Продолжение .
3.
Николай Петрович, вернувшись домой из больницы, шумно зашёл в избу, громко напевая песню. Потом крикнул:
- Жена, принимай гостинцы городские!
- Что это ты весёлый такой? Никак выздоровел?
- Да я и не болел вовсе. Врачи сказали, что симулянт, и выгнали из больницы. Налей-ка мне грамм сто лекарства от всех болезней.
- Ну, слава Богу, а то уж чего только не передумала. Cадись за стол. Коли такая радость, то и я за компанию с тобой выпью.
Ночью они долго не могли уснуть, всё говорили и вспоминали прошлые годы. Петрович не жалел добрых слов жене, та даже всплакнула:
- Давно от тебя не слышала таких ласковых слов, как подменили после больницы.
Последнее время Петрович почти не заходил в дом до самой темноты- пилил и колол дрова впрок, заготовив на несколько зим. Наводил порядок во дворе, что-то ремонтировал, обновлял. Только порой накатывало на него удушье, слабели руки, прошибал холодный пот, и кружилась голова. Приходилось хвататься за что-нибудь, чтобы не свалиться на землю. Силы таяли не по дням, а по часам. Больше всего он опасался, что это заметит жена.
- Ты, Коля, что-то совсем осунулся, похудел. Отдохни, ведь загонял совсем себя. Иди хоть с удочкой на речке посиди.
- Так ведь слышал, что зиму холодную обещают, вот дров и наготовил. Знаешь, завтра утречком в тайгу сбегаю на несколько дней. Посмотрю, что к чему там, поохочусь. Ты меня не теряй, ладно?
- Вот неймётся тебе и в отпуске даже. Разве не рано ещё для охоты-то? Сезон ведь не открылся.
- Ну, похожу, проверю угодья, отдохну на природе в отпуске, развеюсь.
Рано утром Николай Петрович, стараясь не беспокоить жену, прокрался на улицу с рюкзаком, достал из укромного места таблетки, что дал ему на прощание профессор. Посидел немножко, оглядывая двор, вспоминая, как ставили они эту избу, как появились ребятишки, что было пережито. Почему-то вспомнился волк, которого лет семь- восемь назад подранил- покосился на искалеченную тем волком руку. Ходили слухи, что зверя со шрамом на лбу нередко встречали в соседних охот.угодьях, но так и не удалось его убить никому.
Неожиданно снова накатила жуткая пронизывающая боль, всё закружилось перед глазами и померкло. Очнулся Петрович, услышав повизгивание, что-то влажное и шершавое толкало его в лицо. Открыв глаза, увидел своего охотничьего пса Байкала. Провёл по лицу: кровь сильно шла из носа. Закашлялся и сплюнул- тоже кровь. Задумался и сказал тихонько:
- Ну, вот, Байкалка, время пришло, пора уходить. Думал, прогуляюсь день-другой, может, полегчает в лесу-то. Ан нет- тянуть уж нельзя, поджала болячка к краю, пора, брат.
Ты уж прости, что в этот раз останешься дома. А потом тебя Сергей Иванович заберёт. Помнишь Серёжу? Будешь с ним охотиться, жить в городе, как у Христа за пазухой.
Байкал, насторожив уши, внимательно слушал хозяина, изредка поскуливая, что-то тревожно улавливая в его интонациях. Петрович встал, прижал к груди пса, шумнул на него, чтобы замолчал, привязал Байкала и неспеша отправился в свой последний поход. За околицей свернул на лесную тропку, которой хаживал много лет, держа свой путь к дальним горам. Он шёл, не чувствуя той лёгкости, что появлялась раньше, едва входил в лес.
От голода покачивало, но Петрович уже знал, что стоит поесть, как начнутся жестокие приступы рвоты. Понемножку прихлёбывал из бутылки травяной чай, уговаривая свой организм, тело потерпеть чуток. Мол, дойду до гор, схоронюсь там, тогда и избавимся от этого страшного рака-крысы. Расстояние, какое он раньше прошёл бы за два часа, Петрович преодолевал целый день. Заночевал в зимовье, а следующие ночи, когда не хватало сил добрести до следующей зимовьюшки, просто валился под какой-нибудь выворотень. Наконец, он добрёл до первых скал. Привалившись спиной к глыбе, вяло усмехнулся над своей немощью: доплёлся таки.
