Здравствуйте, друзья. На связи Олег Бокоев, и я пишу эту статью по следам семинара по философии Плотина, где один из слушателей на обсуждении задал мне вопрос, касающийся того, как Плотин рассматривал феномен памяти. Вопрос этот показался мне крайне логичным и закономерным как в контексте античной философии, так и в контексте построения философии Плотина. Поэтому давайте же разберем феномен памяти в представлении Плотина и на что он опирался в своих взглядах 🧠
Сначала Аристотель
Феномен памяти в античной философской традиции обычно поставлен в общий гносеологический контекст. То есть память рассматривается как часть нашей познавательной механики, в общем ряду способностей индивидуальной человеческой души (а познает окружающее именно человеческая душа) к восприятию тех или иных объектов.
Для понимания того, как на этот процесс смотрит Плотин, следует для начала пояснить, как на него смотрит Аристотель. Потому что Плотинова версия отстраивается от критики Аристотелевой версии.
Рассматривая механику получения впечатлений и производные от нее механики запоминания и вспоминания (по-другому — постижение прошлого в личном опыте), Аристотель обращается к метафоре отпечатывания, которую он, в свою очередь, вероятно, заимствует из диалога Платона «Теэтет».
Вот как это формулирует Аристотель: «Ведь ясно, что возникающее в душе благодаря ощущению и обладающей этим ощущением части тела нужно мыслить, как некое изображение, свойством которого, говорим мы, и является память. Дело в том, что возникающее движение запечатлевается, словно отпечаток ощущаемого предмета, точно так же, как запечатлеваются отпечатки перстней».
То есть наши органы чувств передают на «материю души» движение (русскоязычное слово «впечатление» подходит сюда как нельзя кстати), которое оставляет на ней след — запечатлевается/отпечатывается. Обращение души к этому следу и есть память.
Развивая эту метафору, Аристотель привязывает ее к особенностям человеческих душ. Некоторые души «слишком жидкие» для отпечатка, некоторые «слишком твердые» в силу специфических комбинаций в душах фундаментальных основ всего сущего (теплота-холод, сухость-влажность) — так он объясняет самые базовые причины слабой памяти.
Проблема впечатлений
Для Плотина в этой метафоре впечатления есть две проблемы.
Во-первых, из нее следует, что, производя операцию вспоминания, душа обращается сама к себе. Душа рассматривает некое содержание, которое находится (отпечаталось) в ней же самой.
Во-вторых, она полагает душу как пассивное начало, как претерпевающий объект. Нечто производит впечатление на душу, в ней остается отпечаток. Душа не производит действия.
По Плотину, восприятие не работает через механизм отпечатка потому, что душе для восприятия чего бы то ни было нужна «дистанция», то есть различение на субъект и объект, разность. Если такой дистанции нет, если душа обращается сама к себе в процессе рассмотрения результата восприятия — душа смотрит на себя же, на оставленный на ней же отпечаток.
Но так не происходит по факту. Плотин указывает на такую штуку, как зрение. Когда мы смотрим на что-то (то есть наша душа воспринимает что-то через зрение), нам обязательно нужна хоть какая-то дистанция для того, чтобы различить объект. Если расположить рассматриваемое прямо перед зрачком, мы ничего не увидим.
Такого эффекта не должно происходить, если душа рассматривает не реальный объект вовне, а отпечаток объекта в себе же. Какая разница, где находится рассматриваемый предмет, если душа смотрит на его отпечаток в себе же? В таком случае не нужна ни дистанция, ни вообще процесс рассматривания. Нам не нужно было бы как минимум смотреть на один и тот же объект дважды.
Тем не менее, рассматривание происходит и дистанция необходима.
Кроме того, Плотин отмечает, что, если бы механика восприятия работала через отпечатки в душе, мы бы в принципе не могли видеть вещи такими, какие они есть, а видели бы только их отражения (интересно, что ответил бы Плотин Канту?).
Указывает он и на то, что если бы воспоминание являлось отпечатком, то невозможна была бы такая вещь, как забывание.
Способность воспринимать, в свою очередь, Плотин считает не пассивным претерпеванием, которому подвергается душа, а активной способностью, в которой душа действует.
Активное познание Плотина
Он формулирует это так: «Мы, не веря, что любая наша способность может познавать свойственное ей, если не будет подвержена удару извне, заставляем то, чему свойственно властвовать, а не быть подвластным, скорее претерпевать, чем познавать».
Для иллюстрации этой мысли Плотин обращается уже к слуху. Он пишет о том, что звук речи — это своеобразная запись в воздухе «как бы письменами, записанными тем, что произвело звук, а способность души и ее сущность как бы читает те оттиски в воздухе». Для того чтобы воспринять эти «письмена», душа должна их прочитать — то есть совершить активное действие.
И даже когда мы имеем дело с ощущениями, которые порождаются непосредственным претерпеванием органов чувств (вкус и обоняние), то все равно душа должна совершить активное действие для того, чтобы это претерпевание познать.
При этом есть отдельный класс объектов — умопостигаемые объекты (идеи/эйдосы), которые вообще не производят никакого давления на наши чувства. Соответственно, они не могут оставлять никаких отпечатков и, тем не менее, познаются душой.
Давайте подытожим: процесс восприятия чувственных явлений, по Плотину, является, с одной стороны, активной способностью души, а с другой стороны — обязательно подразумевает дистанцию между познающим и познаваемым (между душой и объектом восприятия, внешним миром).
Таким образом, по Плотину, восприятие не порождает отпечатков в душе. А значит, память и вспоминание никак не могут быть процессом обращения душ и к этим отпечаткам. Чем же тогда память является?
Память Души
На самом семинаре я говорил о троичной структуре метафизики Плотина. В основе всего мироздания и вместе с тем трансцендентно ему (вынесенно за его пределы) лежит Первоединое Благо, которое не содержит в себе никаких различений. Оно эманирует (истекает, излучает), и в результате является Ум (Нус), который содержит в себе различение на познающее и познаваемое. Ум тоже, в свою очередь, эманирует, и является Душа (Псюхе). Эманирует и она, в результате чего является материя.
Душа (Псюхе) имеет двоякую направленность.
Одной стороной она обращена к Уму, более высокому по отношению к себе порядку, и является его производным. Таким образом, Душа, как пишет Плотин, «мыслит, вспомнив его, если окажется при нем. Ведь душа это познает, поскольку некоторым образом и является им. Она познает это, не переселяясь в него, но некоторым образом имея его, видя его и будучи им, хоть и не в столь явной степени».
То есть вышеупомянутые умопостигаемые объекты Душа вспоминает тогда, когда все больше и больше приобщается к Уму. По сути, в отношении познания чистых эйдосов Плотин уравнивает процесс постижения и процесс вспоминания. Ведь все эйдосы уже содержатся в Уме, и Душа, мысля эйдосы, актуализирует свою обращенность к Уму и к его содержанию.
Другой стороной она обращена к миру материи, более низкому по отношению к себе порядку, и таким образом одушевляет его. Она как бы высвечивает и открывает возможность к восприятию материальных объектов. В свою очередь, наша индивидуальная душа (будучи частью Души) производит активно направленное познание высвеченных объектов, и именно так происходит восприятие.
Память же возникает тогда, когда душа «как бы скрепляет своей силой» воспринимаемый объект. Она изымает объект из материального мира — мира становления, мира временных и гибнущих вещей. Душа направляет свое внимание на объект и удерживает его. И пока это удержание происходит, — мы помним.
Этот процесс буквально иллюстрируется расхожим тропом: «Мы живы, пока нас помнят».
Описывая этот процесс, Плотин акцентирует внимание на том, что это именно работа души. Точно так же, как и с любой другой активностью, мы можем увеличивать способность помнить с помощью специальных мнемонических упражнений. На это же указывает и то, что нам тем сложнее помнить вещи, чем этих вещей больше.
В чем сила? Сила в активности
Подытоживает Плотин свое рассуждение довольно занятным ходом. Он говорит о том, что если мы реально будем верить в Аристотелеву теорию отпечатков, то мы таким образом будем верить в бессилие души. Ведь мы будем говорить о душе как податливом и пассивном материале, который в состоянии только претерпевать. Но раз мы можем упражнять память и она от этого усиливается, то это никак не может быть правдой. Разве мы можем сказать, что если мы будем упражнять наше тело и оно будет усиливаться, то оно станет от этого только более пассивным и претерпевающим? Ни в коем случае — оно станет только более активным, сильным и способным совершать работу. Точно так же и наша память становится активнее и сильнее при тренировках. А значит, становится сильнее и наша душа. А значит, она никак не может быть пассивной материей, но должна, как и наши мышцы, быть активной и действующей.
Ссылки: И трактат Аристотеля «О памяти и припоминании», и трактат Плотина «Об ощущении и памяти» лежат по этой ссылочке, откуда и цитируются.