«Это была моя реакция на несправедливость. Получается, жили-были люди, а их взяли и застрелили. И родственники их тоже были репрессированы, альбомы с их фотографиями уничтожены, оставшиеся в живых от них отказались. Могил у этих людей нет, они закопаны где-то в лесу, и никто не знает, где. Память о них максимально стерта», — рассказал «Бумаге» Евгений Жумабеков, который придумал заменять сорванные таблички «Последнего адреса» с именами репрессированных самодельными копиями. И почти год делал это инкогнито.
«Появляется такая маленькая надежда, в виде таблички, размером с ладошку. Таблички висят какое-то время, а потом власти опять их снимают и выбрасывают. И получается, что во второй раз происходит несправедливость. Человека уже один раз убили, так теперь и второй раз пытаются это сделать», — делится Евгений.
Жумабеков родом из Свердловской области. Его дед из семьи репрессированного, хотя Евгений говорит, что этот факт не повлиял на его активизм. В сентябре прошлого года Евгений вместе с 12-летним сыном Андреем поехали посмотреть на установку таблички Константину Благово и встретили его внука, Никиту Благово, который рассказал историю своего деда. Это произвело на Евгения впечатление, хотя больше всего повлияло на его сына.
На следующий день после этой встречи Жумабеков узнал, что табличку украли, и предложил сыну ее восстановить. А после они захотели вернуть еще десятки табличек. Стали делать копии из переплетенного картона, который не намокает и не разбухает. Позже к восстановлению памяти о жертвах репрессий присоединились трехлетний сын Евгения и его жена.
«Что касается табличек, это просто то, что попалось мне на глаза. Я регулярно ходил и бегал мимо Дома специалистов на Лесном проспекте, 61, видел, как табличек становилось больше, делал фотографии. Видел, как этот проект живет, несмотря на войну, видел, что память существует. Я искренне верю, что чем больше будет памятных мест, посвященных репрессиям, тем меньше будет репрессий в нашей жизни», — говорит Евгений.
Почти за год Евгений восстановил 130 табличек, некоторые по несколько раз. Люди, проходившие мимо во время установки, часто поддерживали Жумабекова, но в какой-то момент ему дали понять, что его ищет полиция. Он понимал, что действует против администраций районов, по распоряжению которых таблички снимали. Старался работать ночью. Потом ему стало казаться, что опасности нет и он клеил таблички в час пик, был готов, что его схватят.
«При этом я с первой до последней таблички понимал, зачем я это делаю. Со временем появился только навык — я научился делать это быстро. Кроме того, я стал относиться к этому как к творчеству. В июне я установил табличку с надписью: „Здесь были восемь раз репрессированы таблички людей, которые были репрессированы здесь“ на доме Константина Благово и еще две подобные на Набережной Мойки и на 4-ой Красноармейской улице», — говорит активист.
Сейчас Евгений с семьей уехали в Калифорнию, а его дело продолжают знакомые. Жумабеков считает таблички делами с большой буквы, о которых, придет время, будут писать в учебниках. «И люди, которые их вешают, — они не скоты, они прекрасные люди, и они делают лучшее из того, что могут сделать. Это категорически важно, без этого не будет вообще никакого счастья, а будет какой-то мордор, тлен, разруха, уныние, грусть и тоска», — считает Евгений.