Не зря ирландцы говорят, что они вполне могли бы править миром, но дьявол нашептал им рецепт виски. На что только не пойдет самый обычный эйре, если в деле замешана Живая Вода, а именно так переводится Виски с гэльского. Правда, есть еще одна национальная страсть — месть. И достойно это дело даже для трезвого.
Вот уже несколько часов, как трое или четверо конных, хорошо вооруженных людей томились в засаде. Мало что можно утаить в Ирландии вообще, а на просторах плоского, как стол и открытого всем ненастьям графства Клэр, так тем более. Несмотря на раннюю осень, люди начали замерзать. Мало того, что они торчат на равнине, как рог на лбу известного мифического животного, так еще виски грозил вот-вот закончится.
Редкие заросли орешника и рябины стали настоящим спасением. Точнее, убежищем. Слабым, но все же. Как ни как, а маскировка. Та, что для засады — первое дело. Люди ждали. Ждали несколько лет. Около сорока, если быть точнее. А это срок. И срок не малый. Месть вызрела, как правильный стейк, как хмельной эль или хороший виски.
Все нужное должно созреть. Перебродить. Дойти до готовности. Осадок и эмоции должны осесть. И тогда ненависть чиста и прозрачна, как вода в горном источнике. Тогда месть холодна, спокойна и расчетлива... Вот только виски заканчивается, а ветер с дождем не утихают. И проклятущая ведьма Майре Руа О’Брайен все не едет.
Ее схватили недалеко от Большого Перекрестка — пересечения трех важных дорог и границ трех баронств, Беррен, Коркомро и Инчикуин. Вот на территории последнего и расположен страшный замок Лиманех, грозную владетельницу которого, Красную Мари или Майре Руа, и ждали в сентябре 1686 года истосковавшиеся по мести хмельные и замерзшие мужчины.
Она была почти одна. Двое охранников не в счет. Их убили тут же, без особой возни и церемоний. Странно, но О’Брайен не сопротивлялась. Она хорошо знала, что рано или поздно придется ответить за все, что совершила за свою долгую жизнь. Семьдесят лет были наполнены борьбой. Со всеми и против всех.
Со своими и с чужими. С католиками и с протестантами. С Шотландскими ковенанторами и Католическими конфедератами. С Круглоголовыми Кромвеля, а потом и с Кавалерами-роялистами. Говорят, что на стенах Лиманеха нередко видели повешенных. Мужчин и женщин. Со следами пыток и без таковых. Говорят, Майре Руа меняла мужей чаще, чем шерстяные чулки. И редко кто из них уходил на волю живым. В такой жуткой круговерти немудрено обзавестись кровниками.
Связанную Красную Мари отвезли в лес Карнелли. Еще на дороге уставшие мужчины позабавились. Не удержались. Бросили старуху на землю и некоторое время били, оскорбляя и ее, и свой язык срамными словами. Теперь она молча стояла перед ними. Седые волосы трепал холодный ветер, что никогда не утихает в этих местах. Он был свидетелем всей ее жизни, а теперь унижений, мужества и смерти.
Говорят, что похитители замуровали Майре Руа в дупле древнего дуба. А еще говорят, что при этом она не издала ни единого звука. До самого своего последнего вздоха в кромешной темноте чрева огромного дерева. Лишь кабаны рылись потом в листве и земле в поисках желудей. Да, вечный ветер со скрипом качал старые ветви угрюмого исполина.
Майре родилась или в конце 1615, или в начале 1616 года. Ирландцев сложно удивить рыжим оттенком волос. На Изумрудном Острове таковых наибольшее количество из всех выделенных человечеству людей “солнечной масти”. Но тут история особая. Цвет шевелюры новорожденной был настолько огненным, что не отметить этого было никак нельзя. Потому всю жизнь к имени и трем фамилиям будущая гроза графства Клэр получила прозвище Руа — Красная.
Родители Майре Руа принадлежали к высшей аристократии Ирландии. МакМахоны, или Сыновья Медведя, были одной из самых влиятельных семей гэльского клана Далкасиан. Самого могущественного на протяжении нескольких столетий. А МакМахоны из Тормонда, к которым и принадлежала Красная Мэри, состояли в родстве с королями Ирландии.
