Ира сидела за кухонным столом в квартире своей матери. Над ними чуть покачивалась одинокая лампочка, отбрасывая на стены зыбкие тени. Мама, Галина, с беспокойством наблюдала за ней, уставившись на нетронутый чай. Руки Иры дрожали, а слова выходили с трудом.
Галина: Ира, ради всего святого, что случилось? Ты меня пугаешь.
Ира: Мама... Я даже не знаю, с чего начать. Такое ощущение, что я живу в чужом кошмаре.
Галина: Начни с самого начала. Сделай глубокий вдох.
(Ира резко вдохнула, как будто нырнула в холодную воду. Она вцепилась в край стола, уткнувшись лицом в колени, и начала рассказывать, что произошло).
Ира: Это было в прошлую субботу. Николай уехал в свою обычную «командировку». Ты же знаешь, какой он - всегда такой точный, все у него по полочкам. И в очередной раз перед отъездом он напомнил мне о своем золотом правиле: «Никогда не заходи на чердак».
Галина: Мне это всегда казалось странным. Зачем кому-то запрещать жене заходить на чердкак собственного дома?
Ира: Именно так. Это абсурд. Но мама, я все это время не обращала внимания. Думала: «Может, там просто старый хлам или какие-то детские воспоминания, которых он стесняется».
Галина: И что же изменилось?
Ира: Любопытство. Когда муж уехала на пару дней, я больше не могла игнорировать эту тайну.
(Галина наклонилась вперед, крепко сцепив руки. Голос Иры стал тише, тяжелее).
Ира: Я нашла ключ в его столе. У меня дрожали руки, когда я поднималась по лестнице. Старое дерево стонало под ногами, словно пытаясь предупредить меня.
(Ира остановилась, прижав пальцы к вискам, и продолжила низким шепотом).
Ира: Как только я открыла дверь, я пожалела об этом. Сначала меня поразил запах - гнилой, сырой, металлический. Глаза за пару минут привыкли к тусклому свету, и сначала мне показалось, что я смотрю на манекены.
Галина: Манекены?
(Ира покачала головой и задрожала, ее голос тоже дрожал, когда она объясняла).
Ира: Нет. Это были они. Его родители. Привязанные к деревянным стульям, худые, очень худые, кожа почти серая. Глаза его матери открылись, когда она услышала меня. Она что-то прошептала, но ее голос был таким слабым, что я не смогла разобрать.
(На мгновение голос Иры прервался. Она вытерла лицо, убирая слезы, а затем продолжила.)
Ира: Чердак был захламлен. Пыль покрывала все поверхности, но сквозь беспорядок пролегали четкие, продуманные тропинки, словно кто-то часто здесь ходил.
Слева стоял небольшой стол. На нем лежали аккуратно сложенные тетради, на каждой была проставлена дата. Я подняла одну. Почерк принадлежал Николаю. Он писал о том, как сохранить им жизнь, не позволив сбежать. Как распределять пищу. Как держать их настолько слабыми, чтобы они не сопротивлялись.
А потом я увидела рисунки.
Там были грубые наброски меня, мама. Меня! Он нарисовал меня сидящей за тем самым кухонным столом, улыбающейся, как будто он планировал эту идеальную жизнь, пока его родители гнили наверху.
(Галина была в шоке, она поднесла руку ко рту. Ира не остановилась).
На дальней стене была полка. Банки с едой. Бутылки с водой. Медицинские принадлежности - бинты, шприцы, ампулы с чем-то, что я не смог определить. Все было методично, как будто он превратил чердак в какую-то лабораторию.
Галина: Ира, что ты сделала дальше?
Ира: Я, конечно, пошла к ним. Я пыталась их развязать, но веревки были так туго затянуты, что руки не могли с ними справиться. Его отец, мама, смотрел прямо на меня. Его губы шевелились, но из них не вырывалось ни звука.
Галина: Ой, Ира...
Ира: Я побежала вниз и позвонила в органы. Я не могла думать. Я не могла дышать. Все, что я знала, это то, что я должна их оттуда вытащить.
Пока я ждала помощь, я поднялась обратно. Не знаю почему - думаю, мне нужно было увидеть больше, чтобы понять. Тогда я и нашла фотографии.
Галина: Фотографии?
Ира: Старые, выцветшие фотографии его родителей - счастливых, улыбающихся. Они выглядели совсем иначе, чем люди, привязанные к этим стульям. А потом были наши фотографии. С нашей свадьбы. С прошлого года. Он повесил их здесь, как некую святыню, прямо рядом с ними.
Ира: Когда приехала помощь Николай тоже вернулся. Это был хаос - он пытался их остановить, сказать, что это какое-то недоразумение.
Галина: Что говорил этот урод?
Ира: Он посмотрел мне прямо в глаза и сказал: «Ты все испортила».
Галина: Боже мой...
(Ира встала и зашагала по комнате, сжав кулаки).
Ира: Мама, я все думаю - как я этого не заметила? Как я могла жить с человеком, способным на такое? Он сделал это, чтобы ему перешел их дом, чтобы мы жили в нем. Он говорил, что его родители пропали, что их уже год ка нет.
Галина: Ты не можешь винить себя. Такие мужчины, как он, умеют скрывать свою тьму.
Ира: Это просто ужасно, я пережила настоящий ужас, а какого этим добрым людям, его родителям.
(Долгое время никто из них не разговаривал).
Ира: Говорят, его посадят на много лет. Но мама, одна мысль о том, чтобы остаться в этом доме... у меня мурашки по коже.
Галина: Тебе не нужно там оставаться. Сегодня же переедешь ко мне.
Ира: Я останусь, конечно. Но его родители - они столько всего пережили. Я чувствую, что обязана. Я помогу им всем.
Галина: Ты должна успокоиться, Ира. Этот кошмар уже закончен, ты выбрала не того человека.
Ира: Я просто не могу перестать видеть их лица, мама. И вряд ли когда-нибудь перестану.
(Галина потянулась и взяла руку дочери, крепко сжав ее. У нее не было слов, но она надеялась, что ее прикосновение напомнит Ире, что она не одна).
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами был Джесси Джеймс.
Это фантастический рассказ, напоминаю!