В прошлый раз мы вкратце рассказали об англоязычном переводе «Агамемнона» Эсхила, который был выполнен Робертом Браунингом, а сегодня познакомим вас с пьесой Реттигена и постараемся раскрыть, какую роль играет перевод в тексте пьесы. Вещь Реттингена короткая и должна была первоначально ставиться вместе со второй пьесой, «Арлекинадой» (поэтому их обычно публикуют под одной обложкой). Будучи пьесой театральной, «Версия Браунинга» едина с точки зрения действия, места и времени. Она написана по биографическим следам; в предисловии Дэна Ребеллато к пьесам Реттигена читаем:
When at Harrow, Rattigan had been taught classics by a Mr J. W. Coke-Norris, a harsh and humourless disciplinarian who had left Oxford <…> When Norris retired, at the end of Rattigan’s second year, one pupil (perhaps Rattigan himself) had given him a book as a leaving present, but had been rebuffed brusquely. Twenty years later, Rattigan called upon these memories to write his most acclaimed play yet.
В школе Харроу у Реттигена преподавал классическую литературу некий мистер Дж.У. Кок-Норрис, суровый и лишенный остроумия приверженец дисциплины, который покинул Оксфорд <…> Когда Норрис вышел на пенсию, в конце второго года обучения Реттигена, один ученик (возможно, сам Реттиген) подарил ему книгу в качестве прощального подарка, но получил резкий отказ. Двадцать лет спустя Раттиган обратился к этим воспоминаниям, чтобы написать свою самую известную пьесу.
Основных персонажей в пьесе Реттигена четыре — Эндрю Крокер-Харрис, филолог-классик, преподаватель классических языков в частной школе (курирует пятый младший класс); Милли Крокер-Харрис, его архетипически неверная жена; Фрэнк Хантер, любовник; Таплоу, ученик-эроменос.
Пьеса открывается диалогом между Фрэнком и Таплоу, который пришел на урок к Крокеру-Харрису. Нам ничего не объясняют, но достаточно скоро мы узнаем обо всех обстоятельствах происходящего в жизни Эндрю. Так, он болен сердцем и из-за своей болезни вынужден оставить преподавание; в школе его не любят, называя Гиммлером пятого младшего; о его академических заслугах никто не помнит, и директор лишь лицемерно отмечает их, сразу переходя к теме того, что «Крок» прекрасно занимается методологической работой — например, составляет расписание; Эндрю лишают пенсии; его жена убивает его, причем по собственному произволению — он прекрасно знает и об измене, и о том, что она издевается над ним специально, но попускает это. Одним словом, Крокер-Харрис предстает для нас фигурой жестокосердного неудачника, типичного преподавателя-зануды с остывшей душой, который не способен на высокие порывы.
Но постепенно он начинает раскрываться.
Например, он рассказывает о том, что сам перевел «Агамемнона» и что перевод его был достаточно живым и вольным; он объясняет Фрэнку, почему прощает жену:
— She’s my wife, Hunter. You seem to forget that. As long as she wishes to remain my wife, she may.
— Why won’t you leave her?
— Because I wouldn’t wish to add another grave wrong to one I have already done her.
— What wrong have you done her?
— To marry her.
— Она моя жена, Хантер — вы, кажется, забываете об этом. Пока она желает оставаться моей женой, пусть остается.
— Почему бы вам не оставить её?
— Потому что я не хотел бы обижать её больше, чем я уже обидел её.
— И чего же плохого вы ей сделали?
— Женился на ней.
После этого следует монолог Эндрю о любви, той любви, которую он не мог и не может дать своей жене, и по этому монологу мы распознаем в нём натуру ответственную и прощающую, снисходительную к слабостям других. А в той самой сцене — сцене дарения, дара — Гиммлер-Крок демонстрирует себя как человек тонко чувствующий и умеющий углядеть прекрасное.
Отсюда можно сделать вывод: Крокер-Харрис и есть перевод Браунинга. Если в него не вчитываться, то он представляет собой буквальный, суховатый, непроизносимый перевод. Однако если в него вглядеться, можно увидеть прекрасные находки слова — или пронизанные светом глубины души, которые теряются за грубой привычкой быть Гиммлером пятого младшего. И это — трагедия. Трагедия, которая не решается так просто, как хочет Фрэнк — убеждением о том, что начать с чистого листа можно в любую секунду. Перевод написан. Он опубликован. Поставлена точка. Как превратить её в запятую?
Александра Ильина (а.и.)