Перспективы института брака: мужское мнение VS женское
«Однажды главный редактор российского издания Women’s Health Мария Троицкая встретилась с главредом российского Men’s Health Кириллом Вишнепольским. „Брак изжил себя“, — не размениваясь на приветствия, сообщил Кирилл. „С чего вдруг?“ — опешила Мария, до сих пор не замечавшая признаков надвигающегося апокалипсиса...».
#жизньпосубботам
... в пятницу, 15 ноября 2024 года Мария Андреевна Троицкая зачем-то вылезла из норы, увидела мою тень, и продолжила спор, стартовавший в среду, 19 марта 2014 года. Такое явление — к продолжительной зиме с большими морозами, думаю. Но сейчас не об этом.
Ну да, был у нас в издательском синдикате тогда такой жанр: устроить семейную сцену с трансляцией читателям. Покричали и разошлись, тираж раскупили со свистом, дело вроде сделано.
Но к единому мнению мы тогда как-то не пришли. И разговор с тех с пор вспыхивает при каждом удобном случае. Всякий раз, когда видимся, или переписываемся на Новый год, например.
Или когда я мимо города Троицк проезжаю, и меня (по ассоциации) бесит сам факт отсутствия явной победы в том нелепом споре. Ведь я очевидно прав. Что за Бородинская битва гендеров-то у нас?
И тогда я медленно вынимаю свой телефон...
Но сейчас ведь я со сломанной ногой маюсь. И мне бы лежать себе, спокойно плакать над суммой выплат по больничному листу за октябрь, поступившую с утра по каналам СФР (и я плакал, все норм шло, а тут ты). В конце концов, мы оба всего лишь обломки былых медиаимперий, кому нужны наши иссохшие бредни?
Но я встал и пошел (к компьютеру). Я ведь не за себя сражаюсь, а за весь род мужской, а значит, и за саму жизнь на Земле. Надежда — мой компас земной, а удача — награда за смелость.
Но в этот раз я не скажу ничего словами, вообще. Просто вывалю стенограмму того разговора, а где не вытерплю по эмоциональным причинам буду кидать в Марию картинки. Наследие великого иллюстратора Нормана Роквелла из Национального музея американской иллюстрации (Ньюпорт, США) — мне в помощь.
А скажите лучше вы ей в комментариях, что думаете обо всем этом, а? А я буду вялый и контактный в этом раунде, почему — скажу в конце публикации. Причины имеются
09.03.2014 г., утро. Кабинет на Полковой, Москва
Кирилл Вишнепольский: Мария! Вы, женщины, лишили брак смысла!
Мария Троицкая: Как мы могли лишить смысла юридическую процедуру?
К: А, цепляешься к словам! (Мария хихикает.) Вы вынули из этой процедуры весь смысл и фундамент, на котором здание стояло. Разрушили семью!
М: А, семью мы разрушили...
К: Семья, брак — какая разница!
М: Ну как же, большая разница. Брак — и правда юридическая процедура. Семья — это когда двое объединились на добровольной основе, а те, кто помладше, — на принудительной. Так что же конкретно женщины разрушили?
К: Вы настояли на изменении своего положения в семье, поэтому механизм совместного предприятия, в котором женщина отвечала за внутреннее положение ячейки, а мужчина — за внешнее, перестал работать. Конструкция семьи, придуманная 7–10 тысяч лет назад на основе наших биологических устремлений, разваливается. Вот что плохо.
М: Послушай, вот у присутствующих здесь есть семьи, и я не вижу, чтобы все они были разрушены из-за того, что женщины работают, а не занимаются домом и воспитанием наследников.
К: Я говорю про глубинные процессы. О том, что мы ушли от прежних договоренностей (дом — на женщине, внешний мир и деньги — на мужчине), но не достигли новых. Поэтому рубрика «Психология», что у нас в журнале, что у вас, так популярна. Лет 200 назад я знал, какие у меня права и обязанности в семье, и жена моя знала. А теперь я не понимаю, зачем мне семья. И не только я: если смотреть на статистику хотя бы за сто лет, количество браков снизилось, увеличился возраст, в котором люди женятся, выросло количество людей, которые никогда не вступят в брак. Результатом всего этого станет вымирание образованного городского населения.
М: И это говорит отец троих детей!
К: Так я потому и хочу насадить в своей семье патриархальные порядки, чтобы моя жена при наличии троих детей не работала на двух работах, не бросалась вести какие-то непонятные проекты и не получала никому не нужное высшее образование. Потому что сейчас в результате ее беготни детей воспитывают няни.
М: Но если мы вернемся хотя бы в дореволюционную Россию, в дворянских семьях детей тоже воспитывали мамушки, нянюшки да немки с француженками, но о кризисе семьи никто не говорил. Почему бы не признать, что все мы эволюционно развиваемся — и брак претерпел логичные изменения. И людей сейчас вместе держит что-то иное, не просто необходимость быть сытыми и вырастить потомство.
