Геннадий и Валентина даже и представить себе не могли, что однажды будут беспомощно глядеть на то, как их единственный, драгоценный сын, став уже совсем взрослым, все также будет зависеть от них и тянуть с них веревки. Когда Мишка родился, они были самыми счастливыми людьми на свете, словно получили главное чудо своей жизни, ради которого готовы были и звезды с неба достать. Как все родители, мечтали о светлом будущем для сына и знали: ради этого они сделают все, что потребуется. Что там скромное “все” — они сделают больше.
Это был не просто долгожданный ребенок. Пара прожила в браке 15 лет прежде, чем на свет появился мальчик. Несложно себе представить, как его холили и лелеяли. Сначала они отдавали все силы на то, чтобы Мишка рос в полной безопасности и комфорте: родители буквально сдували с него пылинки. Покупали лучшие игрушки, выбирали самые модные и дорогие костюмчики, заботились, чтобы у него были не просто друзья, а лучшие, из хороших семей. Подрос — отдали на футбол, купили спортивную форму, специально выбрали тренера, который готовил детей к серьезным соревнованиям. Через год, правда, оказалось, что Мишку этот футбол вообще не интересует, и весь энтузиазм исчерпал себя на покупке той самой формы. Еще через год — новый кружок. И так по кругу, а родители оплачивали секции, курсы, сборы, преподавателей, не особо задумываясь, что на это уйдут все семейные сбережения.
Когда пришло время Мишке поступать, Геннадий и Валентина снова нашли для него лучшее, что могли. Оплатили приличный вуз — не какой-нибудь обычный университет, а тот, что с репутацией, с именем, с шансами на успешную карьеру. Вложили в образование не только все оставшиеся накопления, но и изрядную долю уверенности, что Мишка станет человеком. Ведь главное — это старт, а с хорошим дипломом дальше он и сам сможет, не так ли?
Сами себе они отказывали во всем, потому что на сына денег жалеть нельзя. В отпуск не ездили — как можно? Отпуск — это деньги на дорогу и на жилье, а у Мишки как раз сессия на носу, надо на репетиторов. Ремонт дома не делали, потому что все финансовые планы в семье были строго подчинены образованию и комфортному будущему сына. Каждый вечер родители обсуждали планы: как они помогут Мишке в первые годы после выпуска, как он устроится на хорошую работу, и как все их жертвы окупятся.
Кое-как с горем пополам сыночка закончил университет, и казалось, можно было выдохнуть. Родители были готовы в любую минуту услышать от сына радостное сообщение: «Меня взяли в хорошую фирму, и через год — начальник отдела!». Однако реальность оказалась куда прозаичнее. Большим начальником Мишку никто, разумеется, сразу не поставил. Его пристроили на скромную должность, причем там требовалось заниматься какими-то совсем уж обыденными делами, и это, по мнению молодого парня, явно не соответствовало его высоким ожиданиям. Работу он выполнял с такой неохотой, что казалось, будто делал одолжение, а не выполнял свои обязанности.
Он, конечно, старался делать вид, что дела идут хорошо, но родителям было достаточно взглянуть на его кислое лицо, чтобы понять: ни о каком энтузиазме речи не идет. Мишка и не считал нужным особенно напрягаться, выполняя свои задачи как придется. Отговорки были стандартные: «А чего стараться? Они все равно меня не оценят» или «Я же все равно в конце концов уйду — это просто временная работа, лучше вообще не работать, чем за такие копейки». Родители пытались осторожно говорить с ним, мол, может, стоит быть поактивнее, проявить себя. Но он отмахивался: все равно, по его мнению, «не оценят».
Между тем, родители не могли не замечать, что ожидания о «гладком начале карьеры» остались где-то в их мечтах. Сын не горел желанием становиться профессионалом, а просто числился в офисе, чтобы галочку поставить. Для Геннадия и Валентины, которые всегда вкладывались в свою работу, это было чуждо и непонятно, но они списывали это на «молодежное».
— Молодой-зеленой, перебеситься… Пройдет это, себя вспомни в 19, — заступалась за парня мать.
Мишка как будто ждал, что успешная карьера просто так свалится ему на голову — ведь у него же диплом, хорошее образование и родители за спиной. И как бы они ни огорчались этим, говорить что-то прямо не решались. А вдруг только обидят?
Несмотря на то, что работа у него вроде и была, домашний быт от этого легче не стал — и был, по сути, полностью на плечах родителей. Миша ведь с детства привык, что вокруг него все словно само собой организуется: завтрак — на столе, обед — в термосе, ужин — готов, рубашки выглажены и даже носки аккуратно сложены в шкафу, и все это, на секундочку, не его собственными руками.
Теперь, когда он стал взрослым, эта привычка никуда не делась. Геннадий и Валентина, хоть и подумывали, что сыну пора бы научиться элементарным бытовым навыкам, не решались как-то настаивать, чтобы не ставить его в неловкое положение. Да и момент был упущен, притом давно. Мишка не знал, как сварить даже самый простой суп и как запустить стиральную машину. И дело не только в том, что не умел — он считал это совершенно необязательным.
Когда ему намекали на необходимость «стать самостоятельнее», он искренне удивлялся.
— У меня руки кривые, я сделаю что-то не так, а вы это делаете лучше, — говорил он, и родители не могли с этим не согласиться. Но за этими словами крылась привычка к комфорту, который всегда обеспечивали они. И вот вся бытовая жизнь семьи, несмотря на то, что сын уже работал, все так же оставалась на плечах Геннадия и Валентины.
При все при этом Миша, похоже, чувствовал себя уже вполне взрослым и готовым к серьезным решениям — особенно когда однажды, без всяких предисловий, объявил родителям, что решил жениться. Геннадий и Валентина удивленно переглянулись: только недавно он говорил, что свадьбы — это устаревшая традиция, а тут такое заявление. Казалось, что сын еще сам толком не понимает, как складывается его собственная жизнь, но, видимо, мнение успело перемениться. Миша уверенно рассказывал, что его невесту зовут Нюша, и что она — его родственная душа, потому что они оба любят одно и то же и понимают друг друга буквально с полуслова.
После заявления о родственных душах и прочих бреднях родители посмотрели на него с легким смущением, еще раз переглянулись, и уже тогда поняли, что эта история может им дорого стоить. Вскоре они увидели невесту и окончательно поняли: избранница сына едва ли оказалась самостоятельнее его самого. Нюша была, как говорится, из той же «серии». Единственный ребенок в семье, она привыкла, что все делается по ее желанию. Родители девушки, как рассказывал Миша, заботились о ней, чуть ли не лелеяли, выполняли любую ее прихоть. Нюша даже училась недалеко от дома, чтобы жить под боком у родителей и не обременять себя лишними хлопотами. Конечно, к быту она не была приучена: еду ей готовили, о расходах на жизнь заботились, все мелочи за нее решали — и так до последнего дня, пока Миша не предложил ей стать его женой. И если ей, как женщине, еще хоть немного подходила роль дармоедки, то Михаил, как будущий глава семьи, не имел возможности придерживаться статуса-кво.
Когда Валентина, внимательно глядя на будущую невестку, осторожно спросила:
— Ну а как вы собираетесь строить свою семейную жизнь, Настенька? Ведь это совсем другое дело, чем просто встречаться.
Нюша мгновенно расплылась в широкой, радостной улыбке и с готовностью ответила:
— Ну как, по-семейному!
Свекровь, чувствуя, что ответа не хватило, продолжила:
— Это, конечно, понятно. Но где вы хотите жить? Родители, может, что-то подготовили?
Нюша, не задумываясь, бодро добавила:
— Да мы с Мишей уже решили, что будем у него дома. Ну то есть у вас, — невозмутимо пояснила она.
Валентина с мужем тогда переглянулись, но постарались не выдать своего замешательства. С одной стороны, они искренне радовались, что их сын наконец-то решил создать свою семью. Все-таки они столько лет мечтали, чтобы у него было надежное плечо рядом. Но с другой, они видели, что ни Миша, ни Нюша еще совершенно не готовы к настоящей, самостоятельной жизни, а их дом и тем более — их уклад не были подготовлены к такой перемене.
На свадьбе родителей Нюши отыскать было несложно — яркие, улыбчивые, они легко общались со всеми и чувствовали себя совершенно расслабленно, что нельзя было сказать о Геннадии и Валентине, которых новоиспеченные родственники ловко подсадили на привычные «воспитательные» беседы. Пока молодежь веселилась, родители Нюши подошли к Геннадию и Валентине с бокалами и завели разговор, который, казалось, они давно для себя продумали.
