Победа евроскептических партий на земельных выборах в Саксонии, Тюрингии и Бранденбурге вернула в политический дискурс дискуссию об особом пути Восточной Германии. Европейские, немецкие, а особенно часто российские публицисты всё чаще пишут о том, что на европейской карте может вновь появиться такое государство, как ГДР.
Возможно ли это? Вы что, всерьез?
Некоторые российские спикеры на полном серьёзе говорят, что да, такая возможность есть, причём основанием для появления новой страны они называют… Денонсацию соглашения 1990 года о воссоединении ФРГ и ГДР — соответственно, Запада и Востока — в рамках единой страны. Напомним: в соглашении были зафиксированы обязательства двух частей страны относительно друг друга, но участниками соглашения, помимо двух Германий, социалистической и капиталистической, были ещё и бывшие державы-победительницы: СССР, США, Франция и Великобритания.
Именно благодаря тому, что в 1990 году им всем удалось найти общий язык (а также благодаря тому, что власти ФРГ согласились подтвердить мирный характер своего государства, отказались от размещения в восточной части страны военных объектов и в целом связали свою армию определенными рамками), на карте Европы появилась единая Германия.
Акт воссоединения был естественным и закономерным шагом — и закономерным результатом политики денацификации Германии в 1940-х и начале 1950-х. Не имеет значения, как сложилась внешнеполитическая конъюнктура после 1990 года. Пролитое вино нельзя влить в старые меха. Даже если мы представим, что Государственная дума соберется и на очередном своем заседании объявит о денонсации соглашения 4+2, этот акт не будет иметь никаких реальных внешнеполитических последствий.
Вдобавок важно не забывать, что объединение, конечно, не было внутренним делом России или СССР — это было консолидированное решение всех четырех великих держав, постоянных членов Совета Безопасности ООН ответственных за поддержание мира и порядка в Западном полушарии.
Куда интереснее другой вопрос. Удалось ли Германии спустя 30 лет стать действительно единой, кроется ли за победой ультраправой «Альтернативы для Германии» и левого «Союза Сары Вагенкнехт» что-либо, кроме утомления избирателя от политических игр коалиционных партий в Берлине?
Советский Союз и германский вопрос
Прежде всего, следует помнить, что объединение Германии в 1990 году вновь поставило на повестку дня германский вопрос — вопрос о месте Германии в единой Европе. До 1949 и до 1955 года немцы пытались решить его военным путем, установив национальную гегемонию одного из германских государств на континенте. После 1990 года этот вопрос был закрыт окончательно, потому что единая Германия уже нашла своё место в Европе. Её задачей стала кристаллизация единого европейского проекта, балансирование интересов между Россией и США, роль медиатора между коллективным Западом, объединяющим ЕС, США и НАТО (как центры силы и механизмы её проекции) с Россией.
Несмотря на четкую проамериканскую ориентацию, Германия все послевоенные годы была очень прочно связана с СССР, а затем и с Россией. И объединение Востока и Запада в 1990 году не разрушило эти связи, а лишь ещё больше укрепило их. В каком-то смысле две наши страны сумели, невзирая на две большие войны, десятки миллионов жертв и четыре десятилетия «оккупации» части Германии Советским Союзом, достичь примирения.
То, чего Франция и Германия добивались 30 лет, раз за разом возводя мосты в виде Европейского объединения угля и стали, ЕЭС, ЕС и НАТО, Москва и Берлин сумели достичь органическим, естественным путем. И любые политические эксперименты, любые заявления и демарши в Москве, нужно делать с оглядкой на эти чрезвычайно тесные и совершенно особенные связи.
Отсутствие предопределенности
Интересный нюанс, о котором сейчас не любят вспоминать: до 1990 года существовали не два, а целых три немецких государства — ФРГ со столицей в Бонне, ГДР со столицей в Берлине и Австрия со столицей в Вене! Несмотря на то, что ещё Бисмарк волевым решением исключил Австрию из Германии, эти страны сохранили очень глубокие связи — тем более глубокие, что в 1918-1920 годах Австрии пришлось расстаться со своим имперским прошлым.
