Прошло три месяца с нашего возвращения из похода.
Жизнь в борге текла своим чередом – мужчины чинили корабли да точили оружие, женщины хлопотали по хозяйству, дети носились как угорелые, а я.
.
я всё больше времени проводил у Фриды, постигая премудрости магического искусства.
После того случая с франками старуха словно с цепи сорвалась – гоняла меня похлеще дяди Гуннара.
То травы заставляла собирать в самую рань, пока роса не сошла, то руны часами зубрить, то варить какие-то жуткие зелья, от которых в избе стоял такой дух, что даже мыши разбегались.
– Смекалка у тебя есть, – говорила она, – а вот знаний маловато.
Негоже магу на одних фокусах выезжать.
Мало ли что случится – вдруг придётся по-настоящему колдовать?
И я старался.
Правда, старался.
Даже на ту рыжую с хутора, Сигрид, почти перестал заглядываться.
Хотя она, надо сказать, после моего возвращения стала как-то по-особенному улыбаться при встрече.
.
Но всё изменилось в один промозглый осенний день, когда на пороге Фридиной избы появился мой отец.
Лицо его было мрачнее тучи.
– Беда, – сказал он без предисловий.
– Эрик Рыжий идёт на нас войной.
Те рыбаки с острова всё-таки добрались до него.
Рассказали про наш обман с морским змеем.
Теперь он жаждет крови, да и добычу нашу не прочь прибрать к рукам.
Фрида нахмурилась: – Сколько у него людей?
– Пять кораблей.
Больше сотни воинов.
А у нас.
.
– отец тяжело вздохнул, – у нас половина мужчин в дальнем походе.
Не выстоим мы в честном бою.
– Так, может, и не надо честного боя? – подала голос старая ведьма, лукаво поглядывая на меня.
– Может, применим то, чему научились?
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Одно дело – пугать суеверных рыбаков да франков, и совсем другое – противостоять Эрику Рыжему, который славился не только своей жестокостью, но и тем, что держал при себе собственного колдуна.
– У нас есть время подготовиться? – спросил я.
– Дня три, не больше, – ответил отец.
– Разведчики видели его корабли у Вороньего мыса.
Фрида хитро прищурилась: – Три дня.
.
Что ж, для хорошей шутки этого достаточно.
Правда, Бьёрн?
И тут я понял, что все эти месяцы изнурительной учёбы были не зря.
В голове словно сам собой начал складываться план – безумный, дерзкий, но, возможно, единственно верный в нашем положении.
– Отец, – сказал я, чувствуя, как колотится сердце, – собери всех.
И пусть захватят побольше дёгтя.
Да, и ещё.
.
нам понадобятся все простыни, какие найдутся в борге.
Фрида расплылась в беззубой улыбке: – А я говорила, что из тебя выйдет толк! Давай, зеленокожий, покажи этому рыжему выскочке, на что способен настоящий северный колдун!
На следующее утро весь борг гудел как растревоженный улей.
Женщины сшивали простыни, мужчины пропитывали их дёгтем и развешивали на стенах.
Со стороны могло показаться, что мы готовимся к какому-то странному празднику, а не к обороне.
Братья, глядя на эту суету, крутили пальцем у виска: – Совсем ты, Бьёрн, умом тронулся со своей магией! Думаешь, Эрика Рыжего простынями напугаешь?
Но отец верил в меня.
А это было главное.
К вечеру второго дня всё было готово.
Оставалось только ждать.
И молиться, чтобы боги не отвернулись от нас в решающий момент.
.
Корабли Эрика Рыжего показались на рассвете третьего дня.
Пять драккаров, украшенных красными щитами, величественно рассекали волны.
В другое время я бы залюбовался этим зрелищем, но сейчас было не до того.
– Все по местам! – скомандовал отец.
Женщины и дети укрылись в длинном доме, а мужчины заняли свои позиции на стенах.
Я стоял на самой высокой башне вместе с Фридой.
Старуха что-то бормотала себе под нос, перебирая какие-то камешки.
– Ну что, готов? – спросила она.
Я кивнул и начал читать заклинание.
То самое, которое использовал против франков, только теперь усиленное рунами, которые мы с Фридой всю ночь вырезали на столбах вокруг борга.
Зеленоватый туман начал подниматься от земли, окутывая стены.
А потом начался настоящий спектакль.
Пропитанные дёгтем простыни, развешанные по стенам, в тумане казались живыми тенями.
Они колыхались на ветру, принимая причудливые формы.
А когда наши лучники подожгли их особыми стрелами, смоченными в зелье Фриды.
.
О, это было нечто!
Огонь горел зеленым пламенем, не причиняя вреда самим простыням (спасибо особой пропитке), а туман придавал всему происходящему поистине жуткий вид.
Казалось, будто сами стены борга охвачены призрачным пламенем, а в нём извиваются тени чудовищ.
– Воины Эрика Рыжего! – закричал я, и мой голос, усиленный магией Фриды, прогремел над фьордом.
– Взгляните на силу истинного колдовства! Это не детские фокусы с верёвками и бревнами! Сегодня я призвал самих детей Хель, и они жаждут вашей крови!
Краем глаза я заметил, как Фрида одобрительно кивнула.
А потом она подбросила в воздух горсть какого-то порошка, и над боргом раздался жуткий вой – словно сотни проклятых душ кричали в унисон.
На кораблях Эрика началось замешательство.
Воины сгрудились у бортов, показывая пальцами на наши стены.
До нас доносились испуганные крики:
– Это колдовство! Настоящее колдовство! – Смотрите, призраки! – Они призвали мертвецов!
Я увидел, как на носу главного корабля появилась высокая фигура в тёмном плаще.
Колдун Эрика.
Он поднял руки, явно готовясь творить собственное заклинание.
– А вот этого мы не допустим, – прошептала Фрида и швырнула в воду какой-то пузырёк.
Море вокруг кораблей вдруг забурлило, словно закипая.
Из глубины поднялись столбы пара – на самом деле это было всего лишь продолжение нашего тумана, но со стороны казалось, будто из моря поднимается нечто огромное.
И тут моя старшая невестка, Хильда, та самая бывшая моя зазноба, как и было уговорено, завыла по-волчьи.
К ней присоединились другие женщины.
В зеленоватом тумане, среди горящих призрачным огнем теней, этот вой звучал особенно жутко.
– Великий Эрик! – снова закричал я.
– Ты хотел увидеть настоящее колдовство? Ты его видишь! А теперь убирайся, или я спущу на твои корабли всех демонов Нифльхейма!
В этот момент Фрида бросила в огонь последнюю порцию своего порошка.
Пламя взревело, поднимаясь до небес, а тени на стенах словно ожили, потянули свои чёрные руки к кораблям.
Этого оказалось достаточно.
На кораблях Эрика началась паника.
Воины хватались за весла, разворачивая драккары прочь от берега.
Даже колдун, похоже, растерял свою уверенность – по крайней мере, никакого заклинания он так и не сотворил.
Через час корабли скрылись за горизонтом.
А мы с Фридой всё стояли на башне, глядя им вслед.
– Думаешь, они вернутся? – спросил я.
– Вряд ли, – усмехнулась старуха.
– Эрик Рыжий может быть каким угодно храбрым в обычной битве, но связываться с колдовством не станет.
Особенно после такого представления.
Молодец, зеленокожий! Не зря я с тобой возилась.
– Спасибо, – сказал я.
– Без твоей науки ничего бы не вышло.
– Наука наукой, – ответила Фрида, – но главное – ты понял самое важное: настоящая магия не в заклинаниях, а в умении заставить других поверить в неё.
А теперь пошли, надо этот туман развеять, а то наши же люди скоро с ума сойдут от страха.
Вечером был пир.
Отец поднял первый тост за "своего сына, который оказался хитрее самого Локи".
Братья хлопали меня по плечам и требовали научить их "всяким магическим штукам".
А Сигрид.
.
Сигрид просто сидела рядом и улыбалась.
И от её улыбки у меня внутри разливалось тепло, которое не могло подарить ни одно заклинание.
Позже, когда большинство гостей уже упились элем и завалились спать, ко мне подошла Фрида.
– Знаешь, – сказала она, – я ведь тоже когда-то была молодой.
И тоже любила одного парня.
Только вот он боялся колдовства.
Думал, что ведьма не может быть хорошей женой.
.
– И что случилось? – спросил я.
– А ничего, – усмехнулась старуха.
– Женился на другой.
А я.
.
