- Опяааать там с кем-то хвостом крутила, - кричал он, пытаясь ударить верткую жену.
Наконец-то марте удалось выскочить в подъезд, она пулей вылетела на улицу и помчалась в соседний подъезд, захлопнула за собой металлическую дверь, вихрем взлетела на пятый этаж и позвонила.
Бабушка Вера открыла дверь:
- Что, опять?
- Опять,- вздохнула она.
- Долго будешь терпеть?
- Я уходила, помните, он к хозяйке бегал, чтобы меня из квартиры выкинули. И как только нашел. Ну да, он же в полиции работал, пока его за пьянку не попросили.
- Он так тебя когда-то жизни лишит.
***
НАЧАЛО рассказа
***
- Некуда мне идти. Сами понимаете – к родителям мне нельзя, да и мать меня не примет. Она же во всех грехах отчима меня винит. Ехать куда-то деньги нужны, а их нет. Снимать тут – Вася не даст жизни.
- Он и так тебе жизни не дает. Хорошо хоть по лицу не бьет.
Марта уныло кивнула.
- Я вам на диване постелю с Тимошей.
- Надо идти, а то он так и будет орать на весь двор.
- Покричит, да успокоится. Тебе завтра на работу, ложись спать.
Марта вздохнула. У бабушки Веры были ее документы, и большая часть вещей – ее и маленького 5-летнего Тимошки. Дома – только замызганный костюмчик, да смена для сына. Василий, когда пил, мог и вещи выкидывать, и рубить их.
Она слышала, как на улице кричал Василий, даже не кричал, а ревел как медведь:
- Марта, с#ка, где ты? Выходи, а то хуже будет.
Она тихо посмотрела сквозь тюль. Василий стоял с металлическим прутом, тяжело дышал, и недобрым тяжелым взглядом скользил глазами по окнам. Марта отступила подальше от окна. Она знала, что Василий ее не видит, но очень боялась.
Тимоша играл на полу, поднял голову и не по-детски серьезно спросил:
- Папа опять выпил?
- Опять, сынок.
- Давай уедем от него подальше? Он злой.
- Обязательно. Мама немного денег накопит, и уедем.
Бабушка Вера покачала головой:
- Не уймется никак, вот же недочеловек. Ну ничего, Петрович уже разозлился, вон выходит.
Петрович – коренастый мужик, дальнобойщик, был как раз дома, отдыхал. А тут такие крики. Он был ниже Василия, но силой обладал просто чудовищной.
- Что разорался, - спокойно сказал он, забирая прут и отбрасывая его подальше.
- Сбежала от меня, - возмущенно сказал Василий.
- А что ей на тебя смотреть? Не работаешь, пьяный, мерзко выглядишь. Даже мне рядом находиться неприятно.
- Да она же ходит где-то, с мужиками, наверное.
- Работает она. Ты же дома сидишь, ешь что-то. А она сына кормит.
- Работает… Знаю, как она работает, - ревниво взревел Василий.
- Нормально работает, моя жена к ней ходила на работу, все прилично, одни женщины. Проекты рисуют, а Марта складывает все по папкам.
- Аааа, ну тогда ладно.
- Иди домой, спать ложись.
- Может, выпьем, Петрович.
- Не пью я, а глядя на тебя, даже начинать не хочу, человеческий облик терять мне не нравится.
Василий ушел домой, и вскоре из открытого окна раздался храп.
Жена у Петровича сказала:
- Надо как-то помочь ей.
- Машка квартиру берет, комнату продавать будет. Марте предложим. Пусть покупает, в рассрочку, да переезжает. Машке деньги не нужны. Может, и сдаст просто.
- Да, комната хорошая, в двухкомнатной, соседи не живут. Вот Василий ее в покое не оставит.
- Ничего, все уладится, будущее покажет.
Марта уже засыпала, как сонный Тимошка сказал:
- был бы у меня хороший папа, нам бы было полегче, нас бы никто не обижал.
- Папа, когда не пьет, хороший, - неуверенно пробормотала Марта.
- И тогда он злой, он всегда злой, меня не любит.
- Я тебя люблю, малыш, ты у меня самый лучший.
Тимошка вздохнул, прижался к маме и уснул крепко-крепко.