— Мам, привет, как ты?
Аня стояла у окна и смотрела на улицу, прижимая телефон к уху.
— Привет, дочь. - мать устало вздохнула. — Хорошо. Ты не приедешь на выходные?
— Нет.
— Занята? Работаешь?
— Нет. Ты знаешь, почему мы с Гошей не приезжаем.
— Дочь, и тебе, и твоему брату давно пора было смириться. Это ваш отец, и я от него никуда не денусь.
— Мам, я никогда с этим не смирюсь, слышишь? Всю жизнь, пока мы росли, ты его оправдывала, а мы терпели его пьянки. Спасибо, хоть не лупил.
— Не говори так об отце, Анна.
— А что говорить? Сколько раз мы тебя просили уйти от него? Всем бы стало легче!
— Нет. Ему бы не стало. Он без меня пропадёт.
— Мам, я тебя умоляю! Он, что, младенец беспомощный? Ему на пенсию скоро, а ты всё нянчишься!
— Я по-другому не могу. Это мой муж и ваш отец. Не могу бросить... - мать понизила голос, чтобы было совсем не слышно.
На заднем фоне послышался звон посуды и сдержанные ругательства. "Нинка, где мой пузырь? Куда дела опять? Дай похмелиться!" - отец, похоже, проснулся и вместо доброго утра изрыгал проклятья.
— Всё, не могу говорить, - сказала мать шёпотом. — Пока. Как пойду в магазин, позвоню сама.
— Пока, мам. - Аня удручённо вздохнула и опустила голову.
"Это просто невыносимо!" - подумала Анна. - "Этот трутень и сам не живёт, и матери не даёт! Ни работы, ни денег, ни жизни. Нигде не задерживается дольше пары месяцев! А она, как обречённая, тащит его и ещё жалеет, а он и рад - кормят, поят, жалеют, обстирывают! Паразит! Кошки хотя бы удовольствие приносят, а это животное только нервы мотать способно..." - девушка закусила губу, а потом написала брату:
"Привет, Гош. Поедешь к маме в эти выходные?"
"Привет, Нюська. Нет, не поеду. Его рожу пьяную видеть не могу!"
"Она скучает..."
"Я тоже, и Ванька к бабушке просится."
"Может, попробуем её вытащить оттуда?"
"Как ты себе это представляешь? Квартира-то общая. Ну заберём мы её, а он жильё пропьёт. Да и оставлять трёшку в центре города, как минимум, глупо."
"Тоже верно."- Аня смотрела на мигающий курсор. Потом набрала: "Давай хотя бы свозим её куда-нибудь?"
"Я спрашивал. У неё только одна отговорка - без отца не поеду."
"Я не знаю, что делать. Маму жалко."
"А ничего не надо делать. Она уже привыкла, и не видит другой жизни."
"Жаль. Так хочется, чтобы она пожила по-человечески..."
"Она сделала свой выбор, Ань. Сколько можно её уговаривать? Я устал. Не хочет, не надо."
Брат был прав. Только от матери зависело, как жить, и ни один человек не мог сдвинуть её с той точки зрения, что муж - это её долг на всю жизнь. Сама выбрала, сама и тянуть должна. Всё детство, до самого окончания школы, Игорь и Аня умоляли мать бросить отца, но она, словно заворожённая, твердила одно: "Он без меня пропадёт".
Такая жертвенность была бы понятна, если бы речь шла о тяжело больном человеке, находящимся между жизнью и смертью, и от ухода за которым зависело его выживание. Но отец мало того, что был здоров, но даже и в поликлинике ни разу не был, а работу терял с завидной регулярностью, уверенный в том, что безотказная жена, как всегда, прокормит и приголубит.
Мать было жалко, но запойный папаша был настолько ненавистен, что Анна и Игорь не могли пересилить себя и проведать её. Выходить из дома она не любила, и эта боязнь была вполне объяснима - едва жена делала шаг за порог, как отец тут же выносил что-то из дома и пропивал. Сидя порой на пустых макаронах, дети не знали, что такое подарки на дни рождения, щедро накрытый стол и счастливые родители. Только синюшный нос отца и измождённое лицо матери - вот спутники их детства.
Мать так и не позвонила позже, хотя Аня ждала и постоянно смотрела на экран телефона. Почти в девять вечера раздался звонок с незнакомого номера.
— Алло? Анна Леонидовна?
— Да, это я. - девушка нахмурилась. Плохих новостей слышать не хотелось, а тон собеседника звучал так, словно сейчас прозвучит нечто неприятное.
— Нина Ивановна - ваша мать?
— Да. - спину словно обожгло льдом.
— Меня зовут Дмитрий Сергеевич. Я врач-онколог городского центра. Сегодня к нам поступила ваша мама в очень тяжёлом состоянии. Сейчас она без сознания, но когда придёт в себя, вы сможете её навестить.
— Что случилось, доктор?
— Судя по состоянию и первичными анализам, у неё онкологическое заболевание.
— Это серьёзно?
— Боюсь, что да. Подозреваем последнюю стадию.
— Спасибо, - всхлипнув, ответила она. — Мы приедем завтра.
— Хорошо, я буду в своём кабинете, зайдите ко мне.
— Обязательно. До свидания. - ответила девушка и положила телефон на стол.
Закрыв лицо руками, Анна разрыдалась - мать никогда ни на что не жаловалась и в больницах лежала всего три раза - дважды в роддоме, и однажды - с гастритом. Сообщение врача выбило девушку из привычной рутины, и с трудом успокоившись, она позвонила брату и сообщила печальную весть.
