тебе-то что! Ты в своём Новосибирске...
– А что я? – Сергей подался вперёд. – Может, обсудим, почему я уехал? Почему не мог найти работу здесь?
– При чём тут это? – вмешался Виктор.
– При том! – Сергей стукнул ладонью по столу. – Когда мне нужна была помощь с трудоустройством, ты, Витя, палец о палец не ударил! А ведь обещал замолвить словечко в своей компании!
– Ты был слишком амбициозным! – парировал Виктор. – Хотел сразу руководящую должность!
– Я хотел должность по специальности! А ты предлагал мне место курьера!
– Тихо! – Анна Михайловна стукнула чашкой о блюдце. – Причём здесь старые обиды?
– При том, мама, – процедила Людмила, – что ты всегда... ВСЕГДА была к нему снисходительнее! И к этой... – она мотнула головой в сторону Маши, – тоже!
– Мама, перестань! – Маша привстала.
– Сидеть! – рявкнула Анна Михайловна так, что все вздрогнули. – Значит, так. Сейчас я скажу, и вы все послушаете.
Она медленно оглядела притихших родственников.
– Эта квартира досталась мне от моей мамы. Ей – от её мамы. Четыре поколения женщин жили здесь. И каждая передавала квартиру той, кто продолжит род. Людмила, ты получила свою квартиру. Мы с отцом купили её тебе, влезли в долги, но купили. Серёжа, тебе мы помогли с ипотекой. А эта квартира... она особенная. Она хранит память о нашем роде. И я хочу, чтобы она досталась Маше.
– Но почему? – упрямо спросила Людмила.
– Потому что она похожа на мою маму. Твою бабушку, которую ты даже не помнишь. Такая же светлая, чистая душа. Такой же взгляд. И... – Анна Михайловна на секунду запнулась, – она единственная, кто спросил меня месяц назад, не одиноко ли мне одной в трёх комнатах.
В кухне повисла тишина.
– Бабушка, – тихо произнесла Маша, – но мы с Денисом... мы справимся сами. Правда.
– Знаю, – улыбнулась Анна Михайловна. – Но я хочу помочь. И... я хочу жить с вами. Если вы позволите. Не сейчас, потом, когда совсем состарюсь.
– Что?! – Людмила вскочила. – Так вот оно что! Ты просто... просто покупаешь себе место! Откупаешься от дома престарелых!
– Людмила! – рявкнул вдруг Виктор. – Замолчи!
Все уставились на него.
– Что? – он обвёл взглядом присутствующих. – Да, я всё понимаю. Анна Михайловна права. Она имеет право распорядиться квартирой как хочет. И... – он замялся, – прости, Люда, но когда в последний раз ты спрашивала у мамы, как она себя чувствует? Когда приходила просто так, не за деньгами?
Людмила побледнела.
– Ты... ты предал меня, – прошептала она. – Все предали!
– Мама, – Маша встала и подошла к Людмиле. – Никто тебя не предал. Просто... давай будем честными. Ты действительно думаешь, что бабушке одной хорошо в этой квартире?
– А тебе будет хорошо? – огрызнулась Людмила. – С этим... этим...
– С самым любящим мужчиной, которого я встречала, – твёрдо сказала Маша. – С человеком, который готов жить со мной и с бабушкой под одной крышей. Который уважает семейные традиции.
– Я... – Денис встал рядом с Машей. – Я клянусь, что буду заботиться о них обеих. И эта квартира... она станет настоящим домом. Таким, каким была всегда.
Сергей хмыкнул и поднял чашку с чаем:
– Ну что ж, за новых хозяев старой квартиры!
– И за старые стены, которые хранят столько историй, – добавила Анна Михайловна.
Людмила молча схватила сумку и выбежала из кухни. Виктор виновато развёл руками:
– Она успокоится. Просто дайте ей время.
– Время... – задумчиво произнесла Анна Михайловна. – Знаешь, Витя, именно время и показало, кто чего стоит. И... – она посмотрела на Машу с Денисом, – кто достоин продолжить историю этого дома.
Когда все разошлись, Анна Михайловна долго стояла у окна, глядя на старый двор. Где-то там, между лип и клёнов, когда-то гуляла её мама. Потом она сама. Потом – маленькая Люда. А теперь будут гулять и дети Маши.
Круг замкнулся. И это было правильно.
Через полгода Людмила позвонила матери. Голос её был тихим и каким-то надломленным:
– Мама... ты была права. Прости меня.
– За что, доченька?
– За всё. За жадность. За глупость. За то, что не понимала главного.
– И что же главное?
– Что дом жив, пока в нём живёт любовь. И... – она запнулась. – Можно я приду в гости? Просто так. Поговорить.
– Конечно, родная. Я как раз пирог испекла. Твой любимый, с яблоками.
– Как раньше? – в голосе Людмилы послышались слёзы.
– Как раньше, – улыбнулась Анна Михайловна. – И как будет всегда.
Она положила трубку и посмотрела на фотографию на стене – четыре поколения женщин их семьи, и у каждой – тот самый особенный взгляд. Взгляд хранительницы домашнего очага.
Квартира помнила их всех. И теперь она приняла новую хозяйку – Машу, такую похожую на свою прабабушку. А значит, всё правильно. Всё так, как должно быть.