Кто мог подумать, что жизнь повернётся ко мне такой стороной? В общему, после сорока лет занятия журналистикой, я пошёл поваром. От безвыходности. Кончились деньги.
Менеджер Таня мне сразу объявила: "266 рублей в час и не рублём больше! Работать по двенадцать часов в день. Хотите посмотреть кухню"? А чего мне ее смотреть? Что я, кухни что ли не видел?
Весь кухонный персонал оказался киргизским. Конечно, я слышал в своём пионерском детстве "с Интернационалом воспрянет род людской"! Но не думал, что это будет ещё при моей жизни.
Короче, я стал печь хачапури. Это такие пирожки с сыром. Надо замесить в тазу тесто, добавить в него соль, масло, сахар, дрожжи, как следует подавить кулаками, а потом развесить на кусочки. Из кусочков потом раскатываются хачапури и жарятся в печке.
Стоять по двенадцать часов возле печки и катать пирожки -то ещё удовольствие. Особенно для человека в предпенсионном возрасте. Отдельное спасибо государству и правительству. Но главной проблемой оказалось вовсе не это. Главной проблемой стало находиться рядовому русскому, при том москвичу среди рядового киргизского персонала. Дело даже не в том, что весь персонал говорит по-киргизски, а ты нет. Дело в том, что все стараются тебя поучать, а ты со своим огромным жизненным опытом никого поучать здесь не можешь.
Это их поучение, кстати, принимало порой очень даже кривые формы. Например, я стою и делаю хачапури, народу в ресторане полно. И тут вдруг девушка киргизка Фарида (на фото вторая справа) срывается со своего места, где она делает салаты, подбегает ко мне и начинает мне вдруг показывать, как нужно убирать своё рабочее место. Возит от души тряпкой и при этом что то сердито бормочет по- киргизски. А у меня в это момент куча заказов! Целый ворох чеков болтается на чековой прищепке! А я стою и терпеливо жду, пока Фарида удовлетворит свой педагогический раж. Не будешь же сразу портить отношения с коллегами по работе.
Вообще, оказалось, что киргизы только издалека ребята не приметные. А вблизи они очень даже характерные. И любят музыку. Музыка орёт у них из колонок двенадцать часов в день. В основном киргизская, но есть и другая, типа: "я подарю тебе лилии, лилии, лилии..."По сто или двести раз в день такая песня про цветы. Я уже стал петь про себя, чтобы не сойти с ума: " Я подарю вам какашки, и Айгульке и Наташке... "
Но запретить слушать киргизам музыку на работе никто не может. Нет такого правила.
Киргизы -коллектив сплочённый. И там есть свои авторитеты. Например, у меня на кухне авторитетом считался Нурик (на фото сидит на корточках). Он тут вроде шефа. Вроде, потому что у Нурика нет образования, которое он обязан иметь по закону и поэтому официально на эту должность его никто не может назначить. Но не официально - он на кухне главный и все его слушаются.
В общем, с этого Нурика всё и началось. Нурик мне говорил: сходи туда и сделай это. Убери там, помой здесь, помоги этому. Я всё поначалу делал, потому что так меня воспитали в советском детстве - помогать всем и работать по-настоящему. И тогда тебе тоже помогут.
Но вдруг я стал замечать, что когда мне, например, нужна помощь, её не дождёшься. То есть, на меня буквально никто не обращает внимания, когда мне надо и никто помогать мне не спешит.
Так однажды, когда была большая запара и я в течение шести часов не мог поднять головы от разделочного стола, при этом у меня закончилось почти тесто и прокрученный сыр, то обернувшись к киргизам, я едва не закричал "ребята, замените кто -нибудь меня на пару минут, мне нужно в туалет и прокрутить сыр!". Но ко мне даже никто не повернулся.
Тут мне стало ясно, что надо как то защищаться, иначе и копыта отбросить недолго. С этого момента я стал грубить Нурику, который приказывал мне что-то сделать. Начались естественно конфликты, которые от нас с Нуриком постепенно перенеслись на всех кухонных работников, тоже, как он киргизов.
Меня все стали вдруг презирать и недолюбливать. Особенно усердствовала Фарида. Поскольку я не знал точно кухонных правил, я мог начать варить листы из теста для грузинского пирога в кастрюле, где делали хинкали. Там всегда кипела вода. Но оказывается делать этого было нельзя, в смысле занимать кастрюлю другого повара. Фарида, увидев это, немедленно побежала к Сабыру (второй слева на фото), который делал хинкали, рассказала ему с нужными эмоциями, что я вытворяю, пока он завтракает. Сабыр разумеется, бросив завтрак, сразу прибежал на кухню и между нами началась свара. Он был очень груб, этот Сабыр, поверьте, причём настолько, что я был даже вынужден схватить вилку для мяса и пригрозить ему, что проткну его киргизское брюхо, если он не прекратит на меня орать. Лишь после этого Сабыр немного успокоился.
