За окном было пронзительно темно. Именно пронзительно, хотя я и знаю, что из-за этого слова будет много придирок и критики, но по-другому не скажешь. Такое впечатление, что темнота пронзила кусочек мира, окружающего мою усадьбу. Пламя свечи колыхалось в жалких попытках разорвать лоскуты мрака, проникающего сквозь приоткрытое окно.
Я уже несколько раз опускал кончик пера в чернила, а потом безвольно откладывал его в сторону. Может быть, я нарочито не хотел завершать мой роман именно так. Может, просто не знал, как его закончить. А, возможно, просто темнота давила на меня, и я думал о шорохах, доносившихся из сада, отвлекался на лай собак, ржание лошадей, которые никак не хотели засыпать.
В ворота усадьбы въехала карета. Я подошел к окну и разглядел тусклый свет двух фонарей подъехавшей ко входу в дом кареты. Столь поздний гость навряд ли принес хорошие вести. Да и кого, могло сюда занести? Кузины бы десять раз написали прежде, чем отправиться в путь. Дядюшка не смог проделать бы столь долгий путь. Все полковые друзья сейчас сражались за отечество и нашивки на эполеты. Граф Никитьев кутил во Франции. Прошло, наверное, минут десять, прежде чем в дверь постучали и прервали мои размышления.
Дворецкий аккуратно открыл дверь и доложил: «К Вам посетитель». И протянул тисненную золотом визитную карточку. «Княгиня Глумова М.С.» Это сочетание мне ни о чем не сказало. Подумав, я сказал дворецкому пригласить позднюю гостью в библиотеку. Однако за его спиной раздался шорох, и из темноты вышла девушка лет двадцати, может старше или моложе.
— Полноте, граф, здесь будет удобнее. Да и много Вашего времени я не отниму.
Такое нарушение всех норм этикета, да и моего гостеприимства, заставило меня замереть в нерешительности и, воспользовавшись этим, гостья прошла в кабинет и села на диван. Слуга тихо удалился, и я остался один на один с дамой, которая уже начала вызывать у меня праведное, как мне казалось, раздражение.
— Чем обязан, Княгиня …м-м…
—Для Вас — Мари. Вы мне обязаны, лишь тем, что герой Вашего романа, никак не должен погибнуть. Уверяю, в противном случае, это вызовет массу неприятностей, направленных на Вас лично.
— Позвольте…
— Не перебивайте, мой милый Граф. Посмотрите на меня внимательно, неужели Вы так плохо знаете предмет, о котором размышляли столько времени.
Я внимательно рассмотрел посетительницу. И, кажется, до меня стал доходить смысл ее слов. Вы должны меня понять, пройдя службу на Кавказе, спасшись от многих десятков пуль и сабельных ударов, стольких дуэлей, да и просто драк, я редко волновался и еще реже бледнел. Однако сейчас, я был более белым, нежели полотно, не познавшее кисти художника. Передо мной стояла Мари, которая сейчас оплакивала своего жениха на последних страницах романа. Моего романа. Я узнал родинку на щеке, улыбку, одним уголком губ, печальные глаза, которым я посвятил не одну страницу книги. Даже черный капор, который она носила в трауре последние дни.
— Я вижу, Вы осознали всю серьезность моих слов. И, поверьте, мои действия, в случае Вашего отказа, будут крайне неблагоприятны…для Вас!
Она встала, подошла к столу и, опрокинула чернильницу на последнюю страницу.
— Вот так будет значительно лучше.
Только шум отъезжающей кареты привел меня в более спокойное состояние. Я уже хотел позвать дворецкого, и спросить, была ли гостья на самом деле, когда понял, что до сих пор держу ее визитку в руке. Тогда я подошел к столу и увидел, что разлитые чернила превратились в текст. Он был написан женской рукой. Пока я читал, радость и восторг охватывали меня. Ну, конечно же, именно так. Была ошибка, ее жениха перепутали с тем самым поручиком, который в начале романа нахамил ей во время бала. Мне понравилась такое окончание.
Но с другой стороны, мои потомки назовут это дамским романом, а после, возможно, розовыми носовыми выделениями. Передо мной стояла непростая задача. Я был удивлен и напуган визитом, но не мог же я поставить свое факсимиле под таким поворотом романа. Я провел бессонную ночь, и, в конце концов, здравый смысл победил. Я оставил ее версию развития событий и на утро отправил посыльного в издательство.
Через несколько дней я был приглашен на один из светских раутов, и с радостью откликнулся на приглашение, так как давно хотел выбраться в город. Замечательно, должен сказать, провел вечер. Вернувшийся из Франции, мой приятель оживил его рассказами о своих похождениях, да и сигары были отменными.
Уже собираясь уходить, я столкнулся в дверях со своим издателем. «Граф, а Вы жестоки. Оставили бедную княгиню без жениха. Но, я опубликовал. Уж, очень персонажи натуральны. В самом деле, как живые! А откуда такая большая клякса на последней странице? Кто-то Вас взволновал?»
Когда я садился в свой экипаж в смутно расстроенных чувствах, большая туча закрывала небо. Я поторопил возницу и, лошади понесли меня в темноту. Выглянув из окна, я увидел, как небо закрывает огромная клякса.
Из газеты «Наши известия»: «Вчера от попадания молнии погиб автор популярного романа «Чернила судьбы».