На протяжении первой половины XX века страна стояла на грани выживания, и лишь в 1955 году Государственный договор учредил Австрию в современном качестве — как нейтральное, демократическое и независимое государство. И на конституционном уровне запретил ей воссоединяться с Германией, несмотря на то, что австрийцы — такие же немцы, как уроженцы Баварии или Бадена с Вюртембергом! Строго говоря, Бавария и Австрия исторически развивались в одном темпе, просто австрийскому герцогу повезло в нужный момент стать германским императором (хотя и баварские короли и герцоги часто ими бывали, просто момент был неподходящим).
Мало кто помнит сегодня, что на фоне деструктивных явлений в социалистическом лагере в ГДР была инициирована дискуссия о германском национализме в своём восточном исполнении. Местное коммунистическое чиновничество вдруг вспомнило, что ГДР — не просто четвертинка единой Германии, но еще и наследник двух германских государств: например, Пруссии с её милитаристским духом и стремлением к порядку и Саксонии, где в Дрездене варилась большая европейская политика и искусство.
В 1980 году по распоряжению Эриха Хоннекера из Потсдама в Берлин даже перевезли конный монумент Фридриха II, причём знающие люди утверждают, что сделано это было вопреки позиции советского партийно-политического руководства, лично Брежнева и Суслова.
Ещё меньше вспоминают о том, что в первой половине 1980-х и в ФРГ заметно ослабло желание объединяться с ГДР. Причин тому несколько:
- ·Прежде всего, экономическое неравенство между Западом и Востоком заставляло добропорядочных европейских бюргеров переживать, не окажется ли ГДР гирей на их шее, неподъемным бременем, отравленным плевелами социализма и пронизанным агентурой штази и КГБ.
- Кроме того, поколение беженцев, вынужденных переселенцев с земель, доставшихся по условиям мирного договора Польше или СССР, успело либо присоединиться к большинству на том свете, либо найти себе место на Западе — устроиться на работу, обзавестись семьями или даже выйти на пенсию. Единственное, что в таком случае связывало их с ГДР, была не очень уверенная ностальгия.
- Рассматривать же Восточную Германию как что-то важное, за что следовало бороться или тем более проливать кровь, никто толком и не собирался. Даже Хельмут Коль, выдвинув в 1989 году идею объединения, говорил лишь о конфедеративном, но не о едином государстве. Если бы этот проект был реализован, отношения между ФРГ и ГДР напоминали бы те, что сегодня связывают Россию и Белоруссию в рамках Союзного государства.
Наследие прошлого
То, что мы увидели в октябре в восточногерманских землях — не более чем отражение существующих реалий. Немецкие земли были соединены в единое государство лишь во второй половине позапрошлого века, но до этого они веками, почти что тысячу лет развивались по своим индивидуальным траекториям. Это и католический юг, объединяющий такие разные полюсы, как ориентированная на Австрию Бавария и франкоцентричный Баден и Пфальц, и протестантский север, где, несмотря на гегемонию Пруссии, были еще Саксония и Тюрингия, два столетия бывшая под шведами Померания и давший Британии монарха Ганновер…
Множество линий раскола, среди которых главной, пожалуй, был водораздел между прогрессивными городами и консервативной сельской глубинкой, глубоко религиозной, притом не важно — католической или протестантской.
Добавим к этому западную оккупацию ФРГ, прежде всего — американскую, и советскую оккупацию ГДР: каждая из них оказали существенное влияние на немцев. Некоторые исследователи даже утверждают, что именно Восточная и Центральная Германия сумела сохранить прежний довоенный дух, осталась аутентичным государством немцев, в то время как ФРГ вестернизировалась и ушла к мультикультурализму и глобализму.
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ на наш YouTube канал!
Ставьте ПАЛЕЦ ВВЕРХ и ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ на Дзен канал
Читайте также: