Вера стояла перед высоким стеклянным фасадом офиса Павла, неловко крутя телефон в руках. Здание возвышалось над ней грозной тенью, как все, от чего она когда-то решилась уйти. Холодный ветер пробежал по ее щекам, как бы подталкивая ее сделать выбор, но девушка повернулась, чтобы позвонить: разблокировать телефон, и снова погасила экран.
Она подняла голову, следя за отражением осеннего неба в стеклянных стенах. Ей нужно было всего лишь нажать на кнопку, услышать его голос и решиться, что требовало от нее большого усилия над собой. В итоге спустя мучительные 10 минут ожидания и борьбы с самой собой Вера вздохнула и набрала наконец номер бывшего жениха.
Павел ответил на звонок почти сразу, и в его голосе прозвучал явный сарказм:
— Ну надо же, Верочка, милая, это ты? Что, жизнь в нищете оказалась не такой сказочной, как ты себе представляла? Решила вспомнить про меня? Пожалела, что упустила? — он язвительно усмехнулся, — интересно, что такого могло случиться, чтобы ты вдруг решила снизойти до такого как я и позвонила мне?
Вера сделала глубокий вдох, стараясь не поддаваться на его насмешки и провокационный тон. Она знала, что разговор будет непростым, и что Павел вряд ли поможет ей, по крайней мере, бескорыстно.
— Паша, не льсти себе, — ответила она твердым и спокойным тоном, — мне не интересно, что ты себе там напридумывал в своей больной голове, дорогой, но, поверь, если бы это не было крайней мерой, последнее, что бы я предприняла — это звонить тебе, — ответила она ему не менее резко, — нужно встретиться с твоей... Надей. У меня есть к ней личное дело, это важно.
Он рассмеялся, не скрывая злорадства, осознавая, что что-то важное может зависеть от это благосклонного решения:
— Личное дело? Какое у тебя может быть личное дело с моей невестой? И с чего это вдруг я должен позволить тебе увидеть ее? Чтобы ты наговорила ей очередных глупостей обо мне и попыталась разрушить наши отношения? Нет уж, Верочка, не выйдет. Ты думаешь, я не в курсе, что у вас произошло, и как ты ее напугала?
— Это тебя не касается, тебе сложно будет “дойти” своим слабым умишком до этого, да и тема разговора тебя абсолютно не касается, поэтому, извольте, но посвящать тебя в это в мои планы не входит. Это личное — между нами с ней, — она старалась смягчить тон, может тогда разговор дастся ей малой кровью, но удержаться от того, чтобы не съязвить, все равно не смогла.
— Личное? — переспросил он с нескрываемым подозрением, — с чего бы это вдруг у тебя возникли какие-то личные вопросы с моей невесте? Вы даже не знакомы, только 5 минут ее видела и все что успела ей наговорить — набрехать о том, какой я ужасный и как ты, бедненькая, не выдержала рядом со мной.
— Паш, ну давай зароем топор войны и просто нормально поговорим?— Вера пыталась хоть как-то достучаться до бывшего, она понимала, что кроме него ей никто не поможет увидеться с Надей и та будет для нее потеряна, возможно, навсегда, — я тут у твоего офиса стою. Может выйдешь, выпьем кофе и поговорим?
— Смотри-ка,— медленно, наслаждаясь властью над девушкой, проговорил Павел, — ты теперь согласна добровольно на диалог, когда тебе от меня что-то нужно. А когда мне нужно было поговорить, ты где была? Чуралась, как от прокаженного. Дура, я ведь тебя никогда не обижал, ни разу даже руку не поднял, — он сполна наплевался желчью, после чего добавил, — ладно, я сейчас выйду. Так и быть, за кофе заплачу я, а то ты еще неделю не будешь иметь денег на дорогу до работы,— он злорадно хихикнул и положил трубку, прежде чем Вера взорвалась.
Спустя еще десять минут Павел, наконец, вышел из офиса, и на его лице сразу же появилась ухмылка, едва он заметил Веру, стоящую поодаль входа в здание. Он рассматривал ее с головы до ног с пренебрежительным и притворным интересом, будто встреча с ней — просто развлечение, случайная прихоть, от которой он получает удовольствие.
