Я вот смотрю на двуногих, особенно на нашу — и сколько она работанием своим мается. И думаю, что хорошо быть нами, усатыми и мохнатыми. Еда сама приходит, нос морозить как Грозному не надо. Спишь когда хочешь, бегаешь и всё роняешь… хорошо же!
И играть можно, и гладят. И даже если прийти, когда сонное время у двуногих, и сказать им:
— Мррр!
Они не прогонят, они если проснутся, то будут гладить и чесать, врединой назовут конечно, но это неважно. Зато много-много раз погладят. Ещё бы носом в шерсть не утыкалась Двуногая иногда, было бы ещё лучше, но ей почему-то нравится, как мы пахнем. Ну, мне тоже нравится, как она пахнет.
Я иногда её шкурки, которые снять можно, нахожу, ложусь на них, и сплю. Получается, что вокруг пахнет Двуногой, даже если её под лапой нет, и спать уютнее. Она пахнет сладкой едой, про которую говорит, что нам нельзя, своей клавикотурой, нами, и ещё чем-то совсем своим, чему я не знаю двуноговских слов.
А ещё иногда начинает пахнуть всякими штуками для мокрения. На голове шерсть какими-то ягодами, а вся остальная она — вообще деревом, только я не знаю, каким. Но запах приятный, не то, что жёлтый-противный, которого она в свою воду кладёт, а потом ест. Вот как это можно есть? Оно же даже пахнет так, словно укусило тебя за нос! Хочется лапой прикрыть.
Но этот запах, желтого-противного, он почему-то быстро пропадает. И остаются все остальные, а они не противные, они мне нравятся. Поэтому я почти и не ворчу как-то. Ну, то есть, мне хочется, конечно. Только мне слишком Двуногая нравится.
А как хорошо на ней сидеть, и отвлекать от работания! Она меня никогда сразу не прогоняет, даже когда у неё этот, страшный. Мряврал? Не урверена. Ну, в общем, даже когда работания очень много, она всё равно меня обязательно почешет, погладит, расскажет, что я замурчательная. И потом, если работания много, говорит:
— Урсёнок, я не могу столько тебя гладить, мне работать надо. Иди, мой хороший, не мешай, ладно?
Мне так нравится, что она меня Урсёнок называет! Что я специально прихожу, когда она вся заработалась. Иногда и много раз. А она не ругается, представляете? Гладит и чешет, чешет и гладит. Хорошо быть кошкой, вот что я скажу.
А то я всё ругаюсь и ворчу. Надо же иногда и хорошее вам говорить, тем более, что вы тоже у нас очень хорошие. Даже если Двуногая вам мало ответы мяукает, это у неё значит работания много-много.
Но я знаю, она читает всё-всё. Поэтому если вы тоже мне что-нибудь хорошее сказать хотите, то приходите в телеграммовые: