И снова мы представляем чайный сюжет, созданный непревзойденным бытописателем дореволюционной России Владимиром Егоровичем Маковским. В 1908 и 1909 годах художник написал две авторские версии картины «Прачка».
Для современного зрителя картину нужно «расшифровывать». Так, за коротким названием «Прачка» стоит целая история.
До отмены крепостного права прачка входила в число домашней прислуги. Из воспоминаний Андрея Михайловича Достоевского, младшего брата писателя Федора Михайловича Достоевского: «Прачка Василиса. Обязанности ее состояли в том, чтобы каждую неделю первые три дня стоять за корытом, а последние три дня – за катанием и утюгом. Василиса тоже была крепостная, но впоследствии скрылась, или, говоря проще, – сбежала. Этот побег был чувствителен для родителей моих не столько в материальном отношении, сколько в нравственном, потому что бросал тень на худое житье у нас крепостным людям, между тем как жизнь у нас для них была очень хороша».
После отмены крепостного права, в пореформенный период, число домашних прачек резко сократилось: многие дворянские семьи, вынужденные теперь экономить, не могли содержать работниц, которые требовались лишь несколько дней в неделю. Так что те, кто оказался от домашней прачки, прибегали к услугам прачек из прачечных же заведений или прачек-поденщиц, предлагавших свои услуги всем желающим.
Прачка-поденщица могла стирать на дому у заказчиков или же относить белье для стирки в прачечное заведение или к себе домой. Поистине каторжный труд прачек, сопровождаемый еще и резким ухудшением здоровья (от холодной воды, пара, щелока, дешевого мыла и пр.) стоил дешево, потому что в пореформенное время крестьянки массово ехали в города на заработки. Например, в одном из произведений 1880-х годов знаменитого «этнографа» быта и нравов дореволюционной России Николая Александровича Лейкина описывается отдаленная окраина Санкт-Петербурга: квартал, «населенный извозчиками; фабричными, мастеровыми, мелким купечеством и деревенским людом, пришедшим в Петербург на заработки». Здесь, во флигеле ветхого домишки, среди прочих жильцов, ютилась и прачка-поденщица Василиса – «молодая, красивая баба, вдова солдата, ходившая поломойничать и стирать в люди.
В конце XIX–начале ХХ века за 12-14-часовой рабочий день прачка-поденщица получала обед (а иногда и ужин) и 40-50 копеек. А владельцы московской Общественной паровой прачечной Бахметева в 1893 году только за стирку одной юбки брали 25-40 копеек. Однако работницам прачечной опять-таки доставались гроши.
Владимир Егорович Маковский изобразил как раз такую прачку-поденщицу. Пожилая, закутанная в ветхие платки, женщина либо принесла уже постиранное белье, либо только пришла за ним. И где-то в «хозяйственной» части квартиры, скорее всего, в кухне (где часто и происходила надомная стирка и сушка белья), поят ее чаем с «господского стола». Возможно, сахар в платочке у прачки свой, купленный как большое лакомство на заработанные деньги и бережно сохраняемый к таким чаепитиям.
«Прачка» Маковского – один из образов «маленького человека», для которого чай был напитком, придающим физические и душевные силы.