На следующий день, отпросившись с работы, они приехали в клинику. Врач развёл руками - ничего сделать нельзя, остаётся только поддерживающая терапия и досмотр.
В клинике мама провела несколько месяцев, где и умерла. Отец ни разу не навестил её, но оставшись без денег, еды и пойла, вынес из квартиры почти всё, разведя страшный хаос, увидев который в день похорон, брат и сестра с трудом пришли в себя.
— Что будем делать дальше? - спросила Анна Игоря, когда служба клининга уехала.
— Слушай, по-моему, это очевидно: надо продавать квартиру, купить ему что-нибудь небольшое, а остальное поделим пополам. Если получится, на первый взнос хватит и тебе, и мне.
— Думаю, ты прав. Пока жильё в нормальном состоянии, мы его хотя бы продать можем, а если он там останется, то превратит всё в руины. - Анна кивнула.
Отцу взяли небольшую комнату в общежитии со своей мини-кухней, санузлом и душевой. Предыдущий хозяин сделал хороший ремонт, завёз мебель, Анна с Игорем купили всю необходимую технику, повесили шторы, навели уют, даже привезли из дома книги. Рядом с квартирой был зелёный парк, в котором можно было гулять, а книги могли бы хоть немного отвлечь отца от пагубной привычки.
Они проведывали его каждую неделю, привозили продукты, но не давали денег, чтобы не покупал спиртное, но ему этого было мало. На работу устраиваться он не собирался, и когда в очередной раз Анна с братом приехали его проведать, обнаружили, что вся техника исчезла, окна были голыми, а какой-то мужчина выносит новый холодильник. При этом отец стоял на кухне и пересчитывал некоторую сумму денег, судя по количеству купюр в которой, агрегат счастливому покупателю достался почти даром.
— Стойте! - крикнул Игорь. — Куда вы его тащите?
— Я его купил. - невозмутимо ответил человек.
— Подождите! - Игорь рванул в кухню и выхватил деньги у отца из рук. — Держите! Сделка отменяется! Этот холодильник мы покупали на собственные средства, он ему не принадлежит, поэтому вы свободны! Если нужно предоставить документы, я сделаю это по первому требованию!
Разочарованный сосед скривил недовольную гримасу и молча ушёл. А Игорь приблизился к отцу и закричал:
— Ты что творишь?! Тебе квартиру купили, всё для нормальной жизни есть, живи и радуйся! Не хочешь телевизор смотреть, иди гуляй - парк рядом! Не хочешь гулять - книги читай, пожалуйста! Всё для тебя сделали, а ты вот так отблагодарил?
— У меня трубы горят, как вы не поймёте? Я жену схоронил! Мне её помянуть надо! - отец смотрел мутными глазами на детей и в них не было ни капли разума. Грязный, пьяный, потерявший человеческий облик - он стал похож на бомжа из трущоб и жилище своё превращал в подобие подвала.
— Трубы у тебя горят?! - Игорь с ненавистью посмотрел на папашу. — В твоей жизни есть хоть что-то, кроме бухла? Всю жизнь ты нам испортил, и мать из-за тебя умерла, света белого не видела, только и знала, как тебе слюни подтирать! - сын вдруг опустил голову и глянул на отца из-под бровей, сжав кулаки. — Знаешь, что? Пошёл вон! - он схватил отца за шкирку и выкинул за дверь, швырнув вслед его одежду и стоптанные башмаки.
Анна стояла и молча смотрела, как существо, бывшее когда-то очень давно мужчиной и её отцом, пытается вернуться и бьёт кулаками в дверь. Игорь снова схватил его и волоча по коридору, выгнал на улицу, крикнув:
— Вали отсюда, ублюдок!
Отец, грязно ругаясь, скрылся за поворотом, на ходу запахивая новую куртку, что купили ему дети, и которая за месяц превратилась в засаленное тряпьё.
Через два дня их вызвал наряд полиции, и потребовал объяснить, почему отец не может попасть в свой дом.
— Это не его дом. - Игорь достал документы на квартиру. — Это наша квартира, меня и сестры, мы - два собственника. А где живёт этот бомж, мы не знаем. Здесь пока никто даже не прописан.
Полицейские отпустили Игоря и Анну, и выдворили папашу. Брат с сестрой не глядя в его сторону, быстро уехали.
Их вызвали в морг на опознание неделю спустя. В пьяной потасовке отцу раскроили череп, и он умер от потери крови в каком-то грязном подвале, куда и вызвали стражей порядка неравнодушные жильцы.
Анна стояла и смотрела на мёртвого мужчину, грязного, оборванного и осунувшегося, и всё пыталась найти у себя хоть каплю жалости или скорби, но сердце молчало, а в голове билась лишь одна фраза: "Наконец-то!". Осознав, что ей ничуть не жаль отца, она устыдилась, покраснела и кинула взгляд на брата, который холодно подтверждал личность алкоголика, который только родился человеком.
Сейчас, когда Анна уже сама мама, она жалеет лишь о том, что дети никогда не увидят живой её мать и свою бабушку. Не увидят хорошую, добрую и заботливую женщину, сложившую на алтарь служения непутёвому мужу свою жизнь, здоровье и личное счастье.
Про отца ни Игорь, ни Анна детям ничего не говорят, отвечая, что они росли только с мамой и папы у них не было.