– Татьяна, расскажи, что тебя сформировало как личность.
– Во-первых, это моя сестра. Старшая сестра. Мы с ней очень-очень близки. Поэтому она оказала колоссальное влияние. Я даже называла её второй мамой, потому что мама очень много работала. Мы с ней много проводили много времени, она со мной и играла, и читала, и много времени мне уделяла. Ну а потом книги. Я с детства очень любила читать. Очень. Сама бегала за мамой, научи меня читать. Дальше, конечно, друзья, коллектив.
– А книги какие-нибудь помнишь с детства?
– Сказки. Вот сказки я очень долго читала. Особенно Бажов. Мои любимые из сказок. А дальше пошли какие-то приключенческие. Потом, конечно, увлеклась психологическими романами. Кронин, вся история. На данный момент любимый писатель это Фейхтвангер.
– Расскажи, как ты в педагогику попала?
– Сложно попала [смеётся], я совсем не хотела быть никаким учителем. Хотя, интересно, с детства говорят, что надо смотреть, чем играет ребенок, и тем он будет. Я в детстве играла в учителя. У меня дома был журнал. Я мысленно приходила на урок, вызывала учеников, ставила оценочку. Какое-то время мне это нравилось. Даже сама не знаю, почему. Вот тут, я вот помню, тетрадочку вырежу, тут вот вырежу, и дальше вот это листаю, там оценки четвертные выставляла. Я сама мысленно проговаривала за всех слова. Это была такая ролевая мысленная игра. Но учителем быть дальше не хотела. Хотя первая моя работа была именно учитель, репетитор по английскому. Неожиданно для меня самой. Лет мне было, наверное, восемнадцать, я училась в университете.
– А училась на кого?
– Прикладная математика.
– Почему выбрала математику?
– Хотела быть врачом. А потом у нас в школе в девятом классе новый предмет появился, информатика. Мне она давалась просто и легко. Я училась всегда хорошо, но не так, чтобы я была первая в классе. И вдруг пошла информатика, и я – номер один. Я раньше всех всё делала и всем помогала, настолько мне было просто. И я выбрала прикладную математику. Писала программы, это было очень увлекательно. Сидела допоздна в компьютерном классе.
– А это было прямо связано с программным обеспечением? Что за программы писали?
– Мы писали программы, связанные с математикой. Например, решение уравнений численными методами. Я помню, сделала программу, которая связала две других программы. Я выходила в 8-9 часов вечера из компьютерного класса. Мне нравилось, у меня хорошо получалось, мне было интересно. Я успевала и гулять, и все друзья поражались, что по виду не скажешь, что я отличница-отличница. То есть я чётко разграничивала. Могу погулять, а потом дедлайн. Меня не трогать.
– Откуда такая организованность? Вот как ты думаешь, это врождённая какая-то тема? Или в тебя воспитал кто-то?
– Музыкальная школа. Первые восемь классов я занималась в музыкальной школе. И времени не было вообще. Мне приходилось кроме учёбы играть по два, по три часа, потом под конец каждый день четыре часа играла. И плюс это два занятия каждый день – сольфеджио и хор. Это очень жёстко было.
– Фортепиано?
– Фортепиано, да. Думала, как закончу музыкальную школу, столько успею. Закончила и как я садилась делать уроки в полдевятого, так и садилась их делать. Время куда-то уходило. И это тоже был опыт для меня, я потом проанализировала. И своим детям я говорю, что чем больше делаешь, тем больше успеваешь. Но это уже потом. Учителем я совсем быть не хотела. Я себя видела в другом, в программировании. Ну а тут произошла перестройка. Мне давали направление в аспирантуру, я не пошла. Появились акционерные компании, и я пошла работать туда. Это было новое и интересное. И потом, главное, случился переезд в Москву.
– Это не твоя была инициатива?