Но отношения, как вы уже догадались, были испорчены.
С этого моменты меня почему -то стали всегда назначать дежурным по уборке холодильника (большого, промышленного), куда складывали все продукты, хотя я не имел к нему никакого отношения. Из моих продуктов в этом холодильнике были только молоко и сыр. А остальные полки были завалены мясом, курами и овощами, всем тем, чем я не пользовался. Но мне вменялось в обязанности распаковать все продукты, разложить аккуратно по полкам в отдельной таре, а перед этим все полки еще помыть. Затем я должен был помыть пол, и идти после всего этого печь любимые хачапури.
Однако настоящим камнем раздора стало не это, а женщина посудомойка (на фотографии её нет). Это была симпатичная, в зрелом возрасте таджичка из горного Куляба по имени Гуля, которая одна ежедневно мыла всю посуду в ресторане, а её поверьте было огромное количество, и ещё плюс к этому она убирала кухню и ресторанный зал.
Между этой таджичкой и мной сразу возникла какая -то симпатия. Не любовь, не подумайте, просто симпатия. Мы как -то сразу приглянулись друг другу. И мне ее было жалко. Она одна среди киргизов и я тоже. Она какая -то бесправная, ну и я тоже. В общем, мы нашли друг друга.
Эта посудомойка иногда приходила ко мне и как -то очень деликатно просила её чем -нибудь покормить.
Тут надо сделать отступление, чтобы пояснить одну деталь. Вообще -то кормить персонал в ресторане руководство обязано. На этот счет существует статья Трудового кодекса и это правило защищено буквой закона. Я не могу сказать, что киргизы не готовили для персонала вообще. Нет, готовили. И иногда очень даже вкусно. Особенно хорошо у них получались некоторые киргизские праздничные блюда, не помню, как они назывались и плов.
Но порой, не знаю почему, они не готовили совсем, особенно по понедельникам, когда посетителей в ресторане мало. И тогда весь персонал ходил голодным и побирался по своим знакомым работникам в других ресторанах Фудкорта или покупал себе еду за свой счёт в магазине.
Именно в такие дни Гуля приходила ко мне и просила что -то ей дать поесть. Я замечал, что когда я для неё персонально готовил, работники кухни, особенно Фарида, относились к этому весьма ревниво. Видимо они думали, что это только они имеют право кому -то что -то с кухни давать.
И вот однажды, когда я в очередной раз нёс тарелку на посудомойку для Гули, Фарида сорвалась со своего места, выхватила у меня из рук тарелку и закричала, что я не имею права давать отборные помидоры ресторанному персоналу. Был понедельник. Понедельник, вообще -то не мой день. С утра я себя неважно чувствовал. Всё таки я уже немолод, мне 61. К тому же я в своей в стране, а мной командуют какие-то молодые азиаты, которых раньше я даже не замечал. Кровь у меня вскипела. Я взял помидор, который выхватила у меня Фарида, спросил:
- Хочешь этот помидор?
И не дожидаясь ответа опустил ей на голову.
Пришли на крик управляющая и менеджер Таня (на фото третья справа). Управляющая сразу всё поняла и сказала Фариде:
- С мужчинами так общаться нельзя. Они однажды свяжут тебя, заголят задницу и выпорют ремнем.
Потом управляющая ещё добавила:
- Почему ты, Фарида, решила, что персонал не имеет права есть помидоры? Помидоры для всех.
Но в общем гвалте её никто не услышал.
Менеджер Таня в отличие от управляющей оказалась не такой благодушной. Она решила, что я не прав. К тому же между нами в самом начале возникла антипатия. Произошло это после того, как однажды она приготовила для персонала (в тот раз она почему то работала вместо Нурика, у которого был выходной) макароны с картошкой (всё вместе) и заправила это огромным количеством масла. Её блюдо с жестким, как резина мясом, можно было отдать разве свиньям, о чём я во всеуслышанье и заявил своим киргизским коллегам. Обычно киргизы делают вид, что не понимают русского. Но это моё высказывание как очень быстро дошло ушей менеджера.
Короче, эта Таня пришла и сказала, что я не выдержал испытательного срока и меня увольняют.
Не могу сказать, что я был сильно расстроен. Скорее, испытал облегчение. Потом я долго думал и понял, в чём дело. Такие, как я, старики и без пяти минут пенсионеры никому не нужны в этой стране-ни государству, ни структурам, вроде этого ресторана, никому вообще. С ними одна морока. И болит у этих стариков всё, и всё им не так, и жрать им вовремя подавай, и перерыв еще обеспечь. Нет, нужны безропотные люди, желательно гастарбайтеры, по сути рабы, которым не надо много платить, и которые будут работать с утра до вечера без выходных, потому что у них выхода нет.
Я иногда спрашиваю себя: может, всё, что происходит со мной, это возмездие за какие -то ошибки, допущенные в прошлом? Наверно. Кто знает. Нет ответа...