— Ну надо же, Верочка, — протянул он, — я и забыл, как вы похожи. Знаешь, когда я впервые увидел Надю, мне показалось, что это ты вернулась с извинениями, но подшучиваешь надо мной, прикидываясь другим человеком. Но потом понял, что она — твоя полная противоположность. В отличие от тебя, она из хорошей семьи, обеспеченная, воспитанная, и, что самое главное, не такая горделивая и своенравная, как ты, — его глаза блеснули со сдержанным, но мрачным удовольствием, — ее отец приучил к послушанию. Она знает, где ее место, в отличие от некоторых.
Вера почувствовала, как в груди все сжалось от его слов, но сдержалась, крепко сжав телефон, который продолжала держать в руках, словно это могло помочь ей удержать самообладание. Павел стоял напротив, сложив руки на груди, наблюдая за ней с тем же холодным, едва сдержанным презрением, которое она помнила с тех времен, когда их отношения начали идти под откос. Она знала, что он не упустит возможности уколоть ее, затеять бессмысленный спор, чтобы вывести ее из себя. Но теперь это не могло помешать ей. Вера понимала: стоит ей поддаться эмоциям — и разговор развернет совсем не в то русло. А ей нужно было его содействие, каким бы унизительным это сейчас ни казалось.
— Паш, мне нужно встретиться с Надей, и это не имеет к тебе никакого отношения, — ее голос был тверд, хотя внутри все дрожало, — я не собираюсь вмешиваться в ваши отношения. Если ты дашь мне возможность поговорить с ней, я больше не стану тебя беспокоить.
Павел усмехнулся, потирая рука об руку, и посмотрел на нее с откровенной насмешкой.
— Не вмешиваться? — саркастически переспросил он, поднимая брови, — ну, если это такое личное, что же мне за это будет?
Вера стиснула зубы, подавляя раздражение. Ее пальцы до боли сжали телефон, но она старалась сохранить спокойствие, несмотря на холодный огонь в его взгляде.
— Паша, мне просто нужен ее номер. Я не собираюсь вмешиваться, обещаю. Вот это тебе будет, идет? — произнесла она, стараясь говорить ровно, хотя по ее спине пробежал холодок от того, как внимательно он ее разглядывал.
Но он только ухмыльнулся и покачал головой.
— Ах, Вера, Вера, — протянул он с наигранным сожалением, — все тебе кажется таким простым. Ты же понимаешь, как важно мне знать, что ты не сделаешь какой-нибудь глупости, — сказал он, и в его голосе зазвучала фальшивая забота, которая отравляла каждое сказанное им слово, — так что, если хочешь побеседовать с ней, придется тебе играть по моим правилам.
Павел выдержал паузу, давая ей время осознать, что она в его власти. Казалось, он смаковал эту ситуацию, каждый ее взгляд, каждую ее слабость.
— У меня, как ты, наверное, помнишь, скоро день рождения. Буду отмечать его в загородном доме, как всегда, — продолжил он с видимым удовольствием, — вот там, если ты приедешь, ты сможешь поговорить с Надей. При всех, так сказать, и без глупостей.
Вера понимала, что он специально устроил так, чтобы заставить ее унизиться перед его друзьями. Он всегда любил чувствовать себя хозяином положения, особенно перед людьми, среди которых она и так чувствовала себя чужой. Но выхода у нее не было — ради того, чтобы увидеть Надю и, возможно, успеть рассказать ей правду, она была готова выдержать его игру.
— Хорошо, — тихо ответила она, стараясь не встречаться с ним взглядом, чтобы не выдать обиды, — я приеду.
Она видела, как он удовлетворенно кивнул, и его губы тронула легкая, торжествующая улыбка:
— Отлично. Праздник будет в субботу вечером, жду тебя к семи. Постарайся не опаздывать — а то знаешь, я не люблю, когда кто-то не держит слово.
Он развернулся и ушел, оставив Веру наедине с неприятным чувством униженности, но все же с шансом наконец поговорить с сестрой и рассказать ей их историю.
