Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) объявила войну алкоголю, заявив, что безопасного уровня его потребления не существует. Винный критик Дженсис Робинсон отнеслась к этой позиции со скепсисом и встала на защиту вина в своей последней колонке для издания Financial Times – делимся основными тезисами.
Антиалкогольная кампания ВОЗ была запущена в январе 2023 года – к тому моменту глобальное потребление демонстрировало устойчивое снижение, в случае с вином – еще с 2007 года. Общее мировое потребление вина в прошлом году было самым низким в этом столетии. В то же время число людей, воздерживающихся от любого вида алкоголя по причинам здоровья, в связи со спортивным образом жизни или из финансовых соображений, начало расти задолго до кампании ВОЗ.
В качестве примера взвешенного взгляда на эту проблему приведу статью о влиянии алкоголя на здоровье, опубликованную в Harvard Public Health в конце августа 2024-го. Она написана Кеннетом Мукамалом и Эриком Риммом, которые исследуют тему уже 60 лет. Ее суть в заголовке: «Полезен ли алкоголь или вреден для нас? Да».
При злоупотреблении алкоголь, безусловно, вреден. Чтобы встать на его защиту, требуется мужество. Но, возможно, винный автор с 49-летним стажем может позволить себе напомнить, сколько удовольствия мы получаем от вина? Теперь, когда винные дефекты практически исключены, вина демонстрируют восхитительный вкус и поражают разнообразием. Это чудо, что ферментированный сок одного фрукта может превращаться в столь разные, выразительные, интересные и часто долговечные напитки.
В прошлом месяце моя коллега из Долины Напа Карен Макнил запустила кампанию, призывающую американцев отметить особый вклад вина в культуру общения. Безусловно, разделить бутылку с друзьями – счастье, хотя я должна признаться, что мы с моими друзьями-винолюбами ежегодно разделяем слишком много бутылок. Мы понимаем, что это вредно, но сохраняем нашу традицию, ведь чувственное и интеллектуальное удовольствие перевешивает утреннюю неясность ума.
Я пью и дегустирую вино практически каждый день, хотя с возрастом все меньше. Раньше мы с мужем могли выпить бутылку на двоих, но теперь нет. Вино приносит мне массу удовольствия, но я также понимаю, что есть люди, для которых употребление вина – не интеллектуальное приключение, а зависимость. Хотя у меня нет желания пить вино, если оно не отличается от предыдущего, зависимые люди, вероятно, менее разборчивы. Что касается моей способности противостоять пагубным последствиям алкоголя, я полагаю, что унаследовала гены моей бабушки по отцовской линии. Она была большой любительницей джина, но когда в 80-е услышала по радио, что джин в избытке вреден, переключилась на виски и дожила до 98 лет. Это забавная история, но генетика действительно играет важную роль в том, как метаболизируется алкоголь.
Европейские виноделы, пребывающие в шоке от давления регуляторов и падающих продаж, месяц назад запустили петицию о сохранении «винной культуры и наследия» и признании экономической роли виноделия и права на умеренное наслаждение вином. Существует также брюссельская кампания Wine in Moderation. Я поддерживаю эти инициативы. Умеренность – ключ к успеху.
Важно проявлять осторожность в потреблении алкогольных напитков. Я стараюсь пить столько же воды, сколько и вина. В то же время в индустрии идет гонка по созданию интересных безалкогольных вин – пиво и крепкие напитки уже справились с этой задачей. Я пока не пробовала безалкогольное вино, которое предпочла бы стакану воды, но, зная, сколько исследований и разработок проводится по этому вопросу, уверена, что вскоре оно появится.
Читателям, желающим сократить потребление алкоголя, но не отказываться полностью, я напомню об удобстве полубутылок и достоинствах вин с низким уровнем алкоголя – тех же рейнских рислингов, содержащих всего 7%, и Moscato d’Asti с 5,5%.
Я принадлежу к поколению, чьи родители не задумывались о курении и употреблении алкоголя за рулем – это то поведение, которое бы наши дети никогда не допустили. Социальные привычки могут меняться к лучшему. Мне лишь хочется, чтобы двигателями этих изменений были факты, а не догмы.