Вводные замечания
Решил обсудить вопрос, должен ли автор научно-фантастического произведения нести ответственность за свои предсказания. Речь, понятное дело, не об осуждении призывов ко всякому или же смакования ужасов и вообще дел, которые подпадают под статьи Уголовного кодекса.
Нет-нет! Мой интерес скромнее. Хотелось бы немного осветить тему предсказаний, которые сбылись, но оказались порочными. Что имеется в виду под «порочностью»?
Тут всё выглядит простым. Без предсказанных вещей жизнь в обществе, равно как существование отдельных личностей, была бы лучше, безопаснее, радостнее, в конце концов. Как-то так.
Воображаемый оппонент может сказать:
— Странно судите, уважаемый автор. В чём вопрос? Сомнительно, что если из предсказания и вытекает что-то плохое, следует наказывать предсказателя. Это как сечь вестника за плохую весть. Разве без сделанного предсказания то самое «плохое» не появилось бы?
На это замечание я бы ответил так. Вот есть предсказание А, которое вылилось в реальное изобретение Б. Причём предсказание выполнено в художественной литературе, доступной массам. И массы о нём узнали, в том числе учёные.
Теперь подумаем, что бы было, не появись предсказание А. Изобретение Б точно бы появилось на свет божий?
Оппонент ответит:
— А никогда не узнаем! Но, автор, заметь вот что! Ещё римляне говорили нечто вроде «после того не значит вследствие того». Поэтому не факт, что предсказатель помог явить миру какой-то ужас-ужас. И вообще! Не надо уподобляться авторам низкопробных историй про «безумных гениев», которые своими изобретениями мечтали покорить мир. Это же смешно!
Хорошо, придётся обосновать выдвинутые претензии посерьёзнее.
Обоснование
На реплику оппонента, прозвучи она, я бы скромно потупил взор и сказал, что да, наверное, смешно критиковать высказывания в духе историй про «безумных гениев». Тем более что ни одно так называемое «изобретение» тех самых «гениев» из американских научно-фантастических рассказов двадцатых-сороковых годов прошлого века критики не выдерживало. Да и не должно было!
Впрочем, об этом в сатирическом ключе писал Эдмонд Гамильтон в «Невероятном мире». Там по сюжету космонавты прилетели на Марс. Они ожидали застать планету холодной и пустой. А нашли Марс тёплым, зелёным и заполненным всеми теми «инопланетянами», «космическими ковбоями» и прочей... кхм... ненаучной живностью, о которой писали в «сенсационных» рассказах.
Но «суперучёные» осьминогоподобные существа оказались не умнее младенцев. Космические корабли не летали, а «лучи смерти» в лучшем случае согревали, но никого не убивали. А всё почему? Их создатели — авторы научно-фантастических рассказов — ничего не смыслили в науке.
Откуда же вообще взялись все те странные явления на Марсе? Их породила коллективная сила воображения читателей. Вот так! Чем дело у Гамильтона кончилось, не так важно. А вот этот момент — про коллективное воображение и его силу — я бы выделил.
И в свете сил коллективного воображения снова стоит поинтересоваться:
Должны ли авторы научно-фантастических произведений нести ответственность за свои предсказания?
Формы ответственности выведем за скобки. Всё-таки многие писатели банально не дожили до исполнения своих предсказаний. Чего с ними сделаешь? Но вот всякий пишущий — он как, нуждается в рекомендации «не навреди» наподобие врачей или нет?
С врачами понятно. Они напрямую воздействуют на тело, а иной раз и душу пациента. Поэтому к ним пожелание относится без вопросов. А писатели? Ведь не всё, что они предсказали, сбывается. И вот что, они тоже всегда должны озадачиваться последствиями написанного ими?
Вопрос сложнее, чем кажется. И чтобы найти более-менее полный ответ на него, полагаю, важно понять одну вещь. А что сбылось-то из предсказаний фантастов? Как говорится, «а был ли мальчик; может, и не было мальчика-то никакого»?
Сбывшиеся предсказания
Далеко в прошлое не пойдём. Но надо договориться, куда отправимся и почему именно туда, а не куда-то подальше.
Прежде всего, полагаю оправданным ограничиться только опубликованными произведениями, получившими широкую известность. Иначе ткнут меня носом в чертежи Леонардо да Винчи, а там у него и летательные аппараты, и танки, и самозарядные ружья. И вообще чуть ли не вся современная техника. Ну, в диковинных вариантах исполнения, конечно. Но Леонардо жил в пятнадцатом веке, а помер в шестнадцатом. Ему неточности в чертежах простительны.