– Нет. Абсолютно я не хотела. Мужа пригласили по работе. А я тогда второе образование получила финансовое и хотела выйти работать в банк. Мы переехали. Родился второй ребёнок, ещё больше забот. И в какой-то момент у меня здесь появляется знакомая в Москве, и у неё муж – профессор в ВУЗе. Мы к ним приходили в гости, общались. И в какой-то момент я пришла с книжками. Всегда мы чем-нибудь занимались. У меня всегда была куча книг. И он в какой-то момент говорит: «Таня, ты не хочешь прийти к нам на кафедру?» Я говорю: «У меня никакой степени нет». Он говорит: «Дело наживное, защитишь». Говорю: «Да я не очень хочу». Я отказалась. Потом дети начали подрастать. Уже пошёл сын младший в первый класс. И я поняла, что пора из дома удаляться, чтобы не концентрироваться на него. И тут второй знакомый, доктор математических наук, говорит: «А не хочешь пойти на курсы преподавателей?» Я говорю: «Почему нет? Хочу». И я пошла при МГУПИ для преподавателей по подготовке к сдаче внутреннего экзамена. ОГЭ и ЕГЭ тогда ещё не было. И вот там я начала работать, потом я пошла в пробники ЕГЭ, экспериментальные они пока были. То есть я прошла вначале экзамены, а потом уже ОГЭ и ЕГЭ. Поэтому я за ЕГЭ абсолютно, потому что я видела, что внутренние экзамены – это не очень честно. Я и в школе работала несколько лет, вела олимпиадную математику и подготовку к ЕГЭ. Потом третьего ребёнка родила. И, когда дочь подросла, снова вернулась в педагогику. Вот, собственно говоря, так я стала учителем.
– Про Монтессори скажешь? Ты что-нибудь знала до того, как к нам пришла?
– Да, я слышала про Монтессори, но не сильно была в теме. Я когда пришла в школу, Ирина, спасибо, посоветовала, пройди всё. Посмотреть. И я прошла всё. Я посидела по часа три первую неделю, когда ребят не было, они на погружении были. Я пришла в садик и посидела там часа три. Я просидела в началке часа два-три. Я потом посидела у Вики, пару уроков посмотрела. Сейчас моё мнение, для садика круто, очень круто. Своего ребёнка бы в садик отдала.
– А школа наша отличается чем-то? В чём её особенности?
– Дети мне очень нравятся в том плане, что очень вежливые, есть уважительное отношение. «Спасибо за урок» – это тоже приятная традиция, пусть даже сказано где-то формально, но это остаётся. Поэтому мне очень-очень нравятся ребята, что такие все. С ними можно обсуждать какие-то вещи. Есть контакт.
– Как ты считаешь, всё, что на математике изучают дети, это актуально сейчас? Программа по математике коррелирует с жизнью?
– Я рассказала про свой путь жизненный, что я вернулась в математику после какого-то перерыва. И когда я вернулась, начала работать на курсах, я физически ощущала, как у меня работают мозги, крутятся какие-то шарики и ролики. Я к чему? Математика развивает умение логически мыслить, умение рассуждать. А как ещё рассуждать? Я видела на своих детях. У меня дети старшие закончили физмат-школы, физмат-классы. И я видела эту разницу. Когда ребёнок такой весь разболтанный, потихонечку превращался с таким умением, с таким логическим аппаратом, в организованного человека. Многие говорят: «Я больше нигде не увижу ваши вот эти синусы, косинусы», да это же не об этом. Это умение работать с информацией, выделять главное. Вот геометрия, да, не надо всем теперь мерить, мы не будем, например, плитку класть. Но это же выстраивание логической цепочки. То есть в порядок приводят. Однозначно. А дальше уже куда тебя выведет. Потому что биология, биофизика, ничто без этого аппарата, если ты не сможешь проанализировать. А этому учит математика. Когда говорят, а надо ли? Ребята, надо. Другого нет способа.
– Про уроки. Как они сейчас у тебя выстроены? У тебя есть какие-то ограничения? Вот если бы не было никаких ограничений, что-то по-другому бы ты вела?
– Больше времени. Потому что времени, которое сейчас есть, хватает на базу фактически. То, что нужно, условно, счёт какой-то, правила, алгоритмы. Не хватает на такие вещи, где нужно подумать. На то, чтобы подумать, научиться рассуждать. Это не минутное дело. Минутное дело – пример решить, алгоритм узнать и по алгоритму что-то сделать. А есть такие вещи, допустим, шестой класс – чётность и нечётность. Рассуждать можно, просто физически времени не хватает. Было бы больше рассуждений таких. Были бы какие-то задачи, про которые можно было подумать. Чтобы спокойно, с чувством, с толком.
– А какие-нибудь форматы нестандартные получается сейчас использовать на уроках?
– Да, конечно. Особенно с шестым классом. Честно говоря, с седьмым меньше, потому что там, опять-таки, еще меньше стало времени. Вот мы сейчас, например, с шестым классом поиграли в морской бой. Право хода нужно «покупать» решённым примером. Решил – имеешь право стрелять. Конечно, когда я говорю слово «игра», у них сразу глаза загораются.