— Ну что ж, поздравляем вас, теперь вы наши родные, — отец Нюши дружески пожал руку Геннадию, подмигнул Валентине, — только, знаете, позвольте один совет. Видим, что вы люди мягкие, заботливые — хорошие родители, одним словом. Но молодым, как на наш взгляд, нельзя давать спуску, пускай вьют гнездо сами, без нашей с вами помощи.
Валентина чуть улыбнулась, но внутри у нее поднялось что-то похожее на негодование.
— Да мы все понимаем, конечно, — сказала она, стараясь держаться спокойно, хотя ее слегка задевало, что кто-то пытается поучать их, как вести себя с родным сыном.
— Знаете ли, мы не зря говорим, — вмешалась мать Нюши, придерживай бокал, — наша дочь, конечно, нас любимая, но мы с самого начала дали ей понять, что самостоятельность — прежде всего. Поэтому помогать не будем, она теперь замужняя. А значит, пока будет “за” мужем, он несет за нее ответственность. Вот и вам советуем дать самостоятельности сыну немного: иначе так и будут надеяться на вас в каждом вопросе.
Геннадий, которому уже начало казаться, что новые родственники перешли черту, отмахнулся:
— Да ладно, что тут такого? Дети поженились, им же надо помочь, а не бросать сразу, как слепых котят.
— Помочь — это одно, — кивнул отец Нюши, — но когда «помощь» перерастает в полное содержание… Они ведь быстро привыкнут.
Слова показались Геннадию и Валентине не только ненужными, но и обидными: что-то тут было для них слишком холодное и расчетливое. Они не раз поднимали друг другу настроение мыслями, что вот они-то, хорошие, надежные родители, всегда будут поддерживать сына, и были уверены, что все у них будет как надо.
Тогда они, хоть и промолчали из вежливости, мысленно не могли отделаться от раздражения и негодования. Сидя за праздничным столом и наблюдая, как их сын и невестка танцуют, смеются, шутят, они ловили себя на том, что совет новоиспеченных родственников их задел куда больше, чем они хотели бы признать. «Себе на шею посадить!» — прокручивалось у Валентины в голове. Это как будто ставило под сомнение их любовь и заботу, превращая все в какой-то расчет. Они ведь родители! Как они могут отказать детям в помощи, особенно в начале их семейной жизни?
— Ну и правда… Разве можно, вот так просто, в сторону отодвинуться, чтобы они сами-сами? — Геннадий чуть склонился к жене, продолжая ее мысли, словно подхватывая разговор, который давно назревал. Он бросил еще один взгляд на сына, танцующего с Нюшей. Они выглядели счастливыми, и Геннадий видел, что Миша действительно счастлив.
— Конечно, нельзя! — прошептала Валентина, все еще с легким волнением, — у нас не было такой возможности, чтобы нас поддержали, начинали с нуля, во всем себе отказывали. Уж точно не желаю такого же своему собственному ребенку. Как вдруг, в самый ответственный момент, мы должны его оставить?
Между тем, Геннадий пытался глушить в себе легкое сомнение, которое мелькнуло после разговора. Он давно привык думать, что их помощь и поддержка — это естественное проявление родительской любви, это надежный фундамент, на который Миша всегда мог опереться. Но теперь, глядя на то, как новоиспеченные родственники Нюши явно чувствуют себя абсолютно спокойно, они вдруг ощутили странное ощущение собственной уязвимости. Их щедрость могла восприниматься не как поддержка, а как… чрезмерная заботливость? Но Геннадий сразу же отбросил эти мысли, решив, что не стоит даже обращать на них внимания.
— Он успеет научиться еще быть главной семьи, — буркнул отец.
Валентина понимающе кивнула, соглашаясь с мужем. Они продолжали улыбаться, глядя на своего сына, а в голове проносилось, что никто не имеет права советовать им, как заботиться о собственном ребенке.
Со свадьбы возвращались они с чувством, что сделали все для счастья своего сына. Обсуждая по пути домой, как начнется новая жизнь молодых, они мысленно рисовали себе идиллические картины: семья, полная любви и радости, начинает свой путь. Оставалось только поддерживать их на первых шагах, чтобы потом они уже сами уверенно строили свою жизнь.
— Сначала им, конечно, будет непросто, — рассуждала Валентина, устраиваясь на заднем сиденье машины, — сам вспомни, Ген, как мы в первое время не знали, за что хвататься. У нас же тоже ничего не было, но вот уже сколько лет вместе и живы-здоровы.