Ее отец, Торлах МакМахон лорд Клондерало, или Клуайн идир Дха Ла, если по гэльски называть этот исторический туат или баронство, отличался крайне воинственным и властным характером и радикально рыжими волосами. Потому и имел то же прозвище, что и дочь — Руа. Не зря говорили, что любимица этого сурового воина унаследовала почти все от своего родителя.
Мать новорожденной, тоже Майре, была младшей дочерью Конора О’Браена, 3-го графа Томода. Известного бунтаря и заговорщика. Интриговавшего как против родственников, так и против всей Ирландии и Англии вместе взятых. За мятежный нрав получившего прозвище Груиблех, что значит Длиннокогтый.
Несмотря на реки пролитой по его вине крови, растоптанное доверие и полное отсутствие предсказуемости в действиях, он все же сумел получить прощение и вернуться на Родину из эмиграции во Францию. Видимо, способность договариваться перешла Майре Руа от него.
Считается, что она родилась в замке Банратти, но, скорее всего, в Клонделоу, а воспитывалась за стенами Урлан Мор. Когда у одних людей недвижимости больше, чем у других прорех на штанах, то и получается такая путаница, что биографы с историками потом голову ломают. Решить не могут, где достоверная легенда, а где сомнительный факт.
В сложных отношениях ирландской аристократии с англичанами МакМахоны выбирали сторону, преобладающую на момент принятия того или иного решения. Горделивые и жестокие, в какой-то момент они вдруг становились дальновидными, находили нужный вектор развития, а затем вновь возвращались к надменности и безрассудности.
Так, в 1634 году девицу Майре Руа выдали замуж. И с большим успехом, кстати. Ее суженый полковник Дэниел Нейлон под командованием сэра Эдварда Сесила принимал участие в войне Англии против Испании и изрядно отличился при десантной операции в провальной Кадисской экспедиции.
Крайне сомнительные результаты войны стали одной из причин, приведших Карла I Стюарта на эшафот. Зато супруга Красной Мэри возвели в ранг ветерана и очень влиятельного в Ирландии вообще и в графстве Клэр в частности представителя Английской Короны.
К замкам, богатствам и положению МакМахонов прибавилось имущество и влияние Нейлонов. Майре Руа в течение четырех лет скрепила сделку тремя сыновьями: Уильямом, Дениэлом и Майклом. Супруги в основном жили в замке Дайсерт или О’Ди, если по гэльски. Но семейное счастье продолжалось недолго.
В 1639 году полковник Нейлон скончался. Непривычная для организма мирная жизнь не всегда положительно влияет на старых солдат. Горевала Майре Руа или нет, неизвестно, но через семь месяцев она вновь вышла замуж. Вторым супругом стал ее же кузен Конон О’Брайен из Лиманеха.
Имущество не терпит бесхозяйственности. Точнее, не могут земли, замки, вассалы и арендаторы жить без Хозяина. Ведь Хозяйка правовой традицией Ирландии и многих других народов не предусмотрена. И чем больше этого самого имущества, тем более оно и нуждается в присмотре и всеми признанной мужской руке. Пусть даже она не так тверда, как женская.
Потому для сохранения “движимого и недвижимого” внутри семьи и был скоропалительно заключен сей брак. Тем более, что все свои. О’Брайены не менее, а куда более значимый и влиятельный род клана Далкасиан. Что правил сначала исторической областью, а потом Королевством Томонд, в последствии ставшем графством Клэр. Они потомки первого короля Ирландии, о чем свидетельствует фамилия. И родниться с МакМахонами их давняя традиция.
Больше года Конон и Майре Руа О’Брайены строились. Они возвели донжон и укрепили стены замка Лиманех. Он стал довольно эффективной крепостью. Ощущение очередной войны витало в воздухе. Все понимали, что и без того очень короткое мирное время необычно затянулось и должно закончиться буквально вот-вот.
Подготовка к кровавой буре ничуть не мешала плодовитой Красной Мари рожать. Всего во втором браке появилось на свет восемь мальчиков и девочек. Не все выжили, но все же. Майре Руа была в первую очередь женщиной, женой и матерью. Во вторую ирландкой, а в третью МакМахон и О’Брайен. Давать новую жизнь для нее было столь же естественно и необходимо, как и отнимать чужую, данную кем-то и кому-то прежде.
В 1641 году начались войны Ирландского Конфедерата, еще известные как Одиннадцатилетняя Война. Процесс вооруженного противостояния состоял из трех основных этапов. На первом местные католики пытались ограничить распространение протестантизма, усилить влияние ирландских кланов на власть в Ирландии и прекратить освоение земель английскими поселенцами.
Ирландией с XII столетия владели Короли Англии. Сначала механизмом колониального управления было Лордство. Изумрудным Островом правил Лорд-Протектор, назначаемый монархом из Лондона. Лишь несколько исторических областей не подчинялись англо-норманам. И графство Клэр было наиболее крупным из них.
С 1542 года было воссоздано Королевство Ирландия. Главами которого стали Английские Монархи. Теперь уже вся территория острова управлялась непосредственно Вице-Королем из Дублинского замка. Весь период “совместного проживания” или английского владычества ирландская знать руководила лишь родовыми землями. Не более.
Ирландское население имело статус, колеблющийся между “говорящими животными” и “сельхозинвентарем”. Британцы активно заселяли остров, вытесняя туземцев с земель, исконно ими населенными. Католицизм притеснялся всеми возможными способами. От обязательных к посещению реформатских проповедей до массовых убийств священников и упрямой паствы.
В 1643 году в ирландский конфликт вмешался англо-шотландский союз. И начался второй этап войны. Градус противостояния и количество пролитой крови только возросли. Рейды Английской Парламентской армии Кромвеля носили крайне жестокий характер. В карательных экспедициях крепли ряды Железнобоких.
Карл I пытался договориться с лидерами Ирландских Конфедератов, что стало еще одной причиной его конфликта с парламентом Англии. Для него все закончилось эшафотом во дворе Уайтхолла, а для Ирландии еще более жестокими карательными экспедициями Кромвеля и массовой резней, от которой в купе с голодом и чумой погибло около 600 000 человек.
Это был уже третий этап Одиннадцатилетней войны. Ирландия потеряла до половины своего населения и даже прежнюю видимость суверенитета. Горделивые семьи старинных кланов либо подчинились англо-шотладскому союзу, либо практически исчезли, оставшись в песнях и легендах. В Виргинии резко упали цены на рабов. Рынки заполнили белые ирландцы, проданные белыми англичанами белым же американским плантаторам на многолетнюю каторгу.
Графство Клэр, а значит и семьи клана Далкасиан, стали оплотом Ирландского Католического Конфедерата. О’Брайены, МакМахоны и другие полностью, почти без остатка отдали борьбе и себя, и всех, кого посчитали нужным. Бывшее Королевство Томонд выставило аж пять армий. Если недостатка в ополченцах не было, особенно в начале, то деньги были нужны всегда.
Конор и Майре Руа О’Брайены содержали за свой счет одну из армий Клэра. И если муж фактически командовал добровольческим соединением, то жена занималась сбором средств, продуктов и одежды для солдат ирландской конфедерации. Вот только сборы эти многие называли разбоем и вымогательством.
Наибольшая “налоговая” нагрузка, конечно, легла на плечи английских поселенцев. Если протестанты могли просто бежать за пределы Ирландии, католикам спасения вообще не было. В том случае, если собранного при нападениях на хозяйства, по мнению Красной Мари, было недостаточно, то брали в заложники одного из родственников тех, кто должен доплатить на священную войну.
Вот тут то и поползли слухи о кровожадности Майре Руа. Как водится, слава не может быть полной без обвинений в колдовстве, массовых убийствах и распутстве обоих супругов. Отсюда и появились многочисленные рассказы о повешенных на стенах замка Лиманех, несчастных казненных, претерпевших перед этим самые жуткие пытки. Тут у народа фантазия особо бурная. Песнями и легендами о Красной Мари пугали не только детей, но и их родителей. Вполне себе суровых мужчин и женщин, видавших всякое.
Однажды начавшись, война начинает жить жизнью самостоятельной. Порой она даже меняет цели, идеологию и стороны. Еще вчера дравшиеся друг с другом становятся союзниками и льют кровь третьей стороны. После конфликта английских роялистов с английским же парламентом Католическая Конфедерация поддержала сторонников монархии.
Конор О’Брайен стал полковником в кавалерии Карла II. Даже после свержения оного и его бегства во Францию армия роялистов продолжала сражаться. И особенно долго и ожесточенно в Ирландии. В 1651 году Майре Руа стала вдовой. Однажды часовые на башнях Лиманех разглядели кавалькаду, приближающуюся к замку. Везли ее умирающего мужа.
Конон О’Брайен был тяжело ранен во время сражения с частями Парламентской армии под командованием генерала Эдмунда Ландлоу. Говорят, что Майре Руа несколько дней, буквально “не смыкая очей”, сидела возле умирающего мужа. А еще говорят, что она в этот же день, не жалея лошадей, помчалась в Лимерик, осажденный англичанами.
Майре Руа пыталась проехать в карете в лагерь осаждающих Лимерик войск Английского Содружества. Она хотела встретиться с генералом Генри Айртоном, командующим Парламентской армией в Ирландии, и, так получилось, зятем Кромвеля. Огненно-рыжие волосы синее платье с серебряным шитьем ничто не помогло Майре Руа. Для них она была в первую очередь О’Брайен.
Для начала ее взяли под стражу. Но Майре Руа уверяла, что теперь она вдова. Что ей необходимо сохранить все нажитое имущество. Ведь у нее на руках около десятка детей разного возраста. Мальчиков и девочек еще растить надо. Как женщина МакМахон, она не может управлять имуществом О’Брайен. А старший сын еще не дорос.
Тем более, что английские власти могут конфисковать у нее все замки и земли, как у сторонницы Ирландских Конфедератов. Что бы избежать этого, она просила дать ей возможность выйти замуж за офицера армии Кромвеля. Желательно познатнее. Ведь сама она — родственница Королей.
Как уж там произошло, история умалчивает. Но Майре Руа вышла замуж за корнета Джона Купера. Земли, замки иное имущество О’Брайенов она сохранила. Вот только жили супруги раздельно. Он в Лиманехе, а она с детьми в крепости Дромоленд. Говорят, что как-то Красная Мари ударила его ногой в живот. Да так, что он помер, не дожив до заката.
А еще говорят, что после смерти английского супруга Майре Руа меняла мужей настолько часто, что местные сплетники не запоминали их имен. Считается, что всего их было около 25 человек. Но, вероятнее всего, Джон Купер пережил тревожную супругу. И все благодаря раздельному проживанию. Он в одном замке, а она в других. И оба живы, здоровы и счастливы.
Официально считалось, что Майре Руа Купер перешла в англиканство. Но, судя по всему, она осталась католичкой до конца дней. В 1662 году на нее напал один из местных землевладельцев. Говорят, что он мстил за неких убитых ею во время войны Ирландских Конфедератов его родственников. Бой был коротким. Мститель пал смертью скорой, а его обидчицу так и не наказали. Ее помиловали решением Королевского суда в 1664 году.
Последние годы Майре Руа провела в замке Дромоленд, владетелем которого был ее старший от Конона О’Брайена сын Доноу. Считается, что на Красную Мари еще несколько раз покушались многочисленные мстители. Но она была под крепкой защитой всемогущего клана Далкасиан, надежных крепостных стен и британских властей, с которыми жила в мире.
Говорят, что как-то ее похитили, и она встретила смерть в дупле огромного дуба. А еще говорят, что ненавистную владетельницу страшного замка Лиманех задушили, разорвали конями, сбросили с обрыва… Ту уж каждый выбирает по себе. Но совершенно точно, что Красная Мари стала легендой графства Клэр. Легендой, пугающей детей и взрослых. И все же, вероятнее всего, Майре Руа умерла в своей постели. В тепле и уюте, на шелках и под мехами, в кругу детей и внуков, заранее составив завещание.
Где похоронили Красную Мари, ходят споры. Следы ее захоронения затерялись. Уж больно бурной оказалась история Ирландии. Одни утверждают, что останки Майре Руа нашли приют в аббатстве Эннис, рядом с мужем Кононом О’Брайеном. Другие уверены, что она упокоилась на погосте церкви Коад, как раз между дочерями, умершими во время страшной чумы 1653 года.
Спорят, обсуждают. Из века в век нет единого мнения. Так и неизвестно, пытался ли кто-нибудь спросить у нее самой. Ведь Майре Руа О’Брайен не оставила сей бренный мир до конца, а по сей день бродит по руинам страшного замка Лиманех виде самого знаменитого приведения графства Клэр. Ее огненно-рыжие кудри, наравне с легендами и песнями о ней самой, пугают детей и взрослых, привлекают туристов и стабильно приносят деньги в бюджет независимой Ирландской Республики.