– Нужно ли родителям включаться в образование, помогать как-то? И как родители могут включаться в математику конкретно?
– Для всех детей по-разному. Родителям, я считаю, нужно включаться, если есть какие-то сложности, то обязательно. Я вот свою дочку контролирую, особенно математику. Честно говоря, и устные предметы у неё не очень хорошо. Она при нас читает. Наверное, есть элемент дисграфии. Поэтому она нам читает сейчас вслух. Родители должны быть включены и должны увидеть сложности вовремя. Поэтому я считаю, что ребёнку надо помогать. Мне мама моя, опять-таки, мудрая женщина, всё время говорила, даже Ленина отец возил поступать в гимназию. Зачем? Поддержать.
– Расскажи, пожалуйста, о своих хобби. Как ты пришла во фламенко? Это, мне кажется, что-то такое очень необычное.
– А, фламенко... Я, на самом деле, мечтала всё время в детстве танцевать. Но у меня музыкальная школа. Вот что ещё хорошо в нашей школе, что с детьми разговаривают, вот, проговаривают. Я мечтала танцевать настолько, что я, если видела танцы по телевизору, у меня это прям вот...На этом месте должна была быть и я. Я прям ужасно не могла видеть все эти танцы. А потом уже дети были, двое у меня детей, и начала голова кружиться. Мне врач сказал, что спортом надо заниматься. Я пошла в спорт, пошла на фитнес. Поняла, что вообще никак. Поняла, что не, ну не мое. И тут в этом же клубе танцы. Думаю, дай попробую. И я поняла, что вот оно. И я сейчас считаю, что для меня фитнес это ну никак. А на танцы готова, сколько времени будет, буду ходить. Я пошла на танцы. Сначала восточные, они тогда были популярны, долго ходила. А рядом была студия фламенко. И мне так нравились, как они танцуют. Но я думала, что я так не смогу. А тут моя знакомая, которая танцевала со мной на восточных танцах говорит: «Я ушла во фламенко, приходи к нам». Я говорю: «Где я и где фламенко?» Она говорит: «Приходи!» Ну, я купила туфли себе, пошла. Ну, и вот с тех пор, вот это сколько, одиннадцать лет, танцую фламенко.
– А ещё какие-нибудь хобби есть?
– Хобби у меня были всегда, это, конечно, языки. Я всё время учила язык. Вот все эти годы я учила язык. Сначала английский, дошла до Advanced. Потом я начала танцевать фламенко. Тогда еще очень много приезжало испанцев вести фламенко. И я ходила на курсы фламенко и там говорили на испанском, и я в какой-то момент поняла, что я ничего не понимаю. Они говорят, кто-то понимает из учениц, а я ничего не понимаю. И решила учить испанский. Сначала с репетитором онлайн, потом времени не стало, теперь поддерживаю в приложении на телефоне. Совмещаю там с английским, очень удобно. Мне очень нравится Испания, моя любимая страна.
– А удалось ли полюбить Москву?
– Как сказать? Я бы, может быть, какое-то время сказала «да», какое-то время «нет». С одной стороны, не мой этот город. Но, с другой стороны, этот город мне открыт, он принял меня.
– А про места какие-то в Москве можешь сказать, куда бы ты рекомендовала сходить? Ты же с детьми наверняка много ходила, много мест знаешь. Есть что-то любимое у тебя?
– У меня в какой-то момент появилось увлечение, когда общалась с подругой из очень интересной семьи. У них много было и книг, и все очень-очень хорошо разбирались в искусстве. А я в искусстве не разбиралась вообще никак. А я тут стала ещё читать книги Пушкина. Там такой контекст культурный, который не всегда понятен. В общем, когда у меня родились дети, я увлеклась музеями, культурой, искусством. Водила сначала одного, потом второго, сейчас хочу с будущего года третьего водить. Я много с ними и по музеям, и по выставкам ходила и хожу. Я в искусство влюбилась, поэтому вот куда бы я посоветовала...
– Это какая-то программа?
– Это программа. Они себя называют Академией искусств, но не в плане рисования, а в плане изучения искусства. У меня прошла и дочка полностью, и прошёл сын. И я бы сейчас посоветовала, конечно, Третьяковку. И новое искусство, и всё-всё-всё.