Юрий Столетов решил жениться.
Завязать с прошлым.
Остепениться, осесть, так сказать, на личное хозяйство. Лет ему было в ту пору двадцать пять, самый возраст для принятия такого важного решения. Хватит бегать кобелем неприкаянным, да девушек менять, как перчатки: сегодня одна, завтра другая. Вроде бы и хорошо, ничем не обязан, к дому не привязан, а хочется своего угла и уюта, чтобы не спешить никуда, не бежать сломя голову, пока ее не оторвали мужья- рогоносцы.
Работал он тогда в городе, в районном отделе милиции, звание имел младшего лейтенанта. Но это пока… какие его годы. Служил хорошо, сыскал уважение среди коллег, правда под пули себя не подставлял, занимаясь в основном административной практикой, но и не пасовал перед трудностями…, если надо за своих стоял горой. Невесту себе нашел хорошую, добрую, скромную, студентку, спортсменку, комсомолку. И как водиться – красавицу: русые волосы ниже пояса, глаза с поволокой, с маленьким вздернутым носиком. Родным пока не говорил о зазнобе, но все же пришлось ее вести в родную в деревню, для очного знакомства с родственниками. Матери она понравилась, только вот худая больно.
Сам Юрка деревенский парень, здоровый, да коренастый. И мать его такая с детства, и отец, и дед с бабкой.
А городская невеста: толи дрыщь, то ли ветка плюгавая. Не пойми что!
- Силы небесные! Не кормили ее, что ль, - удивлялась бабка, хлопнув в ладоши, при виде худощавой Насти, ужаснувшись тонкой осиной талии невесты, да белоснежной мраморной кожи. - Это ж Бухенвальд один.
- Нет, - ответил ей дед, - видать ее на грядки не пущали, в городе кругом асфальт, полоть нечего. Сиднем дома сидят, интеллигенты хреновы, книжками балуются. От того и белые, что солнца не знают. – Объяснял он бабке на ухо во весь голос. Слышали все: от соседей за забором до кота с собакой.
- Как же она с нашим Юркой выдюжит? – Встревожилась старая.
- А ничо, бабка, мы ее откормим. За год ее талия во…, - он показал руками от маленькой до большой, - такая будет.
- Это сколь же харчей ей надо съесть теперича, чтобы в тело войти?
Мать отстранила старых и вышла вперед.
- Ну, здравствуй! Как звать, величать тебя?
- Настя! - Пугливо ответила невеста, держась за Юру. Макушка головы ее, как раз едва доходила до плеча молодца.
- Давай, проходи. Меня Раиса Григорьевна зовут, а мужа моего Федор Ильич. Это стало быть Илья Ильич, дед Юркин, а это Мария Поликарповна, бабушка его. Тута Дядька Егор с супругой Ульяной, дети их - Ванька и Колька, – Знакомила невесту с родней, мама, показывая на всех рукой, - а это стало быть, сестра его, Маринка, в десятый класс пошла.
С крыльца спустилась Марина, с пирожком в руке, полная деваха шестнадцати годков, с толстой шеей, весом не меньше центнера, больше похожая на женщину тридцати лет, успевшую родить, по меньшей мере, троих детей...
- Привет! – и откусила полпирожка.
- Привет, - прощебетала Настя, сглотнув слюну от испуга.
- Ну, хватит, - Высказался Юрий, - совсем ее запугали, давайте к столу уже, есть охота.
- А у нас готово усе, проходьте, проходьте, - кинулся к двери дед.
За столом начались расспросы с пристрастием. В тарелку Насте сразу положили огромный кусок запеченной свинины, домашнюю колбасу, салат оливье и картошку в сметане, щедро посыпанную укропом.
- Хватит, куда столько.
- Ешь, давай, тебе надо, - не принимая возражений, сказала мать.
- Наяривай давай, вот еще пирожков возьми, - протянула миску, с только что приготовленными пирожками, бабка. – А то упадешь в бессилии на пол, возись тут с тобой.
- Нет, хватит.
- Что значит: хватит, ешь! - Настаивал отец, протягивая хороший кусок вяленой рыбы.
- В нашей семье покушать любят, - пропела мать.
- Да уж, - засовывая в рот колбасу, в прикуску со свежим луком, сказала сестра. – Привыкай, пока не съешь все, из-за стола не выйдешь.
Настя поперхнулась. Закашлялась.
- Что вы к ней пристали, - защитил невесту жених. – Успокойтесь уже.
- А кто твои родители?
- А квартира у вас какая?
- А учишься где или работать пробовала?
На перебой заваливали вопросами родственники девушку, она только успевала поворачивать голову туда – сюда, испуганно моргая.
Пока новые родственники изводили невесту расспросами, за соседским забором, разгоралась настоящая драма. Ольга, дородная девица на выданье, давно положившая глаз на чернявого Юрку, в голос выла от отчаяния на диване.
- Не плач доченька, не трать слезоньки свои, посмотри на нее. Ветер дунет - она упадет. Былинка- тростинка. Что это за невеста такая, одно название. Да и не подходит она Юрке, только ты ему ровня, только ты. Вот помяни мое слово, будет он еще у тебя в ногах валяться, да прощения просить… будет вокруг дома твоего круги наворачивать, чтоб одним глазком увидеть наше дитятко любимое, - распевала она.
Ольга вытерла слезы.
- Так у них же свадьба намечается.
- А свадьба что? Два дня поживут, да и разбегутся. Отольются кошке мышкины слезки. Вот увидишь. Ты не реви, жди. – Мать встала в позу. – Твой будет хлопец, наш!
Олюшка вытерла слезки, всхлипнула напоследок и стала вспоминать милые сердцу черты любимого, карие глаза, играющие дьявольским светом, чарующую улыбку и сильные руки, мнущие ее тело в темноте ночи под раскидистой яблоней.
Между тем семья Столетовых полным ходом готовилась к торжеству. Дед варил самогон, женщины готовили закуску, отец рыбачил на реке каждые выходные и коптил рыбу.
Гостей было много, а вот сваты наотрез отказались участвовать в подготовке застолья, сославшись на то, что с их стороны будет мало людей, отчим, мать и бабушка с невестой, тем более они вегетарианцы – мяса не едят. Сыты будут одной краюшкой хлеба, приправленного соусом, да кусочком сыра. Кроме того, бабушка отдает молодым свою двухкомнатную квартиру для проживания. Что вам еще нужно?
Столетовы покипятились немного, пошипели, как змеи на болоте и продолжили подготовку к свадьбе еще активнее.
Сняли среднестатистическое кафе в городе, свезли продукты, любовно приготовленный дедом, наичистейший шестидесятиградусный самогон, два ящика шампанского и вино собственного производства - два двадцатилитровых бутыля... ну а о мясе, овощных заготовках и говорить нечего. Было все по списку.
Изобилие столов, украшенных искусно нарезанными фруктами, завораживало голодных гостей. После долгой регистрации и поездок по паркам города с фотографом, гости с воодушевлением принялись уминать угощение. Булькало вино, наливаемое дамам, шипело шампанское. Мужская часть опустошала графины с самогоном с завидной скоростью. Кричали горько, не сильно отвлекаясь от тарелок, подкладывая себе тонко нарезанные ломтики ветчины, языка, нагребая крепкий холодец с хреном, закусывая горькую хрустящими маринованными огурчиками. Жених с невестой не успевали целоваться, они устали вставать с места и садиться, поэтому стояли целый час, слушая щедрые пожелания гостей, принимая подарки...
Звучала музыка. Кое - кто уже танцевал на небольшом пятачке под звуки магнитофона, свободном от столов, и в разгар веселья произошло неожиданное событие, изменившее судьбу молодых.
Надежда Эдуардовна, теща, встала, и громко произнесла стихотворение Омара Хайама с небольшим предисловием, дабы гости отчетливо сознавали, чьи перлы внимают они в эту секунду. Показывая свою эрудицию и интеллигентность, она с выражением, четко и степенно прочитала стих, поздравила молодых от души, всплакнув на последок и села. Гости оцепенели, слушая, доедая куриные ножки, высоко оценили ее тост по достоинству, выкрикнув восхищение весьма своеобразными специфическими словами и вновь вернулись к прерванной трапезе. Обиженная теща пошушукалась с мужем и мамой, повозмущалась тихо, немного и все трое дружно встав, начали пробираться к выходу. Никто не обращал на них внимания. Вот только там они наткнулись на деда с бабкой, неприступной стеной загородивших входные двери.
- Куда направились? – Спросила бабуля, поставив руки в бок.
- Домой пойдем, видно нам тут не рады, - язвительно отозвалась теща.
- А че так? Угощение не по нраву, али гости, чем обидели? Может, однако, вы мало вина выпили? – Завелся дед.
- Мы не пьем! – Пискнула Настина бабушка.
- Тогда шампанское на стол верните, - грозно рявкнула бабуля, теряя терпение.
- Вы на что намекаете?
- Я не намекаю, я говорю, пока хорошо, бутылки на стол поставьте. Вцепилась она в них, а сама не пьет, смотрит только, гуляет по полной, - не унималась бабка. Разговор переходил на повышенный тон. Стали подходить гости.
- Нагулялись уже, отдыхать будем, - произнесла худощавая бабушка Насти, оглядывая увеличивающуюся на глазах толпу, решив разрядить обстановку на выходе, иначе будут бить. Подбежала сваха.
- Что случилось?
- А вот глянь - ко, доченька, вегеренцы шампанское СП… и не краснеют. – Объяснил доходчиво дед.
- Вегетарианцы, учитесь правильно говорить! – Тут же вставила Настина бабушка.
- Ты еще учить меня будешь, воровка старая, на халяву напились, наелись мяса и домой прихватили, не забыли. А ну открывай сумки, - напирал грудью дед. Бабка подталкивала его сзади.
В результате несанкционированного обыска у сватов конфисковали две бутылки шампанского, бутылку самогона и лоток холодца, а также пакетик с различными соленьями, мясной нарезкой, фруктами.
Шкодливую родню вывели к машине и с пустыми сумками, под улюлюканье и свист, выпроводили домой. Молодые благополучно развелись. Настя густо краснела, рыдала от позора и кляла этот день, жадность родителей и судьбу.
Зато соседская Ольга ликовала. Пришел ее звездный час. Юрка быстро сориентировался, взяв в жены простую хозяйственную деревенскую девушку, любящую сытно поесть, хорошо поработать, с детства знакомую всем, из нормальной семьи.
Все были довольны, со смехом вспоминая иногда странных городских веганов.
Юрка оказался хорошим семьянином. По бабам больше не бегал. Ольга за этим строго следила, выбив всю юношескую дурь из его головы. Впрочем, им виднее, мы не вмешиваемся в их семейные тайны.
Главное, что трое сыновей, чтят родителей, традиции предков и стоят на страже нашей родины, закончив с отличием военное училище...
-
-