К: Признаю, да. Тогда давай сформулируем, что может держать людей вместе на протяжении длительного времени.
"Любовь, взаимовыручка, поддержка — все это работает года три"
М: Россияне сообщили ВЦИОМу, что на первом месте в семье должно быть взаимопонимание.
К: Верить нужно статистике, а не опросам. А то, кого ни спроси, говорят, что читают Достоевского, а на самом деле — «Тещин язык». Любовь, взаимовыручка, поддержка — все это работает года три, а дальше накапливаются претензии, и, если нет необходимости держаться вместе, брак разваливается.
М: То есть ты по сути хочешь, чтобы муж был для женщины единственной возможностью купить себе трусы и прокормить ребенка?
К: Я бью в колокол и говорю: «Девушки, что-то поломалось». Невозможно требовать от мужчин, чтобы мы были и партнером, и главным ответственным одновременно. Невозможно быть и равноправным совладельцем предприятия, и «я девочка, мне можно». А вы все время пытаетесь.
М: Это какой-то переход на личности, я не пытаюсь! Но, насколько я могу судить, сейчас достаточно дам, которые готовы жить по системе патриархата. Но ты ж женат не на такой. Хотя мог бы выбрать. А при этом обвиняешь женщин.
К: Я не обвиняю. Возможно, вы стали жертвами неких исторических изменений. Но нам нужно найти новую форму брака.
М: А почему в твоей идеальной модели мира роли розданы так, что мужчина главный, а женщина должна дома с детьми сидеть? Ей, может, это неинтересно.
Кирилл Вишнепольский: Не «главный», а «ответственный за внешние события». У женщин появилась в голове идея, что ваша самореализация — не ваши красивые, здоровые, образованные дети и много, а сидеть с утра до ночи в офисе.
М: Если бы женщины в свое время не пошли работать, я полагаю, многие бы просто не выжили. Хотя, будем справедливы: допустим, я могу себе позволить не работать. Но вижу ли я себя матерью 10 великолепных детей? Ну, к сожалению, не вижу.
"Где нет необходимости, там нет крепости"
К: Тогда мы вымрем. У каждого биологического вида, в том числе человека, есть основная задача: распространение и захват территории. Семья как институт была направлена на размножение. Когда мы отказались от семьи как предприятия, которое производит детей, мы поставили под угрозу существование себя как вида. Где нет необходимости, там нет крепости.
М: Думаю, падение рождаемости скорее связано с экономическими и социальными причинами. Не хочется рожать от алкоголиков, да и вырастить ребенка — недешевое удовольствие, причем будущее отпрыска довольно туманно.
К: А почему мы вообще об этом задумываемся? Почему в Афганистане, где ничего нет, рожают пачками?
М: Потому что в нашей культуре принято задумываться о будущем своего ребенка. Что в этом плохого?
К: Я не против. Но я в десятый раз скажу: давайте либо придумаем новый способ рожать много детей и жить семьей, либо уже перестанем делать вид, что это важно и нужно. На данный момент семья — это любительский спектакль: хочешь — устраивай, не хочешь — не устраивай. Большинство и не хотят. В 1926 году из каждой тысячи мужчин моего возраста 943 были женаты, а сейчас — 778, при этом 13% из них — в незарегистрированном браке. Это ли не признаки начала кризиса?
М: Кризис брака как института, несомненно, есть — многим просто не очень нужна эта бюрократическая надстройка над их отношениями. Но кризиса семьи я не вижу. Общество меняется, и слава богу. Мне, например, неинтересно жить с мужчиной, который считает, что мое место на кухне. И таких, как я, предостаточно.
К: Но мы говорим о тектонических изменениях в обществе, а не о наших частных случаях.
М: Полагаю, среднестатистическим гражданам (я среди них) в жизни тектонические изменения интересны примерно так же, как теорема Ферма. Кстати, тебе хотелось бы, чтобы в твоей семье царил патриархат? Ты бы тогда родил семь детей?
К: Мне лично уже все равно. Но чем ругаться еженедельно по каким-то элементарным вопросам, лучше уж жить по Домострою — когда все так, как муж сказал.
М: Объясни мне, почему это лучше, чем договариваться?
"Нет у меня никаких партнеров, у меня есть начальники и подчиненные"
К: Я могу договориться с тобой, чтобы ты разбирала мусорные завалы в доме без напоминаний?
М: Можешь.
К: А с женой не могу. Но дело даже не в мусоре. Невозможно все детали и все подробности проговорить. Жизнь состоит из исключений. И для того, чтобы я в каждый момент понимал, что мне делать, я, мужчина, должен понимать свое место в семье. А я его не понимаю, у меня его нет, и у жены тоже нет. Кто мы друг другу?
М: Партнеры, например.
