Игнат Ильич почти всю жизнь проработал электромонтажником. Нравилась ему такая работа. Кто-то науками увлекается, кто-то творчеством, а Игнат Ильич находил романтику в том, чтобы лазать по столбам и менять старые провода на новые. Он и жене, Аннушке, с гордостью рассказывал, как он, словно по мановению волшебной палочки, давал людям свет, где только что его не было! Он бы и после выхода на пенсию продолжал заниматься любимым делом, но с возрастом развился у него артрит, суставы стали раздуваться, превращая пальцы в непослушные сосиски. Грустно было расставаться с романтикой, но пришлось уйти на заслуженный отдых, потому что с такими руками не то что на столб, в ванну залезть стало проблематично.
Пока супруга была жива, жизнь у Игната Ильича была вполне сносной. Вместе они гулять ходили, вместе на кухне ковырялись. Что бы ни делали, везде жена рядом находилась. А как её не стало, так Игнат Ильич сразу в старика превратился. Одному скучно по улицам болтаться, да и готовить только для себя настроения не было. Лежал бы целыми днями в постели, нос из-под одеяла не высовывая! Так нет же, дочка взяла отпуск на работе и прикатила отца уговаривать, чтобы переехал жить к ней в семью.
— Пап, — не давала Наталья покоя целыми днями Игнату Ильичу, — ну чего тебе одному в пустой квартире куковать? Поехали к нам. Мы тоже, после того как Лиза замуж вышла, с мужем вдвоём остались. А втроём нам веселее будет!
— Наташенька, — отговаривался пожилой человек, — что я в чужом доме делать буду? У меня вся жизнь здесь прошла, корнями я врос в этот город. Лучше уж я здесь остаток своих дней проживу, чем на чужбине маяться буду.
— Пап, ну какая чужбина! — махнула рукой женщина. — Если бы я тебя в другую страну звала, тогда понятно. А тут всего пара часов на самолёте — и мы на месте! Соглашайся, мы тебе Лизину комнату выделим, будешь в ней хозяином. Сам подумай, как ты здесь один жить будешь? — дочь пристально посмотрела на отца. — Артрит твой всё хуже становится, кто тебе по хозяйству помогать будет? Самому-то уже не справиться.
— Я разве инвалид?! — обиделся Игнат Ильич. — Я всю жизнь сам справлялся, без всяких помощников! А ты, Наталья, прямо скажи, может тебе охота мою квартиру продать? Сколько стариков таким образом на улице остались!
— Да ты что?! — возмутилась дочь. — Я к тебе всей душой, а ты про меня такое думаешь! Нравится тебе, так и живи один, раз ты свою родную дочку мошенницей выставить пытаешься! — женщина гневно посмотрела на отца.
Наталья по-быстрому собралась и уехала, хлопнув на прощание дверью. Ну надо же! А Игнат Ильич, хоть и чувствовал, что перегнул палку, извиняться не стал. Он что, мальчик маленький, чтобы нянькаться с ним? Он ещё ого-го! Вон как по столбам совсем недавно лазал!
Дочь уехала и даже какое-то время не звонила, чтобы показать отцу, как он неправ. Ведь она хотела как лучше. А Игнату Ильичу захотелось доказать всем, что он не какой-то немощный инвалид, а вполне себе нестарый мужчина, способный на многое. Захотеть-то захотел, а вот чем заняться, чтобы интересно было, совсем непонятно.
Первым делом он заставил себя каждое утро вылезать из постели. Наверное этот шаг оказался самым тяжёлым. Откинув одеяло, он шёл умываться, а после начиналась борьба с самим собой, чтобы снова не залезть под тёплое, уютное одеяло. Была бы стоящая цель, было бы легче. А так, встав, он продолжал маяться от безделья и тоски. А чем тут займёшься, когда руки так и норовят устроить свистопляску, то роняя на пол кружку, то внезапно избавляясь от телефона, то упуская молоток, которым пытался забить гвоздь. Да и сам гвоздь удержать сосисками-пальцами было чрезвычайно трудно. Вот и найди себе дело по душе при таком раскладе, когда скоро ложку до рта донести будет невозможно!
Наверное, и вправду, нужно не строить из себя супермена, а начать готовиться к переходу в другой, как говорят, лучший мир. Так подумал Игнат Ильич и решил, пока руки хоть немного действуют, собрать себе вещи, дабы в скором времени лечь в гроб в приличном одеянии. Он порылся в шкафу и наткнулся на клубок синей пряжи со всунутыми в него спицами.
— Так жена и не успела мне шарф довязать, — со вздохом произнёс мужчина, смахивая слёзы, набежавшие от воспоминаний о былых днях. — Любила она, Аннушка моя, вечерком постучать спицами перед телевизором.
Игнат Ильич повертел находку в непослушных руках и, не в силах расстаться, прижал клубок у груди и опустился в кресло. Мысли о скончавшейся жене взбудоражили память. Вспомнилось, как они познакомились на танцевальном вечере, а после всю ночь гуляли по тёмным улицам и никак не могли расстаться.
— Придётся, Аннушка, мне самому себе шарф вязать, — в шутку сказал мужчина и задумался. А что если и на самом деле попытаться освоить это рукоделие? Вот бы Аннушка порадовалась, видя, как виртуозно мелькают спицы в его руках!
— Да уж! — воскликнул он, не сумев даже удержать спицы непослушными пальцами. — Как про меня придумано: «Где ступит, тут и стукнет».
Но отступать от намеченной цели Игнат Ильич не привык. Он включил торшер, нацепил очки и взялся за дело. Первое время спицы, словно пара упрямых змей, постоянно выскальзывали из рук и спешно уползали под диван, откуда их, ворча и покряхтывая, доставал старик. А клубок ниток, ни дать ни взять, колобок, ускакавший от деда с бабкой! Попробуй догнать! Закатится под диван, да и зацепится за что-нибудь, будто вылезать не хочет. Снова приходится вставать на четвереньки и палкой от швабры выгонять его из убежища. Ну ничего! Игнат Ильин найдет на него управу.