Кстати сказать, в сериале «Демоны да Винчи», который сняли и показывали десять лет назад, создатели попытались пофантазировать на тему реализации открытий при жизни мастера. Интересно вышло! Танк на конной тяге там чуть ли не супероружием получился. Совершенно необоримым в условиях средневековья. Турки-османы им заинтересовались, построили и... Но что произошло — смотрите сами.
Я возвращаюсь к теме. И могу сказать, что нет, так далеко в прошлое не пойдём. Наброски великого художника и, как выяснилось, изобретателя получили известность спустя столетия после его смерти. Он просто предвидел, но никак не повлиял. Хотя, как знать, конечно.
Надо ограничиться теми произведениями, которые стали известны и «срезонировали». Второе важно! А то вон Сирано де Бержерак, который не только герой пьесы Ростана, но и реальный писатель прошлого, создал трактаты про космические путешествия, где герой до империй на Луне и Солнце долетел. Честно говоря, напоминает творчество Лукиана Самосатского, который жил во втором веке и уже тогда писал про космос и державы на других планетах.
Однако, что Лукиан, что Сирано де Бержерак трудились не на ниве предсказаний развития науки и техники. Им стало интереснее обсудить социальные реалии, нежели затронуть технические детали. Кроме того, книги Бержерака вышли уже после смерти автора.
Ещё один творец, которого можно бы привлечь к ответу, но не стоит по указанной причине слабого внимания к техническим деталям, — Джонатан Свифт с его «Путешествием Гулливера».
И вообще, искренне верю, что следует иметь в виду только предсказания в широко известных романах, начиная с эпохи Великой промышленной революции и её плодов в девятнадцатом веке.
Ведь Вольтер в конце восемнадцатого тоже писал фантастику («Микромегас»), но снова сосредоточил внимание на обществе и морали. Туда же и «Фауст». Есть в поэме Гёте про искусственного человека. Получается, немецкий гений предсказал генную инженерию. Но остальное там затрагивает вопросы морали, философии, богословия...
Возможно, какие-то социальные или антропологические прогнозы, которые сбылись, следует порицать. А их авторов привлекать к ответу! Хотя бы постфактум. Но это тема иной статьи. Сейчас обсуждаем вопрос влияния писателей на науку и технику.
Итак, круг подозреваемых сужается!
Тут Мери Шелли со своим «Франкенштейном, или современным Прометеем». С одной стороны, переиначила легенду о Големе, а с другой — явно предсказала скрещивание живых организмов с техническими системами. Но это оказалось выполнено без деталей. Оживил и оживил Виктор Франкенштейн мёртвую плоть! А как — неважно.
Видеть в монстре Франкенштейна прообраз чуть ли не терминатора или робота-полицейского — чрезмерно сильное допущение. Да и не создали ещё в полной мере ни того, ни другого. Хотя работы в данном направлении явно ведутся и, очевидно, могут увенчаться успехом. Бионические протезы всё совершеннее и совершеннее. Недалёк день, когда «протезировать» начнут всё тело разом.
По сути, нам остаются лишь два ключевых писателя девятнадцатого и первой половины двадцатого веков. Догадываетесь кто? Да-да, речь о Жюле Верне и Герберте Уэллсе.
— Как всего два? А как же… — начнёт возражение оппонент.
И будет прав в том смысле, что писателей-фантастов в указанную эпоху было много. В одной лишь России Гоголь и Достоевский писали не только реалистические, но и вполне себе фантастические работы. Князь Владимир Одоевский сочинил роман про Москву сорок четвёртого века (!) ещё в тысяча восемьсот тридцать пятом году. В двадцатом веке имелись романы Александра Беляева, а также как минимум две книги Алексея Толстого («Аэлита» и «Гиперболоид инженера Гарина») и прочие, прочие, прочие…
У Беляева некоторые прогнозы сбылись. Головы, правда, пока в отрыве от тела не живут. И Ихтиандров не получили. Но аппараты вполне продляют жизнь людей в коме, часто уже после смерти мозга. И трансплантологи продвинулись небывало далеко.
Так что надо ещё посмотреть, кто повлиял на развитие науки и техники больше: отечественные или зарубежные фантасты. Но я же поставил ранее ограничение. Должно сбыться предсказание об изобретении, которое «порочно» в указанном смысле.
Беляев слыл гуманистом. Как, в общем-то, и Толстой. Ведь тот умудрился в предсказать лазер, пусть не точно, но по сути. И он же показал негативные последствия от изобретения. Хотя толстовский «Гиперболоид», конечно, вписывался в линию «сумасшедших учёных», которые желают покорить мир.
Жюль Верн сильно отличался от своих «приемников» в деле научной фантастики. Он не критиковал, а воспевал технику будущего. И часто это относилось именно к технике военной!
Какие предсказания Верна сбылись? Он описал боевое применение подводных лодок и двухсредовых ружей с электрическими пулями («20000 лье под водой»), а также сверхмощный динамит («Равнение на Флаг»).
И вот тут стоит оговориться. В «Пятистах миллионах бегумы» некий профессор Шульце изображён Верном не только как изобретатель сверхмощной пушки, но и как прообраз «сумасшедшего учёного». Поэтому уже французский писатель замечал двойственность описанных им изобретений. И делал иной раз верные выводы.
Правда, «Пятьсот миллионов бегумы» написан в соавторстве с Андре Лори. Поэтому сложно судить, чьи идеи, как и где отражены в романе. А если учесть остальные произведения Верна, то тучи над ним явно сгущаются.
Я далёк от мысли винить Верна в появлении новых видов оружия и средств их доставки. Литературоведы справедливо отмечают, что он лишь заострил внимание на возможных вариантах развития уже существующих систем. А само оружие появилось бы в любом случае.
Но романтический ореол вокруг новых видов техники, в том числе смертоносной, без поддержки со стороны французского писателя мог и сформироваться! Вот за это он бы мог вполне ответить. В указанном выше плане.
Теперь о Герберте Уэллсе.
Честно говоря, трудно так сразу сказать, что из его предсказаний сбылось. Машины времени не создали. Средство для невидимости не изобрели.
Но вошли в жизнь многие иные предсказания Уэллса. Давно уже создали электроплиту, систему центрального отопления и кондиционирования воздуха, оптические прицелы и…
К счастью, самый серьёзный прогноз — описание возможной в будущем атомной войны, которое дано в романе «Освобождённый мир» тысяча девятьсот тринадцатого года, так и не сбылось. Это скорее радует.
И везде Уэллс видел двойственность техники. Во всяком случае, это относилось к боевым системам. Возможно, так получалось из-за того, что писатель своими глазами наблюдал, как рушится романтический ореол вокруг технических новинок.
И тем не менее величие Уэллса проглядывает именно в том, что он заострил внимание читателей на необходимости с осторожностью относиться к плодам научно-технического прогресса. Однако не ударился при этом в другую крайность и не стал его порицать.
Вывод
Ну что же, как говорится, понимающему достаточно. Можно, конечно, вспомнить сбывшееся предсказание об искусственных спутниках Земли от Артура Кларка. Но уже опыт Жюля Верна, с одной стороны, а также Герберта Уэллса — с другой, даёт возможность дать ответ на поставленный вопрос.
Конечно, автор художественного произведения должен нести ответственность за свои произведения. Но не в смысле «ты ответишь за это!». Конечно, посылать проклятия задним числом прозорливым фантастам смысла нет.
Но есть смысл извлечь урок из переоценки положительных сторон технического прогресса и призывов занять более взвешенную позицию в его отношении. Важно не упасть в пропасть отрицания и рисовать мрачные картины будущего. А мы знаем, как легко это получается у многих современных авторов!
Меж тем заставляет задуматься указание на допущение, когда какие-либо из «пророчеств» могли бы и не сбыться, не выскажи их писатели. Вот тут, как представляется, и видится зона ответственности любого писателя. Легко увлечься критикой современности и в пылу азарта от неё предсказать нечто такое, чему не следовало бы не только появляться в реальности, но даже фигурировать на бумаге.
Вот кто просил братьев Стругацких описывать «башни противобаллистической защиты» с известным эффектом влияния на умы сограждан? В точно таком виде они не появились. Но чем же иным, как не «противобаллистической защитой», занимаются средства массовой информации по всему миру?
Хорошо хоть так называемый «слег» из «Хищных вещей века», который в сочетании с радио давал уход в мир фантазий, в полной мере не реализован. Или всё-таки реализован? Пусть и несколько в ином виде.
Итак, можно держаться мысли, что новинки появляются и помимо их предсказания в художественных произведениях. Только факт остаётся фактом: появляются! А могли ли не появиться? Кто теперь с уверенностью ответит. Поэтому всякому автору следует соблюдать осторожность и не предсказывать лишнего. На всякий случай.