Нина, сложив руки на груди, смотрела на него холодно, терпеливо ожидая, когда он, наконец, озвучит цель своего внезапного визита и выговорит, что-то более внятное, чем все это мямление о том, что он там осознал и как сильно соскучился. В ее взгляде не было ни тени радости или интереса. Казалось, что к ней пришел какой-то незнакомец, за неимением лучшего — терпимый гость.
С трудом прокашлявшись, Гоша начал издалека:
— Нин, я тут все это время… думал… о нас. Что, может быть, я… тогда… погорячился, что ли. Ты меня пойми, я просто не понимал тогда, какой у нас шанс был. Сразу все сгоряча решил.
Нина приподняла бровь, но не сказала ни слова, продолжая смотреть прямо на него, не моргая.
— Я хотел сказать, что… ну… я же тебя… всегда… — Гоша заикнулся и, сбившись, замолчал, сглотнув. Видя, что его неуверенность только усугубляет положение, он нервно сунул ей букет, добавив с виноватой улыбкой: — возьми его, пожалуйста.
— Спасибо, — коротко ответила Нина, взяла букет и сразу поставила его в угол, как ненужную тряпку. На ее лице не было даже намека на то, что он хотел увидеть.
Гоша снова прокашлялся, чтобы разогнать неловкость, — слушай, я приехал потому, что… понял одну вещь. Понял, что нам с тобой нельзя вот так просто… вот так закончить. Ты же всегда была мне дорога. Я теперь готов на все, чтобы вернуть тебя, нас…
Нина все так же молчала, только мельком взглянула на него чуть насмешливо. Она выслушала все его объяснения, но в ее глазах мелькнул такой скепсис, что Гоша почувствовал, как слабеет его решимость. Ему казалось, что вот-вот она улыбнется или растрогается, но Нина не сделала ничего подобного.
— Гош, ты считаешь, что у нас с тобой может быть теперь что-то общее? — спросила она тихо, но в ее голосе слышалась холодная ирония, — ты ведь даже не понял сам, почему приехал. Честно скажи — мать послала, да?
Гоша замялся, не найдя, что ответить. Он пытался уверить себя, что делает все это ради общего блага, ради их шанса начать заново. Но при ее словах эта уверенность утекла, как песок сквозь пальцы.
Гоша попытался удержать хрупкие остатки смелости, которая так быстро испарялась под ее взглядом. Он провел рукой по волосам, делая вид, что собирается с мыслями, хотя на самом деле просто пытался не сбежать с места.
— Нин, я… — он сделал паузу, чтобы слова звучали как можно искреннее, — я же тоже человек, имею право на ошибку, в конце концов. Я, правда, понимаю, что… напортачил. Тогда, в тот раз, я… ну, повел себя как последний идиот. Ты всегда была мне дорога, и я должен был за тебя бороться, и не слушать никого.
Она слегка качнула головой, смотря на него с легким, даже усталым удивлением, будто на упрямого школьника, который снова пришел сдавать давно проваленный экзамен. Нина не могла поверить, что он и впрямь верит в то, что говорит, но дала ему высказаться до конца, не отрывая от него оценивающего взгляда.
— Нин, поверь, мне было нелегко решиться на это, — продолжил он, отчаянно стараясь оживить ее безразличие хотя бы искрой эмоции.
— Вот тут я тебе как раз-таки верю, — язвительно заметила она.
Но Гоша тараторил дальше по тексту:
— Но я понял, что ради нас готов идти на любые жертвы. Я вернулся, потому что… мне нужен шанс все исправить. Мы ведь могли бы быть… счастливы.
Нина нахмурилась, на ее губах мелькнула тень усмешки, но голос оставался холодным и спокойным:
— Ты приехал потому, что готов на жертвы? Ну, не смеши меня, Гош. Ты был готов пожертвовать всем, кроме своей гордости, когда выставил меня вон. И сейчас приехал тоже не ради меня, верно?
Гоша почувствовал, как холодный пот выступил у него на лбу. Он вдруг понял, что стоять под ее тяжелым взглядом гораздо сложнее, чем он ожидал. Она читала его как открытую книгу. Он открыл рот, чтобы возразить, но Нина уже не слушала.
— Мы с тобой, Гоша, с разных планет, — продолжала она, скрестив руки на груди, — ты говорил это сам, и, знаешь, впервые мне кажется, что ты был прав. Ты всегда жил по указке, всегда боялся за свое удобство, и тут, вдруг, ты готов ради меня, да еще и на жертвы? Да ты даже не знаешь, что это значит.