Геннадий кивнул, вспоминая те времена, когда они только расписались и переехали в другой город, полные надежд и мечтаний. Конечно, начинать всегда непросто, и он знал, что их помощь станет для сына с невесткой настоящей опорой. Что плохого в том, что они помогут детям спокойно обустроиться, не думая о быте и расходах?
— А зачем еще нужны родители, если не чтобы поддержать? — сказал он уверенно, словно повторяя давно сложившееся правило, — пусть не думают о мелочах, а лучше сосредоточатся на самом важном. Мы же все равно поможем, чем сможем.
Они оба знали, что могли бы позволить себе держаться чуть в стороне, дать молодым больше пространства для самостоятельности, как советовали родители Нюши. Но Геннадий и Валентина считали такой подход излишне строгим. Зачем оставлять детей один на один с трудностями, если у них есть возможность обеспечить им уют и заботу? Они верили, что их поддержка — залог того, что их сын и его молодая жена смогут быстрее обрести счастье. Но, как говориться, что посеешь, то и пожнешь. К сожаления, на тот момент родители не отдавали себе в этом отчета.
Таким образом, совет, полученный от родителей Нюши, казался им излишне жестким, почти неприязненным. Новоиспеченные свекры считали, что в трудные моменты как раз важно, чтобы рядом были любящие люди, а все остальное как-нибудь наладится.
Первые дни после свадьбы казались Геннадию и Валентине вполне спокойными. Молодые вроде бы адаптировались, весело обсуждали планы на будущее, Миша частенько подшучивал над тем, как Нюша пыталась освоить их кухню, а она, смеясь, твердила, что «учится» быть идеальной хозяйкой. Геннадий с Валентиной искренне надеялись, что все идет по плану: молодежь привыкает к совместной жизни, постепенно осваивает обязанности, а родители пока просто немного помогают, чтобы не было лишнего стресса.
Но вскоре они начали замечать, что вместо того, чтобы «осваивать быт», Миша и Нюша как-то слишком уверенно передали все эти вопросы на них. То Нюша забывала вынуть белье из стиральной машины, то Миша оставлял кухню в полном хаосе после того, как «помогал» приготовить ужин. Геннадий с Валентиной, конечно, убирали все, стараясь не подавать вида, но внутри начинали чувствовать странное разочарование.
— Ген, это ты оставил? — Валя зашла на кухню со скомканым полотенцем, — ну совесть имей, расплескал по всему полу в душе и полотенце не соизволил поднять, упало в это озеро на полу.
Муж смотрел на нее удивленно округлив глаза:
— Валь, это не я, честное слово.
— А кто был в ванной последний? — негодовала Валентина.
— Ну так невестка наша, перед работой как раз была. Я час в туалет попасть не мог, — спокойно разъяснил он.
— Вот те на… — Валя осела на стул,машинально кладя полотенце на колени, — тьфу ты, — придя в себя, она откинула мокрое на пол и не выдержав, выругалась себе под нос, — Ген, ну это ж не нормально. Я все понимаю, что все понимаю, но я уборщицей не нанималась им.
— Да ладно, Валя, — пытался сгладить ситуацию Геннадий, хотя сам заметил, что их уютный дом начинает все больше напоминать тренировочную базу, где за детьми следят, чтобы они не натворили чего похуже, — ну привыкают же. У всех так в начале. Мы тоже не сразу всему научились.
Но с каждым днем становилось очевиднее: молодые и не собирались чему-то учиться. Вместо этого они словно решили, что раз родители рядом, то зачем утруждать себя лишними хлопотами? Миша с радостью перекладывал все дела на маму с папой, от вопросов вроде «что у нас сегодня на ужин?» до «где моя выглаженная рубашка?» Нюша, не долго думая, тоже втянулась в эту привычку. Вместо того чтобы попробовать приготовить завтрак, она невинно сообщала Валентине:
— Мамочка, у вас так вкусно все получается. Я даже пытаться боюсь!
— Да ну их, — с некоторой раздраженностью шептала Валентина вечером мужу, когда они сидели на кухне, — кажется, они решили, что мы тут как нанятые домработники. Все за них сделаем.
— Давай подождем, — вздыхал Геннадий, — может, это просто временное.
Но «временное» затягивалось. Вместо того чтобы взять на себя хоть часть обязанностей, Миша и Нюша, казалось, искренне считали, что родители должны все это делать — ведь они опытнее. И хоть родители пока держались, надеясь, что вскоре что-то изменится, в глубине души все же оба начали задаваться вопросом: неужели новые родственники были правы?
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.