Наступил тот самый день. Вера подъехала к загородному особняку Павла, и с самого порога ее встретил блеск роскоши и шум веселья. Музыка гремела так, что было сложно услышать собственные мысли, а вокруг уже пьяно разгуливали гости, многие из которых, кажется, едва держались на ногах. Столы ломились от закусок, девушки в блестящих платьях танцевали и смеялись, занимая внимание окружающих их молодых людей.
Вера попыталась успокоиться, хотя чувствовала себя здесь чужой. Взглядом она искала Надю, но гостей было столько, что это оказалось не так легко. Вдруг, сквозь толпу, она заметила Павла — он тоже ее увидел и двинулся к ней с бокалом в руке.
— О, ты все-таки пришла, — сказал он, разглядывая ее с любопытством, как будто сомневался, что она на это решится, — что ж, тогда проходи, чувствуй себя как дома… если, конечно, тебя не смутит такой высокий уровень.
— Где Надя? — Вера с трудом скрывала волнение, глядя на насмешливый тон Павла.
— Где-то здесь, — лениво ответил он, оглядывая толпу, словно было не до нее, — подожди, думаю, она появится. Можешь пока выпить и съесть хоть что-нибудь — расслабиться, Вера, ты слишком напряжена для такого веселья. Могла бы одеться и получше. Это ж все таки мой день рождения.
Вера проигнорировала его слова и шагнула дальше в глубь дома, оглядываясь по сторонам. Она чувствовала себя некомфортно среди этого шума, но ради шанса поговорить с сестрой она была готова вынести все это безобразие.
Когда она наконец увидела Надю и подошла к ней сквозь толпу, сердце забилось так сильно, что вот-вот готово было выскочить из груди: они действительно были как две капли воды, и это не могло остаться незамеченным гостями. Все вокруг перешептывались, поглядывая на двух девушек с одинаковыми чертами лица, словно попали бесплатно на какой-то необычный аттракцион. Павел, уже изрядно выпивший, подхватил Надю и Веру за талию и притянул к себе, громко заявив:
— Вот оно, двойное счастье! Нашел вторую для комплекта, — он усмехнулся, не скрывая наглости в голосе, — как раз в самый раз, мне много не бывает! Я как раз люблю оригинальные развлечения.
Он приподнял бокал, осушил его до дна, и, наклонился поцеловал Надю, а затем, не убирая ухмылки, потянулся к Вере, пытаясь поцеловать и ее. Вера застыла на миг, ошеломленная и возмущенная, а потом, не задумываясь, оттолкнула его и с силой залепила пощечину. Тишина повисла на мгновение, и среди гостей кто-то ахнул, наблюдая за сценой.
— Ты совсем с ума сошел? — выдохнула она, чувствуя отвращение и едва сдерживая слезы от стыда и злости к едва держащемуся на ногах бывшему.
Однако, что поразило ее больше всего, — это реакция Нади. Она молча стояла рядом, не мешая и лишь наблюдая за происходящим с какой-то непонятной смесью спокойствия и холодности. В ее глазах промелькнуло что-то, что можно было принять за укол раздражения, но не более того. Никакой истерики, концертов и разбирательств. Она не предприняла ничего, чтобы остановить Павла, потому что такие его выходки, наверное, стали для нее уже привычными.
— Паш, ты перебрал, — тихо проговорила Надя, но ее голос не дрожал от возмущения, как ожидала того Вера, а прозвучал скорее устало и безразлично.
Праздник вокруг них продолжался, так будто ничего и не произошло: Павла, подхватили друзья, увлекая обратно к столам и бокалам, и, к облегчению Веры, он вскоре исчез среди шумной компании. Теперь, оставшись наедине с Надей, она поняла, что вот он момент — ее шанс поговорить с сестрой. Собравшись с духом, Вера подошла снова к ней, поймав ее внимательный, слегка затуманенный взгляд.
— Господи, Надя, я просто не понимаю… Как ты можешь терпеть такое отношение? — спросила Вера, пытаясь говорить как можно спокойнее, — почему ты вообще это допускаешь?