Гоша побледнел. Ему казалось, что все, что он придумал сказать, весь его монолог развалился на несвязные куски, не оставив ничего, кроме какого-то глухого чувства обиды и страха перед ее бескомпромиссной прямотой.
— Нин, ну хватит, — наконец выдохнул он, стараясь получить последний шанс, — ты даже не пытаешься. Если нужно, я… я… останусь здесь, пока ты не поверишь. Я не уеду, пока не поймешь, что я не шучу.
Он сделал несколько шагов к ней, собираясь взять ее за руку, но в этот момент ощутил легкую боль в груди, будто сердце ухнуло вниз от нервов. В голове всплыли слова матери: «Главное, в нужный момент вспомни, как мне от твоих слов всегда “плохо становилось”». Он сглотнул, моментально перехватив эту мысль, и, делая вид, что ему тяжело, чуть прислонился к стене, хватаясь за грудь.
Нина остановилась, прищурилась, скептически оглядывая его театральные движения, но промолчала. Гоша, чувствуя ее внимание, добавил слабым голосом:
— Слушай, мне… правда что-то нехорошо. Все-таки, видно, ты слишком мне дорога, чтобы я так просто уехал. Чего-то сердце разыгралось…
Нина смотрела на него с едва заметной улыбкой, в которой не было ни тревоги, ни участия — лишь легкая, холодная усмешка:
— Плохо тебе, говоришь? Ну что ж, можешь остаться пока не полегчает. Заходи в дом. Только в комнату ко мне не суйся, и веди себя спокойно. И, — добавила она, как бы предостерегая его, — если что, вызову скорую, без вопросов.
Гоша кивнул, хотя понимал, что ее ответ — не победа, а скорее пощечина его гордости.
Он чувствовал себя неуютно в этом доме, как незваный гость, которого терпят лишь из вежливости. Нина, не потрудившись предложить ему чай или хотя бы стул, ушла по своим делам, оставив его одного посреди комнаты с недосказанностью и неприязнью. Гоша сидел, нервно перебирая в голове разные варианты того, как же ему все-таки вернуть ее расположение. Он уже почти придумал, как заговорить с ней по-другому, когда услышал, как кто-то пришел.
Дверь открылась, и в дом, следом за Ниной, вошел высокий молодой мужчина в костюме, который сразу выглядел здесь странно — слишком уж дорого и слишком уверенно для деревенского амплуа. Мужчина выглядел на несколько лет старше самого Гоши, держался спокойно и уверенно, и от одного взгляда на него у Гоши сразу испортилось настроение. Нина, провела его в гостевую комнату, и на ее лице заиграла легкая улыбка — та самая, которую бывший муж надеялся у нее увидеть, когда преподнес ей букет.
— Саша! — улыбнулась Нина, явно рада гостю, — проходите, ну что вы, не снимайте обувь, там нет ковров. Я как раз думала, когда вы зайдете.
Саша? Гоша уже прищурился, наблюдая, как Нина подходит к этому «Саше» с таким видом, будто он для нее — самый дорогой человек в мире. Александр, не обращая внимания на Гошу, шагнул к Нине и приветливо кивнул ей.
— Ну как, справляетесь? — спросил он, чуть подавшись вперед, — документы привез, нужно кое-что подписать, и обсудить пару деталей.
— Конечно, заходите, — отозвалась Нина, коротко кивнув в сторону Гоши, — Александр, это Гоша. Гоша, это Александр, юрист моего дяди.
Гоша, поняв, что с ним даже не стали представлять его «как мужа», стиснул зубы. Юрист, значит. Да еще и с бумагами ходит, не просто так, а значит, скорее всего, деньги и все, что к ним относится, Нине теперь помогают обустроить как раз такие вот «Александры». От этого он почувствовал не столько ревность, сколько какое-то чувство обиды — и на Нину, и на этого «Сашу». Гоша встал, с натянутой улыбкой подал руку и сделал все возможное, чтобы голос звучал жестче, чем обычно.
— Так ты, значит, юрист? Отлично, а то у нас тут как раз… — Гоша медленно оглядел Нину и добавил, будто невзначай, — некоторые вопросы, которые нам нужно решить.
Александр лишь вежливо кивнул, явно понимая, что для него тут дело профессиональное, и внимания Гоше он не собирается уделять больше, чем необходимо. Он разложил на столе документы и, присев рядом с Ниной, начал объяснять ей какие-то моменты, показывая на строки. Гошу, словно забытого наблюдателя, продолжали игнорировать, и он чувствовал, как его терпение медленно лопается.