я выбрала свой путь.
Но ты, Бьёрн, не такой.
Ты сумел соединить в себе силу воина и мудрость мага.
И эта рыжая девчонка.
.
она тебя не боится.
Это дорогого стоит.
С этими словами Фрида ушла, оставив меня наедине со своими мыслями.
А я сидел, смотрел на звёзды и думал: может быть, все мои злоключения – и история с Ингрид, и морской поход, и даже сегодняшняя битва – были не просто случайностями, а путём, который привёл меня туда, где я должен быть?
А через месяц мы с Сигрид сыграли свадьбу.
И знаете что? Я не стал устраивать никаких магических фокусов на празднике.
Потому что понял: настоящее волшебство – это не зелёный туман и не горящие тени.
Настоящее волшебство – это когда ты находишь свой путь и своё место в жизни.
И людей, готовых пройти этот путь вместе с тобой.
Ну а если и нужно иногда припугнуть врагов парой-тройкой призраков.
.
что ж, теперь я знаю, как это делается!
Первый год нашей жизни с Сигрид выдался непростым.
Нет, мы жили душа в душу, тут всё было прекрасно.
Но люди.
.
люди никак не могли решить, как ко мне относиться.
Для одних я стал чуть ли не священной фигурой – ещё бы, колдун, который спас борг от Эрика Рыжего! Они кланялись при встрече и украдкой подбрасывали подарки на порог.
Другие, наоборот, шарахались как от прокажённого.
Особенно после того, как я случайно чихнул на рынке, и у соседского купца внезапно позеленела борода.
Клянусь всеми богами, я тут был ни при чём! Просто накануне этот жук пытался всучить Сигрид гнилую рыбу.
.
Фрида только посмеивалась, глядя на всё это: – Привыкай, зеленокожий.
Такова доля мага – быть чужим среди своих.
Но она ошибалась.
Постепенно люди привыкли.
Особенно после того, как я помог вылечить эпидемию лихорадки, охватившую борг в середине зимы.
Никакого колдовства – просто травяной отвар по рецепту Фриды и немного целительных рун.
Но для людей это значило больше, чем все огненные представления.
А потом случилось то, что изменило всё.
Сигрид забеременела.
Я до сих пор помню тот вечер, когда она сообщила мне новость.
Я сидел у очага, пытаясь расшифровать очередной древний свиток, когда она просто подошла и положила руку мне на плечо.
– У нас будет ребёнок, – сказала она.
– И я боюсь только одного.
.
– Чего же? – Что он будет таким же зеленокожим сорванцом, как его отец.
Мы рассмеялись, но внутри меня поселился страх.
Что если ребёнок действительно унаследует мою странную кровь? Что если люди не примут его, как когда-то с трудом приняли меня?
Фрида, узнав о моих страхах, отвесила мне подзатыльник: – Дурак! Какая разница, какого цвета будет кожа у ребёнка? Главное – какое у него будет сердце.
И она оказалась права.
Когда через положенный срок Сигрид родила.
.
близнецов (!), никто не обратил внимания на то, что девочка унаследовала мой зеленоватый оттенок кожи, а мальчик был рыжим, как мать.
Люди просто радовались – в конце концов, двойня это добрый знак.
Мы назвали девочку Фрида – в честь старой ведьмы, которая, увы, не дожила до этого дня всего пару месяцев.
А мальчика нарекли Эйнаром – в память о том парне с острова, чья карта когда-то помогла нам победить франков.
Теперь, сидя у очага и глядя, как мои подросшие дети играют на полу – Фрида пытается научить брата создавать световые узоры в воздухе, а тот упрямо размахивает деревянным мечом – я понимаю, что все наши страхи были напрасны.
Да, моя дочь унаследовала не только мой цвет кожи, но и магический дар.
Да, мой сын растёт настоящим воином, как и положено викингу.
Но главное – они любят друг друга, и для них нет никакой разницы, кто какого цвета и какими талантами обладает.
А ещё.
.
ещё я наконец-то понял, почему боги когда-то сохранили мне жизнь у того болота.
Не для того, чтобы я стал великим магом или прославленным воином.
А для того, чтобы я помог людям понять: неважно, кто ты и как выглядишь – важно лишь то, что у тебя в сердце.
И знаете что? Кажется, у меня это получилось.