Надя, с бокалом вина в руках, слегка покачнулась, глядя в сторону, как будто ее больше интересовало что-то вдалеке. На мгновение показалось, что она не расслышала вопроса, но потом, усмехнувшись, ответила, как бы между делом:
— Ничего, жить захочешь — и не такое стерпишь.
Вера замерла, всматриваясь в ее лицо, и отшатнулась, осознав, что услышала. Это звучало одновременно так легко из уст сестры, но и жутко.
— В каком смысле? — тихо, но настойчиво переспросила она. Надя встретила ее взгляд, и в глазах ее мелькнуло что-то темное, какое-то подавленное отчаяние, которое она тут же попробовала спрятать, заставив себя улыбнуться.
— Просто так, — ответила она, махнув рукой и пытаясь рассмеяться, но смех получился нервным и неестественным, — Вера, ты не поймешь. У нас разные жизни, разные условия… Это тебе легко все бросить и уйти.
Вера не могла отвести глаз от сестры. "Какие условия? Почему она не уходит?" В ней возросло чувство жалости, смешанное с возмущением. Она заметила, что девушка немного не трезва и решила воспользоваться этим, чтобы узнать о ней больше. Подвыпившая и слегка потерявшая бдительность, Надя сначала пыталась отмахнуться от личных вопросов, но в итоге сдалась, видно было, что это давно сидело в ней без возможности с кем-то поделиться. Вера начала понимать, в какой ловушке оказалась ее сестра, в каком аду она живет.
— Мой отец… — Надя слегка покачнулась и сделала еще глоток вина, горько усмехнувшись, — он не просто богатый человек. Он… контролирует все. Абсолютно каждое мое действие. Я не могу сделать и шаг, чтобы он не знал, не проверял, не контролировал. Ты ведь и представить не можешь, как это — когда ты живешь подобным образом на поводке. Для него важно, чтобы я не опозорила семью. Чтобы всегда все было идеально. Когда мама умерла… кажется, мне было семь. Он говорил, что я теперь должна стать для него всем, его гордостью, — ее голос дрогнул, и она отвела взгляд. Так что то, что вытворяет этот идиот Паша, это цветочки, дорогая…
Вера вжалась в кресло, стараясь не выдавать свои эмоции, слушая о том, как с ранних лет Надя была вынуждена беспрекословно подчиняться строгому отцу.
— Так а что Паша? Как вообще тебя угораздило войти в отношения с таким же как твой отец? — осторожно спросила она, чувствуя, как внутри все сжимается.
Надя, устало вздохнув, продолжила:
— У наших отцов большие совместные проекты. Они решили, что союз наших семей принесет всем пользу, — она выпрямилась, как бы отыгрывая какую-то заранее заученную роль, — вот такой династический брак, как принято в их кругу. Я даже не знала Павла толком, пока отец не сказал, что мы с ним обручены. Сказал, что он — человек решительный и амбициозный, как раз подходящий для меня. В общем, папа все решил за нас, как всегда, — ее голос сорвался, но она тут же взяла себя за руки, — разве у меня есть выбор?
Слова Нади эхом отозвались в голове Веры. Вся эта роскошь, которой окружали ее сестру, оказалась золотой клеткой. Вера, ошеломленная ее рассказом, почувствовала, что теперь нужно сказать главное, хотя ее собственное сердце бешено колотилось. Она взяла Надю за руку и посмотрела сестре прямо в глаза.
— Надя, — тихо сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно, хотя внутри бушевал целый ураган, — тебе никогда не казалось странным наше сходство? Ты не подумала… — она сделала паузу, чтобы подобрать слово, — что, может быть, есть причина, по которой мы так похожи?
Надя нахмурилась, всматриваясь в Веру с легким замешательством, не понимая, куда та клонит.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она слегка нервно, но ее взгляд стал настороженным, — я видела фотографии, акты рождения, там не было и слова о удочерении.
Вера выдержала ее взгляд и придвинулась ближе, задав последний, самый важный вопрос:
— И все же… Ты никогда не думала, что мы можем быть… гораздо ближе, чем просто случайно похожие люди? Что есть вероятность, что мы сестры?
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.