Наконец, не выдержав, он кашлянул и, словно выдавливая из себя фразу, громко сказал:
— Нина, может, и я тут нужен, как-никак, мы с тобой… у нас же, в конце концов, есть общие интересы.
Нина с легкой усмешкой посмотрела на него:
— Гош, мне кажется, тебе показалось.
Тот, весь на нервах, заметно напрягся, наблюдая, как Александр и Нина переговариваются и кивают друг другу с пониманием. Чем больше он видел, как этот «Саша» с небрежной уверенностью указывает ей на какие-то строчки в документах, тем сильнее его накрывало раздражение. Еще бы: приезжаешь восстановить отношения, а тут у нее уже новый «друг» нарисовался! И она, вместо того чтобы слушать его «извинения», сидит рядом с этим Сашей растягивает банан на пол лица.
Гоша шумно выдохнул, пытаясь вновь привлечь внимание, и, не выдержав, выпалил: — Да, Нин, я, пожалуй, тут рядом посижу. Все-таки… я же твой муж, как-никак, — протянул он, глядя на Александра в упор.
Александр поднял глаза на Гошу, слегка удивленный таким оборотом, и перевел взгляд на Нину, как бы спрашивая, что здесь вообще происходит.
— Ну какой муж, Гоша? — спокойно ответила Нина, разом разрушив его попытку самоутвердиться, — мужем ты был, пока сам же на развод не подал. Запамятовал, я гляжу? Да и вообще, это вроде бы мои бумаги, или тебе теперь юридическая помощь понадобилась?
Гоша побагровел, но, пытаясь сохранить лицо, проглотил обиду. Он почувствовал, что Александра это явно забавляет — его спокойный, чуть насмешливый взгляд словно подталкивал Григория к новым «выяснениям отношений». От этого он только завелся еще больше.
— Просто, — проговорил он, медленно переводя взгляд с Нины на Александра, — как бывший муж, я хочу быть в курсе всех ее дел. Так что давайте уж по-честному, ладно? Чужим тут не место.
Александр хмыкнул и бросил взгляд на Нину, будто говоря: «Твой выход». Нина, устав от его выходок, чуть наклонилась к Гоше и, не скрывая раздражения, произнесла:
— Знаешь, Гош, у тебя была возможность быть в курсе моих дел. Но ты ею распорядился как мог. Так что лучше оставь в покое и себя, и меня, хорошо?
Гоша не мог больше терпеть, как Александр, почти не обращая на него внимания, спокойно общался с Ниной, продолжая обсуждать свои интересы, словно он был не юрист, а ее жених. И Нина, вместо того чтобы отстраненно поблагодарить его и попрощаться, смотрела на этого Сашу с легкой, едва заметной улыбкой — такой, с какой на него она точно никогда не смотрела. В какой-то момент ревность захлестнула Гошу так, что он больше не смог сдержаться.
— Слушай, ты вообще кто такой, а? — вдруг рявкнул он, прерывая Александра, который как раз что-то объяснял Нине про ее права на часть хозяйства, — чего ты тут уселся? Думаешь, раз в костюме, то можешь спокойно флиртовать с чужой женой? Так вот, запомни, я ее муж. Понял? И тебе тут делать нечего!
— Я так, полагаю, бывший, — спокойно отозвался молодой человек.
— Что ты сказал? Ты еще и огрызаешься?! Да я сейчас… — Гоша вскочил со своего места.
Александр поднял на него спокойный, изучающий взгляд, чуть приподняв бровь, но остался совершенно невозмутимым. Он перевел взгляд на Нину, как бы ожидая, что она объяснит, что тут за цирк.
Нина молчала, глядя на Гошу. В ее взгляде не было ни капли тепла, только нарастающее раздражение, которое вот-вот готово было прорваться наружу.
— Гоша, — наконец сказала она, медленно и подчеркнуто спокойно, — это ты вообще о чем сейчас? Какой ты мне муж, если пару месяцев назад, кажется, сам решил, что нам нужно расстаться? Или тебе сложно запомнить то, что сам же и сказал?
