— Тётя Вера, вы же понимаете — это всё-таки папина квартира была, — Наташа говорила вкрадчиво, поглаживая подлокотник кресла. — А мы с Игорем — его дети. Родная кровь!
Вера Николаевна сидела напротив, крепко сжимая чашку с остывшим чаем. За тридцать лет совместной жизни с Сергеем она привыкла считать эту квартиру своим домом. А теперь, спустя всего три месяца после его похорон, пасынки пришли за "своим".
— Наташенька, — начала она дрожащим голосом, — ваш отец...
— Вот именно — НАШ отец! — перебил Игорь, нервно расхаживая по комнате. — А вы кто? Так, вторая жена. Да и то последняя! А квартира эта ещё от нашей мамы осталась!
Вера Николаевна вздрогнула. Как больно слышать это "вторая жена" после стольких лет заботы о Серёже, после бессонных ночей у его больничной койки...
— Игорь, — она попыталась говорить твёрдо, — твой отец оставил завещание. Он хотел...
— Да знаем мы, что он хотел! — Наташа вскочила. — Пока вы ему голову морочили, он вообще всё на вас переписал! А у меня, между прочим, ипотека! Дети в однушке ютятся! А вы тут одна в трёшке собрались жить?!
— Я не собиралась... — попыталась возразить Вера Николаевна. — Я думала, мы как-то по-родственному...
— По-родственному?! — Игорь расхохотался. — Вы нам никакая не родственница! Батя умер — всё, свободны! Освобождайте квартиру!
В дверь позвонили. На пороге стояла Лида — младшая дочь Сергея от первого брака. Она редко появлялась в их доме, всё больше по праздникам.
— Ну что, довели? — с порога спросила она, оглядывая заплаканное лицо мачехи.
— Лидка, ты вовремя! — обрадовался Игорь. — Мы тут как раз объясняем...
— Заткнись, — оборвала его Лида. — Я всё слышала через дверь. Совсем стыд потеряли?
— А ты что, адвокат её? — вскинулась Наташа. — Тоже на наследство нацелилась?
Лида прошла в комнату, положила на стол пачку бумаг: — Нет, я не адвокат. Я просто принесла кое-что интересное. Папины больничные счета за последние пять лет. Знаете, сколько его лечение стоило? А кто платил? — она постучала пальцем по бумагам. — Вера Николаевна. Продала свою квартиру, которая у неё до папы была. Всё до копейки на его лечение спустила.
В комнате повисла тишина.
— И ещё, — Лида достала старый конверт. — Нашла в папином столе. Это его записка, от руки. Там про то, как вы, дорогие братец и сестрица, последние три года носа не казали. Только звонили: "Папа, денег дай, папа, машину помоги купить..."
— Лида, не надо... — тихо попросила Вера Николаевна.
— Надо! — отрезала Лида. — Потому что я всё помню! Как вы, тётя Вера, ночами за ним ухаживали. Как последние деньги на лекарства тратили. А эти... — она с презрением посмотрела на брата и сестру, — даже в больницу не приезжали. Некогда было!
Наташа побледнела: — Ты не имеешь права...
— Имею! — Лида повысила голос. — А вот вы права не имеете! Эта квартира теперь тёти Верина — по закону и по совести. И только попробуйте тут еще раз появиться с претензиями!
Игорь схватил куртку: — Да подавитесь вы этой квартирой! Пошли, Наташка!
Они выскочили за дверь. Лида села рядом с Верой Николаевной, обняла за плечи: — Тётя Вера, вы не плачьте. Папа вас любил, и правильно сделал, что квартиру вам оставил.
— Лидочка... — Вера Николаевна прижала к груди фотографию мужа. — Спасибо тебе, девочка...
— А знаете, — Лида улыбнулась сквозь слёзы, — папа всегда говорил: родная кровь — это не та, что в жилах течёт. А та, что в сердце живёт.
За окном шумел весенний дождь. Вера Николаевна смотрела на фотографию мужа и думала о том, что он был прав. Родными становятся не по крови, а по любви. По тем маленьким ежедневным подвигам, которые мы совершаем друг для друга. И нет ничего важнее этой негромкой, преданной любви, способной превратить чужих людей в настоящую семью.