Начало:
Степан стоял с удочкой по щиколотку в воде на том же месте что и девять лет назад. Столько времени прошло.... Как давно это было. Вспоминал, и сердечко ёкало. Испытание не из лёгких. Нормальные люди, к таким испытаниям непривычные. Особенно, если потом нечаянно для себя становишься отцом. Он прислушивался и вздрагивал от малейшего плеска воды или шуршания травы на берегу. Места здесь глухие, и, глядя на озеро, он знал, что с тех пор вряд ли что-то изменилось, и где-то неподалёку, скрываясь среди буйной листвы, прекрасные лесные феи подыскивают себе очередную жертву из простачков. Только вот родственничков от поездки в любимое место он отговорить не мог.
Сына он всё-таки назвал Лавром. С одной стороны, желание матери... с другой... ничего почему-то в голову не шло. Просто заклинило на Лавре! Так и бесило: почему Лавр? Из вредности захотел назвать по-другому и не мог. Все имена звучали по сравнению с Лавром нелепо!
С тех пор их стало двое: Степан и Лавр. Долгое время о ребёнке никто не знал. Степану не хватало фантазии придумать достойную историю, чтобы мама не раскусила ложь. Но ребёнка он зарегистрировал и дал имя после появления в доме няни. Лилия, позвонившая в его дверь пару часов спустя, после того, как на пороге появился малыш, оказалась в его доме совсем не случайно...
— Добрый день, я по объявлению! — сказала она, глядя на ошарашенного Степана. Он всё ещё не мог отойти от шока отцовства.
— Что за объявление?
— Домработницу искали?… В квартире убираться, — с неловкой улыбкой ответила незнакомка.
— Нет.
— Плеханова два, квартира сорок?
— Это за углом. Мы относимся к Лебедева…— объяснил Степан и резко повернулся: за его спиной послышался громкий детский плач. Сперва робкий, но уже через секунду малыш голосил так, как сотня колоколов в воскресный день на колокольне. Хотелось заткнуть уши и бежать.
— А вы того... с детьми умеете? Ну, это… — вдруг очнулся от собственных мыслей Степан, в панике сообразив, что перед ним стоит девушка, которая потенциально может справляться не только с уборкой. Он уже боялся того, кто голосит в его прежде тихой холостяцкой берлоге.
— Я как-то очень некстати стал отцом, если вы понимаете. И понятия не имею, что делать с ребёнком. Я вам заплачу! Вы можете поработать няней… Умоляю! Станьте моей няней?
Девушка звонко засмеялась.
— Бррр! Конечно же, я имел в виду его няней, — поправил себя Стёпа и указал пальцем в глубину квартиры.
— Ну, давайте посмотрим, — согласилась девушка. — Меня зовут Лилия.
— Меня просто: Степан!
Лилия засмеялась в кулачок. С любопытством осматриваясь в новом для себя пространстве, прошла в комнату с малышом. Увидев ребёнка, лежавшего в корзинке, она тут же подбежала и вынула его из пелёнок.
— Нужны чистые пелёнки, ползунки или памперсы. Я помою этого карапуза. А вы приготовьте полотенце и освободите стол для пеленания. Да! Ребёнок не может спать в корзине!
— Но у меня нет ничего!
— Как нет!
Лиля стала оглядываться по сторонам и тут же увидела в углу комнаты глубокое квадратное кресло с подлокотниками.
— Вот. Вот здесь он может временно спать.
Девушка ловко взяла младенчика под живот и, засунув под кран с тёплой водой, ловко обмыла его со всех сторон. В воздухе ещё носился слабый запах детских «какулек», но ребёнок был чист и доволен, как ангел. Стёпкино полотенце, белое как снег, ещё совсем новое, ему очень шло. Что папашу совершенно не радовало он понимал, что следующим шагом он превратит этот предмет в непрезентабельную детскую тряпку. И весь лоск холостяцкой квартиры с её стерильностью и минимализмом улетит ко всем чертям. Жизнь его превратится в ад!
— Вот она — цена блаженства!
Лиля, накидав для Стёпы список покупок, отправила молодого папашу в аптеку, а сама положила ребёнка в кресло, развернув его открытой стороной к стене, и побежала на кухню разведать, как обстоят дела с продуктами.
— А ещё молока, масла, хлеба... продукты купить нужно! — крикнула она, обнаружив, что в холодильнике шаром покати.
Степан что-то буркнул, типа: здрасти, приехали! Но конкретизировать свои претензии не стал. Испугался, видимо, что так удачно подвернувшаяся няня сбежит, так не начав свой трудовой подвиг, из-за его неуместной жадности и меркантильности.
Лиле и правда очень хотелось выпить чаю с дороги и перекусить. Она только что сошла с автобуса и ещё ничего не ела. Мама буквально вытолкнула её за порог со словами: «На месте поешь!»
Вот она и на месте. Произошло всё именно так, как она и сказала. Это же мама! Без магии не обошлось, иначе могло всё пройти настолько гладко? И ребёнка принял, и Лилю моментально в оборот взял, не выясняя, кто она и откуда взялась именно в тот момент, когда ему понадобилась помощь!
Стёпа посмотрел на воду: поплавок мелко подрагивал. Он дёрнул удочку, и в воздух взвилась тонкая леска с... мелкой рыбёшкой на крючке.
Вот так всё и произошло. С тех пор Лиля жила с ними. Общие проблемы и проживание бок о бок, естественно, закончилось так, как закончилось: спустя год они поженились.
Лиля всегда казалась Степану девушкой со странностями.
— Но зато красивая. И вообще... милая, добрая, заботливая. И наивная как дитя... Только за это ей можно простить чёртов срач... когда она творит свои дизайнерские штучки. Но потом она убирается, — выдохнул он и поёжился. — А как Лавра прикрывает, буквально телом! У ребёнка всё из рук валится.
Предметы летают. Учителя постоянно жалуются на плохое поведение, вызывая родителей в школу.
Ходит, конечно же, Лиля.
Много раз Степан настаивал, чтобы ребёнок называл её мамой, но она ни в какую: «Ни мама я ему. Так будет не хорошо», — упиралась Лилия и называя Лаврушу братишкой. Он называл её соответственно Лёля. Однажды прямо перед началом учебного года Степан с Лилей даже поссорились. Лавру пришла пора идти в школу, и Степа переживал, что жену отца сынишка на глазах у всех станет звать Лёлей. Лишние сплетни, пересуды, но Лиля поставила себя жестко: или расстаёмся или… Они разругались и сутки не разговаривали. Больше Степан выдержать не сумел.
Лавр вообще не понимал, в чём причина спора. Ему хватало любви и заботы. Совершенно без разницы, как назвать Лилю, главное, чтобы она была рядом. Мама? Он слышал, что так бывает. Мало ли... С детства ему было страшно спрашивать отца, что приключилось с мамой. Вдруг отцу станет больно?
Рыба клевала, но сосредоточится на рыбалке Степан не мог. Он чувствовал: вот-вот что-то произойдёт. Вдруг стало очень тихо. Ни плеска воды, ни песен сверчков не стало слышно. И только невдалеке, на поляне, где в палатке спал Лавр и Лиля, что-то неожиданно звякнуло.
— Котелок?
Почти сразу он услышал звонкий девчоночий смех. Прерывистый, словно во время игры в догонялки. Степан приподнялся и, хватаясь за кустики мяты, стал взбираться по сухому глинистому склону. В воздух поднялся терпкий пряный аромат, а глаза тут уловили движение. Он увидел девушек и девочек в цветочных венках, весело снующих босиком среди палаток и рюкзаков. Лагерь посапывая спал глубоким сном.
Протирая глаза, из палатки на четвереньках вылез Лавр и, вылавливая из хоровода Лилю, попытался окликнуть её, но она никак не реагировала, резвясь, словно лесная нимфа в кругу подруг.
— Если задуматься, то всё так и есть. Теперь всё сходится, — шептал себе под нос Степан. —
Появилась неожиданно, влюбила в себя и Лаврушу братишкой зовёт…
К палатке подбежала девчушка и подала Лавру руку. Ростом они были примерно одинаковые и похожи друг на друга, как однояйцевые близнецы. «Откуда я слова-то такие знаю?» — удивился Степан.
Девочка взяла Лавра за руку и повела в сторону леса, что-то рассказывая. У самой кромки на поваленном дереве сидела Она. Его прекрасная фея.
Степан тут же забеспокоился за сына, и, ни секунды не мешкая, спотыкаясь о кочки, направился к ним.
— Ну вот и свиделись, Лавруша. Сыночек, — сказала берегиня и распахнула Лавру свои объятья.
Мальчик, не раздумывая, подбежал и обнял её. К ним присоединилась и девчушка, забравшись матери на колени.
— Лавруша, а ты с нами останешься или снова к людям уйдешь? — поинтересовалась девочка. Лавр вопросительно глянул на отца.
— А папа разрешит?
— Папа не разрешит! — грозно ответил Степан.
— Степан, что сердитый такой? Виолку испугал, — она указала глазами на дочку.
— Пап, Виолка утверждает, что она моя сестрёнка. Это правда?
Степан нагнулся к девочке, глядя ей в глаза.
— Иди-ка ко мне, — он протянул к ней руки, и Виолка смело шагнула вперёд. Лавр засмеялся. Он совсем не ревновал. Даже когда увидел на лице Степана слёзы умиления.
— Как тебе моя старшая дочка Лилия? — пристально посмотрела она на Степана. Степан не хотел показаться дураком и сделал вид, что давно обо всём догадался.
— Не идеал.
— Ой ли! Мои дочери все как одна идеальны. Вот только незадача: всё чаще девочки рождаются без волшебства. Раньше это было просто невозможно, а сейчас пять моих дочерей живут в мире людей.
Те крохи волшебства, с которыми они рождаются, не могут защитить нас, спрятать в магическом мире.
А знаешь, Степан? Лилия сообщила мне очень хорошую новость: Лавр проявляет магию!
— Неправда.
— Правда, любимый, — пропела Лилечка, подкравшись к нему сзади. — Ты дома редко бываешь, а я знаю про Лаврушу всё!
— Так вот! Не взыщи. Заберу я его у тебя!
— Эх ты какая шустрая! Взять, потом отнять для тебя, как нечего делать. А кто сказал, что я отдам?
— Стёпушка, Лавр не сразу от нас уйдёт. Только когда ему шестнадцать исполнится. А я тебе ещё ребеночка рожу. Хочешь?
На лице Степана мелькнула улыбка. Но он сбросил её и снова стал не на шутку серьёзным:
— В шестнадцать он уже сам решать будет. Да, сынок?
— А то! Мама, а можно к тебе в гости приходить по воскресеньям?
— Я буду рада тебя видеть всегда. Если папа согласится брать тебя с собой на рыбалку?
— Пап!
— Поговорим дома, — ответил ему Степан и стал оглядываться. У реки зашевелились тени. —
Похоже, родичи очнулись?
— Нам пора, сынок, — сказала лесная берегиня поцеловав Лавра и Лилию на прощанье. Берегини превратились в тени и расстаяли в лесной мгле.
— До встречиии, — звучали слова, словно колокольчик вдали.
Степан обнял Лавра и Лилю словно боясь, что и они растают вместе с утренним туманом и зашагал к палаткам, загадочно улыбаясь своим мыслям…
Продолжение уже завтра...