Но Гоша, задетый за живое, лишь фыркнул и посмотрел на Александра, в надежде, что тот как-то отреагирует на его вспышку. Однако Саша только усмехнулся и пожал плечами, вновь показывая, что не собирается тратить время на эти выяснения. Он снова повернулся к Нине, как будто Гоша просто не существовал, и продолжил:
— Нина, можем продолжить? Как я говорил, здесь все в порядке, теперь следующая папка, — сказал он спокойно, явно демонстрируя, что его не интересуют попытки Гоши завоевать внимание, — подпишите вот здесь, и через пару дней можно будет начать оформление оставшихся документов.
Такое невозмутимое поведение юриста вывело Гошу из себя окончательно.
Нина внимательно смотрела, как бывший, побагровев, еще пытался пару минут сохранить лицо после полного игнорирования его «мужского» заявления. Ее терпение тоже было на исходе. Спокойно, не повышая голоса, она повернулась к нему и сказала:
— Гош, кажется, тебе пора. Мы с Сашей закончим работу, а ты спокойно можешь собираться и ехать. Не знаю, зачем ты приехал, но, как видишь, здесь у меня все в порядке. И мне не нужен человек, который устраивает сцены, вместо того чтобы вести себя нормально. Так что собирайся и уезжай.
Гоша застыл, осознав, что Нина говорит это абсолютно серьезно. Поняв, что его попытка помириться терпит фиаско, он, не зная, что ответить, ухватился за старый проверенный прием. Сглотнув и сделав вид, что ему резко стало плохо, он начал медленно хвататься за грудь и шумно дышать, словно ему вдруг стало не по себе.
— Нин… мне… мне что-то нехорошо, — прохрипел он, опускаясь на стул, — Сердце… в груди, прямо сжалось. Ты бы… ты бы хоть воды мне дала.
Нина, не моргнув глазом, прищурилась и с легкой усмешкой произнесла:
— Правда? Ну, тогда я сейчас вызову скорую. Только скажи, они тебе сердечные препараты привезут или еще что-то? Гош, тебе правда плохо, или ты снова прикидываешься? Потому что фельдшеры в таких вопросах не любят шутить, знаешь?
Гоша, услышав ее резкий категоричный ответ, сразу перестал хвататься за грудь. Ему стало ясно, что больше тут ничего не получится. Он покраснел, чувствуя себя как пойманный школьник, и молча встал, бросив последний взгляд на Нину и ее «Сашу».
— Ладно, — выдавил он, стараясь придать своему голосу независимости, — ухожу. Только знаешь что? Ты еще пожалеешь, что так все закончила.
Нина, не удостоив его даже ответа, указав на дверь, вернулась к документам, и Гоша, окончательно уязвленный, вышел прочь, осознавая, что вернуться теперь ему точно не позволят.
Он ехал домой, и с каждым километром все больше чувствовал свое поражение. В голове роились обрывки сцен, но чем больше он их прокручивал, тем яснее понимал, что, как бы он ни старался, с Ниной все кончено. И хуже всего было то, что этого она не скрывала ни на минуту — Гоша даже заподозрил, что Нина так спокойно и равнодушно его выдворила только потому, что у нее уже был кто-то другой. «Этот Саша, конечно», — с горечью подумал он.
Тамара встретила его на пороге, ожидая другого результата. Она сразу поняла по его виду, что что-то пошло не так, но, надеясь на лучшее, спросила:
— Ну что, как все прошло? Ты поговорил с ней?
— Да, поговорил, — буркнул он, пройдя в дом, — как я и говорит, она даже видеть меня не хочет. Можешь радоваться — все твои советы не сработали, как и ожидалось. А этот ее Саша — крутится там, документы ей помогает оформлять. Наверное, теперь и женится на ней, с такими-то деньгами.
— Какой еще Саша? — лицо Тамары побледнело. Она молча слушала его, но на сей раз у нее не нашлось, что ответить. Ситуация вышла за пределы ее контроля, и впервые она ощутила, что ее планы разрушились окончательно.
И вскоре ее опасения подтвердились. Через пол года до Тамары дошли слухи, что Нина действительно выходит замуж — за этого самого Александра, юриста, который помогал ей с делами наследства. Тамара до последнего не хотела в это верить, но, убедившись, поняла, что теперь не изменить уже ничего. Ее прежние мечты о «идеальной невестке» обернулись для нее полным крахом: и Нину потеряли, и богатство, с подругой тоже после не разговаривала, да и о красавице Ксюше можно было забыть. Она осталась ни с чем, злясь на себя и на Гошу, которому не хватило решительности вовремя действовать. Теперь им оставалось только одно — кусать локти и вспоминать, как однажды они сами упустили шанс на свое счастье и благополучие.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.