Осталось найти ту расщелину, что заприметил ещё в далёкой молодости, там его уж точно не скоро найдут. Идти сил совсем не осталось, и Петрович пополз по пологому склону, цепляясь за выступающие камни.
- Ага, вот и щель эта.
Он заполз внутрь и упал на что-то мягкое и живое. Кое- как откатился в сторону и увидел крупного, худого, как скелет, волка со шрамом на лбу.
- Не может быть! Меченый, крестник мой,- прошептал Петрович.
Волк с трудом приоткрыл глаза, попытался зарычать, но сил хватило лишь дёрнуть верхней губой.
- Да ты, бедолага, никак, тоже сюда помирать пришёл? Ничего, места обоим хватит. Голодный? Сейчас я тебя угощу, чем Бог послал. Самому-то не лезет пища в рот.
Он кое- как развязал рюкзак, достал кусок вяленого мяса и подсунул волку под нос. Меченый мрачно смотрел на охотника, не притрагиваясь к еде.
- Понятно. Видно, и ты решил уйти из жизни сам, чтобы не быть обузой.
И Петрович, в перерывах между обмороками, рассказывал Меченому о жизни, какую прожил. Всё, что постеснялся бы поведать даже на исповеди, если бы пошёл на неё, он выложил зверю. О том, какие у них с женой выросли замечательные дети, вот только внуков не дождался, к сожалению. Как старался жить по- честному, да не всегда получалось. Покаялся перед зверем, что охотился всю жизнь, убив множество животных. Когда наступила холодная ночь, Петрович подполз к волку, обнял его, согреваясь уходящим теплом умирающего зверя и делясь с ним своим теплом.
4.
Во двор к егерю заехал мощный внедорожник. Из машины вышел профессор Савельев. Увидев женщину, бодро поздоровался:
- Здравствуй, хозяюшка. А муж дома?
- Так ушёл ещё несколько дней назад на охоту, беспокоюсь уже, пора бы вернуться.
- Какая охота? Петрович никогда раньше открытия сезона не стрелял. И Байкал дома. Посмотри-ка, ружьё взял ли?
Скоро из дома донёсся испуганный крик:
- Ружьё в сейфе осталось!
Тут и рассказал Сергей Иванович женщине о болезни мужа. Решили сообщить в милицию, начались поиски егеря. Савельев с Байкалом и ещё несколько старых друзей Петровича обнаружили в зимовье следы его пребывания. Дальше вёл Байкал, умудряясь находить дорогу, по которой уходил хозяин.И вот, они подошли к подножию гор. Байкал насторожился, потом резко рванул вперёд и, вдруг, тоскливо завыл где-то в стороне. Всем стало всё ясно. С тяжёлым сердцем подходили мужики к пещере. Внутри лежали два мёртвых тела: Петрович, одной рукой обняв волка, другой словно прикрыл шрам на его лбу от пули, что когда-то сам выпустил в этого зверя.
Сергей Иванович, с болью глядя на умершего друга, сказал:
- Я ведь был на той охоте. И помню, как Петрович сказал вслед убегающему волку: „Даст Бог, свидемся, Меченый."
- Кто бы мог представить такой конец. Какая-то бумага у Петровича в руке, записка.
"Простите, люди добрые, что так ушёл из жизни. Не хочу лежать беспомощным, чтобы из-под меня горшки носили. Просьба одна: как найдёте меня, так схороните в одной могиле с волком- с Меченым".
- Не дописал...Видно, силы оставили Петровича.
И, хоть и не по-христиански это было, и люди некоторые ворчали, осуждали, но исполнили последнюю волю старого егеря и положили сверху на гроб с Петровичем умершего волка, которого прозвали Меченый.
Фото из Интернета .