К: Что это значит?
М: Что у вас равные права и обязанности. Нужно только договориться, кто отвечает за мусор.
К: У каждого в семье должна быть своя роль. Роль партнера не описана. Что я должен делать?
М: Слушай, ты ходишь на работу, и у тебя есть твои коллеги-партнеры, с которыми ты прекрасно ладишь.
К: Нет у меня никаких партнеров, у меня есть начальники и подчиненные. И у нас работающая структура: она устроена вертикально. Горизонтальные структуры, если в них больше чем два человека, не работают. В большой семье, где есть бабушки, дедушки, дети, собаки, хомяки, не обо всем возможно договориться.
М: Но чтобы завести все это, нужно было научиться договариваться. Не в один же день появляются трое детей и хомяк.
К: Невозможно достичь компромиссов по всем вопросам. Как тогда быть?
М: Ну как-как? В какие-то моменты ссориться.
Кирилл Вишнепольский: А вот мой приятель Ваня не поехал в свадебное путешествие, потому что они не смогли с женой решить, будет у них в номере кондиционер или нет.
Мария: По-моему, это отличный повод понять, что нечего было и жениться на этой конкретной женщине. Потому что где-то рядом ходит та, которая с удовольствием поедет в путешествие, не спрашивая про кондиционер.
К: Ну вот он и ищет, сейчас снова женится.
М: То, что этот человек несчастлив, вообще не зависело от женщины. Если другая попросит его быть главой семьи и приносить много денег, он тоже может почувствовать себя несчастным.
К: Я не исключаю, что за несколько тысяч лет, что семья существует как вид общежития, у нас поменялась биологическая задача, и нам больше не нужно жить вместе долго, искать защитников и тому подобное. Возможно, теперь наша эволюционная задача — вырастить не 10 детей, а одного, но гения. Возможно. Но кризис семейной ячейки, в которой мы раньше плечом к плечу шли вперед, очевиден.
М: А мне близка мысль, что это нормальное положение вещей: рожать одного ребенка, договариваться. То есть более нормально, чем стоять у плиты. Хотя кому что нравится, конечно.
К: Я честно отговаривал мать троих детей покупать машину с белым салоном. Но ей о-о-очень хотелось. Теперь там все черное от грязи. Я в огромном количестве случаев вижу, что моя жена не права, но убедить ее сделать нормально я не могу, потому что мы теперь «равноправные партнеры».
М: А ты не можешь просто расслабиться на эту тему? Ну белый салон и белый.
К: Ну хорошо, я расслабился. Детей я своих не воспитываю, где мы будем жить, я не решаю, как мы будем тратить деньги, без меня разберутся. Что тогда меня держит в этой конструкции?
М: Я не знаю. Это вопрос к тебе. Но ты говоришь, что договор и партнерство невозможны, — а как же существуют большинство развитых стран, где все-таки демократическая модель правления?
К: А как ты объяснишь развивающуюся в философских и политических кругах дискуссию о том, что демократия пришла к кризису?
М: Рано или поздно все явления переживают кризис. Но пузырь проблем лопнет, и наверняка появится какая-то новая рабочая модель, в том числе и семьи.
К: А я думаю, наша цивилизация погибнет, как случалось уже со многими. В Древнем Риме были унитазы и библиотеки, а через 500 лет в центре Европы шумели леса. Сейчас, вероятно, в ноосфере включился какой-то механизм, который ведет и нашу цивилизацию к гибели.
М: То есть женщины не виноваты?
К: Виновата ли пуля, убивающая человека? Нет, пуля просто инструмент. Женщины, на мой взгляд, тоже послужили таким инструментом по отношению к прекрасно работавшему механизму семьи: с этим феминизмом своим, с карьерными амбициями и прочим. Мужчины тоже хороши, но мы в итоге сейчас реализуем ровно тот сценарий, который история уже не раз видела.
М: То есть мы все умрем?
К: Да.
Увы, выражаясь канцелярским языком, участники дискуссии не пришли к консенсусу. Понятно одно: в то время как мужчины болеют за судьбы наций (что вызывает уважение!), мы, женщины, эгоистично радуемся раю в своем шалаше.
Есть что сказать по этому вопросу? Пиши в дорогую редакцию, обсудим!".
Кирилл Вишнепольский, 15.11.2024: А почему я сегодня такой вялый и контактный, что хоть трогай меня, хоть тискай? Да увидел на первом фото: я с кольцом на правой руке. А сейчас нет кольца на пальце у мальца слегонца. В недрах тундры правдорубы в гетрах тырят в ведра свои же собственные ядра.
Кому нужна ваша правда, как говорил мой первый главный редактор.
А Машка мне привет от мужа передала. И я этим постом передаю привет и ее мужу, и их Варваре.
Пусть Варвара достигнет успехов в своей высокооплачиваемой школе.
#жизньпосубботам