Восточная Пруссия встретила их морозами.
После дождливой осени зима казалась почти благословением — замерзшие дороги позволяли быстро перемещать артиллерию.
Жан-Пьер изменил конструкцию полозьев под лафеты, приспособив их к снегу и льду.
Опыт Альп пригодился здесь, на равнинах Пруссии.
— Русские отступают к Фридланду, — докладывал разведчик.
— Беннигсен собирает там все свои силы.
Наполеон был доволен: — Наконец-то они решились на большое сражение.
Генерал Дюваль, ваши батареи готовы?
— Да, сир.
Но есть проблема — порох отсырел от постоянных снегопадов.
— Решите это, — коротко приказал император.
— У вас два дня.
Жан-Пьер вспомнил египетский опыт.
Тогда они научились сохранять порох сухим даже в песчаных бурях.
Здесь пригодился тот же принцип — двойные кожаные чехлы, пропитанные особым составом.
— Смотри, — показывал он канонирам, — внешний слой может промокнуть, но внутренний останется сухим.
Главное — не открывать без нужды.
Накануне битвы он объехал все батареи.
Теперь под его командованием было уже триста орудий — невиданная сила.
— Вот здесь, у реки Алле, расположим тяжелые батареи, — объяснял он офицерам.
— Когда русские начнут переправу.
.
— Если начнут, — заметил кто-то.
— Начнут, — усмехнулся Жан-Пьер.
— Беннигсен слишком горд, чтобы отступать без боя.
Он оказался прав.
Четырнадцатого июня русские начали переправу через Алле.
Их колонны медленно втягивались в ловушку, не подозревая, что каждый их шаг просчитан.
— Ждем, — приказал Жан-Пьер, видя нетерпение молодых офицеров.
— Пусть переправится побольше.
К полудню две трети русской армии оказались на западном берегу.
И тут Наполеон отдал приказ.
— Батареи! — крикнул Жан-Пьер, поднимая саблю.
— Беглый огонь!
Триста орудий ударили разом.
Река Алле, стиснутая высокими берегами, превратилась в огненный коридор.
Картечь и ядра косили русские колонны, зажатые между водой и французской артиллерией.
— Господи, — прошептал Дюбуа, глядя на это побоище.
— Даже Аустерлиц не был таким.
.
Жан-Пьер молчал.
Он делал свою работу — направлял огонь, корректировал прицелы, следил за расходом снарядов.
Но внутри что-то изменилось.
Он больше не чувствовал прежнего азарта.
Русские пытались контратаковать.
Их артиллерия открыла ответный огонь, но было поздно — французские батареи успели пристреляться, их позиции были выбраны идеально.
— Они бегут! — закричал адъютант.
— Император бросает в бой Мюрата!
— Прекратить огонь, — приказал Жан-Пьер.
— Незачем тратить заряды на бегущих.
Вечером его вызвал Наполеон: — Превосходная работа, генерал.
Ваша артиллерия решила исход сражения.
— Благодарю, сир.
— Что-то не так? — император внимательно посмотрел на него.
— Вы кажетесь.
.
озабоченным.
Жан-Пьер помедлил: — Осмелюсь спросить, сир.
.
Куда мы идем? После Йены, после сегодняшнего дня.
.
Кто осмелится противостоять такой силе?
Наполеон задумался: — Англия все еще сопротивляется.
Россия оправится от поражения.
Война не закончена, генерал.
— Но какой ценой, сир? Сегодня мы уничтожили целую армию за несколько часов.
— Это лучше, чем месяцы кровопролитных боев, — отрезал император.
— Ваши пушки сберегли тысячи жизней наших солдат.
Поздно ночью Жан-Пьер писал письмо отцу: "Я создал чудовище, отец.
Оружие такой силы, что оно меняет саму природу войны.
Помнишь, ты говорил, что любой инструмент можно использовать как для созидания, так и для разрушения? Теперь я понимаю истинный смысл этих слов.
.
Дюбуа застал его за письмом: — Все философствуешь?
— Вспоминаю Тулон, — ответил Жан-Пьер.
— Тогда мы были простыми канонирами, мечтали о славе.
.
— А теперь ты создал самую грозную артиллерию в мире.
— И что дальше? Куда приведет эта сила?
Старый друг присел рядом: — Знаешь, что я понял за эти годы? Пушка — как молот в кузнице.
Важно не то, какой она силы, а то, в чьих руках.
Жан-Пьер посмотрел на догорающий костер: — Вот именно, друг мой.
Вот именно.
.
На следующий день армия двинулась дальше.
Впереди был Тильзит, мир с Россией, новые планы императора.
Но бригадный генерал артиллерии Жан-Пьер Дюваль уже не был прежним восторженным создателем новых орудий.
Он стал мудрее.
И, как настоящий мастер, начал задумываться не только о том, как сделать свое оружие лучше, но и о том, для чего оно служит.
Весна 1812 года выдалась тревожной.
Жан-Пьер чувствовал это по лихорадочной спешке в арсеналах, по бесконечным приказам о подготовке новых батарей, по тону императорских адъютантов.
— Шестьсот орудий! — возмущался Дюбуа, разбирая очередное предписание.
— Он что, хочет перевезти через всю Европу половину французских пушек?
Жан-Пьер молча разглядывал карту России.
Огромные пространства, бесконечные леса, реки шириной с море.
.
Он вспомнил Египет — как песок забивался в механизмы, как плавился металл на солнце.
— Что тревожит тебя, генерал? — спросил как-то Мюрат, заехавший в арсенал.
— Расстояния, — ответил Жан-Пьер.
— Посмотрите на карту, маршал.
От Немана до Москвы дальше, чем от Парижа до Вены.
А мы везем с собой тяжелую артиллерию.
— Император все рассчитал, — отмахнулся Мюрат.
— К осени война будет закончена.
Но Жан-Пьер не был в этом уверен.
Впервые за все годы службы он решился высказать свои сомнения Наполеону: — Сир, осмелюсь предложить.
.
Может, стоит ограничиться легкими полевыми орудиями? Они мобильнее, проще в обслуживании.
.
— Нет, — перебил император.
— Мне нужна вся мощь артиллерии.
Русские будут драться, как дрались при Фридланде.
И мы должны быть готовы.
— Но дороги, сир.
.
Снабжение.
.
— Займитесь лучше подготовкой батарей, генерал.
Остальное я беру на себя.
В мастерской Жан-Пьер проводил дни и ночи.
Он усовершенствовал конструкцию лафетов, добавил новую систему смазки осей, разработал специальные чехлы для защиты механизмов.
— Ты же не веришь в эту затею, — заметил как-то Дюбуа, наблюдая за его работой.
— Не верю, — согласился Жан-Пьер.
— Но если уж идти в эту авантюру, то хотя бы подготовленными.
Он вспомнил уроки отца: "Даже если работа кажется тебе ненужной, делай её как следует.
Плохо сделанная вещь — позор для мастера".
В мае пришел приказ выдвигаться к границе.
Жан-Пьер лично проверял каждую батарею перед отправкой.
Особое внимание уделял обозам с запасными частями и инструментами.
— Зачем столько? — удивлялись интенданты.
— Это же лишний груз.
— В России нет арсеналов, — отвечал он.
— Каждый гвоздь, каждый болт придется беречь как золото.
Перед самым выступлением он получил письмо из Дижона.
Отец писал: "Сынок, говорят, вы идете на Москву.
Старые мастера учили меня: чем больше кузница, тем важнее следить за огнем.
Не дай своему огню погаснуть на чужой земле".
Жан-Пьер понял смысл этих слов только у Березины, но тогда, в мае 1812 года, он просто сложил письмо и спрятал у сердца.
На военном совете Наполеон был воодушевлен: — Господа, мы начинаем величайший поход в истории.
Через три месяца Александр запросит мира, а к зиме мы вернемся в Париж!
Жан-Пьер смотрел на карту, на аккуратные стрелки, показывающие движение корпусов, и думал о другом.
О том, как будет растягиваться линия снабжения, как придется беречь каждый заряд, каждую упряжку лошадей.
— О чем задумались, генерал? — спросил Даву после совета.
— О том, маршал, что мы впервые идем воевать с пространством, а не с армией.
— Поясните.
— В Австрии, в Пруссии мы били армии противника.
А здесь.
.
Здесь само пространство становится нашим врагом.
И против этого врага бессильны даже мои пушки.
Накануне перехода через Неман Жан-Пьер собрал командиров батарей: — Господа, нас ждет особая кампания.
Берегите лошадей — без них пушки станут бесполезным железом.
Экономьте заряды — каждый выстрел должен попадать в цель.
И главное — следите за материальной частью.
В этом походе сломанная ось может стоить дороже проигранного сражения.
Ночью он долго не мог уснуть.
Перед глазами стояла карта России — бесконечные просторы, куда им предстояло втянуться со всей мощью французской артиллерии.
— Не спится? — подсел Дюбуа.
— Вспоминаю Египет, — ответил Жан-Пьер.
— Тогда нас тоже манила далекая цель.
И чем это закончилось.
.
— Но ты же сам готовил батареи, усовершенствовал орудия.
— Потому что я солдат и мастер.
Но знаешь.
.
Впервые за все годы службы я молюсь, чтобы мои пушки не понадобились.
На рассвете Великая армия начала переправу через Неман.
Жан-Пьер ехал со своим штабом, наблюдая, как бесконечные колонны втягиваются в русские пределы.
Он еще не знал, что многие из этих пушек останутся в снегах России.
Что придется взрывать орудия, которые он создавал с такой любовью.
Что огонь, о котором писал отец, придется поддерживать ценой невероятных усилий...
Продолжение скоро на канале, поставь колокольчик, чтобы не пропустить!